Делай свой ход, королева (СИ), стр. 33

Я разворачивала время вспять, наблюдая, как испуганное лицо становится торжествующим, а затем преисполненным ненавистью и решительностью.

И когда мы поравнялись на этот раз, щупальце тьмы перехватило занесенную руку Эмили в жесткой хватке.

– Не вступайте в игру, в которую не умеете играть, леди Даррен.

***

Участников мятежа вполне ожидаемо приговорили к смертной казни. Жить им осталось меньше суток — событие должно было состояться следующим днем с восходом солнца, на главной столичной площади. Указы вскоре оказались подписаны, пару истеричных особ вывели из судебного зала сразу после оглашения приговора, а вестники отправились оповещать жителей — толпа явно соскучилась по зрелищам.

Присутствие членов Совета было добровольным, но для себя я решила, что непременно пойду. Система правосудия нисколько не отличалась от той, к которой я привыкла в Дисгате, поэтому в юношеские годы мне не раз приходилось лицезреть высшую меру наказания.

К тому же стены замка опостылели мне едва ли меньше, чем в свое время убежище Эйдена. Я чувствовала себя в ловушке, но на этой раз из-за внешней угрозы. На площади соберутся почти все значимые лица королевства, но защиты замкового “сердца” у них не будет.

Зато буду я. Вновь готовая броситься на передовую, но уже по доброй воле — просто потому, что не хочу всю жизнь сидеть под чужой защитой, трясясь в ожидании неизвестной участи.

Предчувствие беды надвигалось подобно грозе, и, видимо, не на меня одну. Эйден был напряжен, но отдавал приказы уверенно, как и подобает королю. В видениях моего будущего сцены нападения нет, но, возможно, есть в его?

Увы, посмотреть на его линию мне так и не удалось – покинув зал суда, он исчез в неизвестном направлении, оставляя меня один на один с тревожными мыслями.

Они не отпускали меня до утра следующего дня, когда я, поднявшись с кровати, приготовилась облачаться в привычное черное платье.

– Траур по королю Маэлису завершен. – Тихим голосом напомнила София.

– Плевать. – Скривилась я. Кто определяет ценность кончины одного человека и почему он ставит ее выше десятка смертей, что наверняка произойдут сегодня? – Мне хочется быть в черном.

Больше вопросов не последовало, поэтому буквально через полчаса я уже подходила к запряженной карете, что должна была отвезти меня на столичную площадь.

Несмотря на холод и мелкий дождь, во дворе замка было многолюдно. Висевшие в шкафах наряды наконец-то дождались своего звездного часа, и теперь придворные блистали яркими тканями и модными фасонами, стараясь перещеголять друг друга. Меня это даже позабавило: после продолжительного траура они хватались за любую возможность развлечься, даже если то была казнь.

Праздник жизни на чужих костях.

Если тут и проходило негласное соревнование за всеобщее внимание, то я его определенно выиграла. Мои черные одеяния и белый плащ за спиной притягивали больше всего взглядов — вопросительных, негодующих, пытливых. Я чувствовала себя черной вороной посреди прекрасных райских птиц.

Птахи щебетали что-то приветственное, сверкая искусственными улыбками. После моего назначения слухи о возможном предательстве улеглись, и теперь на их лицах читалось явное стремление наладить контакт. Я отвечала не менее фальшивой гримасой, старательно подавляя в себе желание послать это высокородное общество как можно дальше.

Едва я оказалась в экипаже, он незамедлительно тронулся, присоединяясь к цепочке медленно ползущих карет. Мерное покачивание, пасмурная погода и недостаток сна довольно быстро сморили меня, поэтому большую часть пути я продремала, привалившись к дверце.

Разбудили меня голоса столичных жителей, доносящиеся снаружи кареты. Обсуждали провалившийся переворот, злорадствовали по поводу скорой смерти мятежников, а еще мое сознание зацепилось за прозвище короля, раздающееся со всех сторон.

Эйден Защитник.

Без повсеместной популяризации тут вряд ли обошлось, но теперь это звонкое имя гремело изо всех щелей, прославляя нового правителя. Стало немного обидно. После всего случившегося мне полагалось как минимум звание “Ассия Спасительница”, а не до конца отмытое клеймо предательницы.

Впрочем, выйдя из кареты, я уже была согласна и просто на “Ассию”, потому как опасливые шепотки “ведьма” и “чудовище” раздавались во всех сторон. Неблагодарная челядь. Это ситуация вызывала прямо-таки иррациональную злость, из-за чего выражение моего лица, скорее всего, было особенно пугающим.

Нужно отвлечься, – подумала я осматриваясь по сторонам. В центре площади соорудили высокий помост, над которым покачивались три петли. Учитывая количество приговоренных, мы задержимся здесь до самого вечера. Надо было поесть прихватить, – не без иронии подумала я, занимая предложенное место на полукруглой трибуне. В ее центре расположилось удобное кресло, обитое красной тканью – очевидно, для короля.

К счастью, дождь прекратился, но свинцовые тучи продолжали нависать над столицей, грозясь в любой момент исторгнуть холодные струи. Жители стекались со всех сторон, наполняя пространство просто оглушительным гулом. В толпе сновали карманники, и с разных уголков площади то и дело раздавались гневные крики. Торговки ловко лавировали в этом скопище, предлагая выпечку.

Вся эта суматоха отчего-то наполнила меня ностальгией. За годы жизни в родном арронде я скорее привыкла к подобным сборищам, нежели к грандиозным балам. А вот некоторые придворные наконец-то осознали, куда именно явились.

Особое удовольствие мне доставило бледное лицо Эмили, которую, к слову, посадили даже дальше от короля, чем меня. Ведь места рядом с ним полагались членам Совета. Среди последних не было только Айса – вероятно, тот не захотел смотреть на казнь собственного отца. Остальные были уже здесь при полном параде: торжественные одежды, за плечами болтается плащ цвета своего арронда.

Мой взгляд даже выцепил Лестера и Иви – принцесса, к слову, выглядела очень даже бодро и была искренне заинтересована происходящим.

Наконец, когда основные приготовления завершились, на площадь въехал королевский кортеж. Толпа встретила его ожидаемым ликованием, подбрасывая в воздух шапки, платки и другие предметы одежды. Боги, надеюсь, те летающие панталоны мне просто померещились.

Эйден явился народу, что расступался перед ним подобно воде у носа парусника. Темные одеяния сменились на белое с золотым, в ножнах на поясе внушительных размеров меч, на плечах синий плащ – почти так же он выглядел в тот день, когда я впервые его встретила.

Двое стражей довольно безуспешно пытались разогнать толпу, что смыкалась за его спиной, словно отрезая пути к отступлению. Люди что-то выкрикивали ему, и иногда Эйден останавливался, что-то внимательно выслушивая и кивая, иногда отвечая. Выражения лиц говоривших в такие моменты становились какими-то фанатично преданными.

А он хорош. – Отстраненно подумала я, не в силах представить, чтобы Маэлис или, например, Ксандр, занимались чем-то подобным. Возможно, он так старается только на первых порах, но эффект определенно был: через несколько минут толпа уже начала вовсю скандировать:

– ЭЙДЕН ЗАЩИТНИК!

Я наблюдала за всем этим с отстраненным выражением лица, в то время как эти выкрики подхватили даже наши трибуны. Монаршее шествие до пустого красного кресла заняло не менее двадцати минут. За это время успели привезти пленников в телегах с высокими металлическими прутьями и крышей.

Стража окружила помост и под ликование толпы вывела первую тройку. Неясное предчувствие укололо грудь, и я невольно осмотрела площадь еще раз, пытаясь понять, сколько тут вообще военных.

Мундиры мелькали в толпе, окружали площадь по периметру и толпились рядом с трибунами, готовые в любой момент защищать короля. Если верить внутренним ощущениям, то здесь присутствует не менее десяти светлых магов.