Наследник (СИ), стр. 3

И полностью беззащитная перед лезвием клинка из специального сплава, созданного рубить такую защиту.

Сбоку из пола под правую руку вырастала панель доступа. Я остановился и приложил на выделенное место ладонь. Кожа ощутила прохладную поверхность. Через секунду подушечки пальцев почувствовали уколы, микроскопические иглы пронзили плоть, забирая образцы для экспресс-анализа и детального сравнения с генетической базой данных.

Норны-охранники все так же стояли незыблемой глыбой, но в момент нашего приближения слегка напряглись, словно выходя из спячки и включая режим готовности. Это было обычное поведение для клонов, занятых на постах и работах, не требующих постоянного внимания.

Все время пока шла проверка Лукас тоже не двигался, не делая попыток приблизиться или иным способом обозначить собственное присутствие. Он знал правила и понимал, что для норнов-охранников он не мастер-наставник по оружию Великого Дома, а всего лишь еще один человек, подошедший к пункту охраны. А значит стрелять будут не задумываясь, потому что для норнов нет авторитета, статуса в обществе или чего-то подобного, а есть только прописанная в мозгу психо-программа.

Мой взгляд мазнул по лицам типичных для норнов выращиваемых для силовых профессий типа телохранителей, солдат и охранников. Каждая черточка дышала мужественностью, вселяла в клиента уверенность, что они сами и их собственность под надежной защитой. Клоны не только были готовы выполнить любой приказ, пройдя через процедуру психокодирования, но и выглядели внешне соответствующим образом для своей специальности.

Их можно принять за обычных мужчин, которые своим мужественным обликом так нравятся женщинам, если бы не спускающийся с виска к скулам узор — цепочка символов, образующая волнистую вязь — метка, указывающая на происхождение стоящего перед вами создания. Если считать ее сканером, то можно узнать об особи все: номер партии, серию, специализацию — рабочий, солдат или обслуживающий персонал, имя изготовителя, место производства вплоть до конкретного инкубатора в лаборатории. Зашифрованная информация хранила все сведения о конкретной модели и подлежала строгому учету.

Панель загорелась зеленым. Доступ получен. Охранники никак не выдали своего расслабления. Да и момент напряжения не каждый бы заметил. Я да, благодаря развитому умению направлять внимание на мельчайшее изменение положение тел.

Двойные створки беззвучно разошлись в стороны, открывая проход. Я шагнул вперед, входя в лабораторию, Лукас с небольшой задержкой прошел следом, ему тоже требовалось пройти процедуру идентификации.

Навстречу посетителям шагнул медтехник — тоже норн, но женской модели в белой униформе. В противовес ей половина комнаты была облицована матово-черными панелями, создавая необычный контраст по сравнению с другой половиной помещения, утопающей в белоснежном сиянии.

— Ежедневная процедура приема эссенции джавы — Эйден Тэрелл, — произнес я.

В представлении не было необходимости, как и в озвучивании причины прихода, но таков протокол. Система безопасности должна услышать мой голос, проанализировать, отметив отсутствие тембра волнения или других признаков, указывающих на то, что человек находится под внешним контролем. Кроме этого, имелось множество параметров, которые компьютер мог выявлять с невероятной точностью.

Хотя при всем при этом ДНК-идентификатор разумеется служил основным инструментом опознания. Метки, вплетенные в генетическую структуру, невозможно подделать, в отличие от голоса и всего остального. Геном давал доступ не только к охранным панелям и закрытым областям родового поместья главной резиденции Дома, но и к Сети, банкам, системам связи.

— Прошу, — девушка-медтехник повела рукой в сторону стены, облицованной матово-черными панелями.

Зная порядок, я шагнул ближе. Пальцы особым образом нажали на кнопки в районе ключицы и тренировочный костюм опал на пол, вмиг потеряв жесткость.

Я остался стоять голым перед темной зеркальной поверхностью, ничуть не стесняясь присутствия молодой женщины. Она была норном и этим все было сказано.

Она тоже не обратила внимание на обнаженную фигуру, застывшую вблизи, вместо этого подошла к одной из матовых панелей и приложила ладонь. Появилось неглубокая ниша. Медтехник извлекла стеклянную емкость, наполненную прозрачной густой жидкостью и автоматический пневмо-шприц. Который тут же проверила с профессиональной основательностью, и лишь после этого принялась заправлять.

Все время пока шла подготовка я смотрел в свое отражение. Средний рост — неплохой для моего возраста, хорошо развитая мускулатура, ни грамма лишнего жира. Подвижный и быстрый, как ртуть. Узкие ладони твердые, пальцы покрыты жесткими мозолями от многочисленных тренировок с клинком. Светлые коротко стриженные волосы. Пронзительно голубые глаза. Говорят, они у меня от матери, но я знаю, что это не так. Все это вместе с худощавым сложением и узким с хищными чертами лицом лишь результат спроектированной внешности в генетических биолабораториях нашего Великого Дом, как итог родовых евгенистических программ.

— Вполне достойно для своего поколения, — не совсем понятно заметил стоящий позади Лукас. Все это время он тоже внимательно изучал меня. Его взгляд напоминал луч сканера, сравнивающий и отбрасывающий только ему известные параметры.

Я хотел спросить, что он имел в виду, но наставник не дал этого сделать, быстро спросив:

— Знаешь какой главный принцип приема эссенции джава?

Я покосился на медтехника, ее лицо оставалось сосредоточенным, казалось она не слышала разговор. Девушка обладала приятной миловидной внешностью, но не более того, чтобы не отвлекать пациентов. Для красоты имелись другие модели — личные спутники и компаньоны, не умеющие обращаться с пневмо-шприцом, но зато обладающие иными навыками. И лишь после этого ответил:

— Непрерывность.

Лукас неспешно кивнул, тоже зачем-то посмотрел на работницу лаборатории в белом, нахмурился. Строгий взгляд скользнул по струящейся на лице метке норна, словно проверяя на месте ли она и не находится ли рядом кто-то, способный запоминать чужие разговоры.

Впрочем, шпионы-норны тоже часто использовались, как и диверсанты, лазутчики и ассасины. Но для этого следовало влезть в программу псио-корекции на стадии взросления образцов, что далеко непросто. К тому же, надо заранее знать кому выращиваемая партия пойдет и на каких должностях будет занята. Порой такие операции занимали годы, но зато потом достигался нужный эффект всего одним сокрушительным ударом.

Ходили слухи о няне-норне, ухаживающей за одним из детей на протяжении нескольких лет, которая в один момент вдруг словно взбесилась и свернула подопечному голову. А ведь это был не просто ребенок, а один из представителей пусть и побочной, но ветви генетической линии правящего дома. Смерть спровоцировала хаос, который долго потом расхлебывали. Оказалось няню подсунули специально, проведя через целую цепь проверок, а потом терпеливо ждали, чтобы пустить в ход превращенного в живое оружие клона.

— Верно, непрерывность, — кивнул Лукас и развил тему, возвращаясь к обсуждению специфики применения эссенции джавы: — Непрерывность один из ключевых показателей. Если начат курс инъекий, его ни в коем случае нельзя прекращать. Единственное исключение — промежуток между циклами усвоения. Но в любом другом случае — эссенция должна течь по твоим венам всегда, усваиваясь на уровне генетического кода до полного поглощения.

— Разве в моей крови не с самого рождения присутствуют частицы джавы? — спросил я, заранее зная ответ.

Наставник хмыкнул.

— Конечно присутствуют, иначе ты не смог бы стать тем, кем являешься сейчас. Череда поколений твоих предков, принимающих эссенцию на регулярной основе, сделали это возможным — передали тебе дар через века.

Прозвучало слегка претенциозно, но я кивнул. Потому что это было правдой. Только представители Великих Домов могли себе позволить принимать джаву непрерывно несколько циклов, требующихся для закрепления происходящих в организме изменений на клеточном уровне. И не просто изменений, а в строго направленной области, которую выделяют генетики Дома, разрабатывая родовые программы. Если цепь прервется, то все пойдет прахом.