Оружейникъ. Дилогия (СИ), стр. 9

За окном ещё не совсем стемнело. Если металл нельзя купить и нельзя взять дома, оставалось идти туда, где его уже сочли ненужным.

Я поднялся.

— Ты куда? — спросила Пелагея.

— Скоро вернусь.

Она посмотрела на окно, потом на меня, но удерживать не стала.

До заводского отвала я добрался уже в поздних сумерках. Однако нужное место нашёл не сразу. Пришлось пройти вдоль забора, потом спуститься к ручью и обогнуть край заводской территории. Зато когда увидел нужную кучу, сомнений не осталось. Здесь выбрасывали всё, чему на заводе больше не находилось применения: шлак, окалину, обрезки полосового железа, гнутую проволоку, куски битых изложниц. Попадались ржавые гвозди, обломки непонятных деталей и просто спёкшаяся масса, в которой металл уже трудно было отличить от камня.

Я полез наверх. Первые минуты казалось, что материала здесь больше, чем мне понадобится за всю оставшуюся жизнь.

Обрезок полосы оказался слишком мягким. Я попробовал его на изгиб и отбросил. Следом попалась проволока: толстая, но и она согнулась почти без сопротивления. Кусок, который в сумерках выглядел многообещающе, оказался чугуном. После удара о камень край просто выкрошился.

Я продолжал копаться. Шлак местами сохранял тепло. Окалина забивалась под ногти и резала ладони. Некоторые куски приходилось буквально выдирать из слежавшейся массы, после чего достаточно было нескольких секунд, чтобы отправить находку обратно.

За час я переворошил всё, до чего дотянулись руки.

Когда-то мне приносили результаты химического анализа, сертификаты на металл и образцы от партии. Если что-то не соответствовало требованиям, материал просто не принимали. Теперь бывший главный конструктор и доктор наук стоял по колено в заводском мусоре и искал кусок стали для своей работы. Я вытащил очередной обломок, очистил от грязи и попробовал согнуть, но тот хрустнул и переломился.

— Ты не тут копай.

Я выпрямился и увидел на гребне кучи мальчишку лет двенадцати. Худого, в великоватой рубахе, с босыми грязными ногами. Судя по тому, как удобно он устроился, наблюдал за мной уже давненько.

— А где?

— Смотря чего ищешь. — спросил он.

— Твёрдый металл — сказал я.

Мальчишка обвёл рукой отвал.

— Вон его сколько.

— Это мягкое. А то чугун.

Он посмотрел туда, куда я указал, потом начал спускаться.

— Тебе какое надо?

— Калёное. Напильник, сверло, резец. Что-нибудь, что закалку держит.

Мальчишка остановился двумя шагами выше.

— Чего делать будешь?

— Для начала найду подходящий кусок. — ответил я.

— А после?

— После увидишь.

Ответ его, похоже, заинтриговал. Он сунул руку за пазуху и вытащил кусок металла.

— Такое ищешь?

Я протянул руку и взял обломок трёхгранного напильника длиной примерно с ладонь. Конец отломан неровно, на двух гранях ещё хорошо сохранилась насечка. Я осмотрел излом, провёл ногтем по грани, уже понимая, что для начала сойдёт.

— Где взял?

— Нашёл, — уклончиво ответил мальчишка.

— Где именно?

— Где надо, — он чуть язык мне не показал.

Понятно. Похоже, у мальчишки имелся собственный склад, но делиться его расположением он не собирался.

Я протянул напильник обратно.

— Заплатить мне нечем.

Он не взял.

— Должен будешь.

Что ж. Этот долг я хотя бы могу взять на себя сам, а не получить в наследство от Ваньки— Буду, — кивнул я. — Как звать?

— Сенька.

Я убрал напильник за пазуху.

— Сенька, ломаный инструмент сюда часто возят?

— Смотря откуда. — ответил Сенька.

— С замочной.

— По четвергам. — сказал он.

Я прикинул день.

— Значит, завтра?

— Завтра, стало быть.

Мальчишка показал на дальний край отвала.

— То, что в прошлый раз не растащили, ищи вон там. Сверху уже пусто, придётся копать глубже.

Утром я узнал, что через пять месяцев меня отдадут в рекрутеры. К вечеру появился обломок напильника и место, где можно раздобыть металл. Сырьё нашлось. Значит, теперь было из чего делать калибр.

— Показывай, где кидают, — сказал я. И полез на отвал искать сталь для первого инструмента, который собирался сделать в этой жизни.

Глава 4

Утром я снова копался на заводском отвале. На этот раз искать нужное место не пришлось. Вчерашний мальчишка объяснил достаточно хорошо, а остальное я запомнил сам. К тому же сегодня возле дальнего края кучи обнаружилась свежая колея. Телега уже ушла, оставив после себя вдавленные в грязь следы колёс и новую порцию железного мусора.

Сенька сидел наверху и перебирал добычу.

— Чего так поздно? — спросил он, когда я подошёл.

— Урок кончал, — пожал я плечами.

— Пока ты урок кончал, тут двое было.

Судя по кучке железа возле его босой ноги, сам он тоже времени не терял.

Я забрался выше. Сегодняшний привоз отличался от вчерашних залежей хотя бы тем, что металл ещё не успел покрыться грязью и ржавчиной.

Первым мне попался обломок сверла. Рабочая часть была сломана почти у самого хвостовика, но оставшегося металла хватало. Я отложил его в сторону. Затем удалось обнаружить ещё одно. Следующим нашёл короткий кусок резца с выкрошенной кромкой. Последней взял полосу длиной примерно в две ладони. По виду обычное железо, но один край был обработан, а значит, когда-то от неё требовали чего-то большего, чем просто лежать в конструкции. Я попробовал полосу на изгиб, осмотрел край и добавил к остальному.

Ни об одном из четырёх кусков я не мог с уверенностью сказать, что именно держу в руках. Содержание углерода, режим прежней обработки, закалка — всё приходилось угадывать по косвенным признакам. Особо меня это не беспокоило. Конечно, за сорок лет работы я привык к другому порядку. Вместе с металлом приходила бумага, где уже было написано, что это за сталь, откуда она взялась и чему должна соответствовать. Если возникали сомнения, существовала лаборатория. Здесь лабораторию мне заменяли глаза, руки и камень под ногами, но задача от этого невозможной не становилась.

Я завернул находки в тряпку.

— Всё? — спросил Сенька.

— Пока хватит.

Он пожал плечами и вернулся к своей кучке.

С отвала я направился в кузню, расположившуюся неподалёку. Над низкой крышей уже поднимался дым.

Внутри было жарко. Возле горна работал широкоплечий мужик лет сорока с закатанными по локоть рукавами. Я остановился у входа и дождался, пока он закончит с зажатой в клещах полосой.

— Чего тебе? — спросил кузнец.

— К горну пустишь?

Он посмотрел сначала на меня, потом на свёрток под мышкой.

— Курбатов?

— Он самый. — кивнул я.

— Аким, — представился кузнец и кивнул на горн. — Даром уголь жечь не дам.

— Даром и не прошу. — покачал я головой.

— А чего просишь?

— Пускать меня сюда по вечерам, когда закончится ваша работа.

Аким положил клещи на наковальню и скрестил руки на груди.

— Платить чем будешь?

Денег у меня не было, но эту часть разговора я предусмотрел заранее.

— Буду чистить горн, носить уголь и раздувать мехи, когда понадобится.

Аким немного подумал, изучая меня прищуренным взглядом.

— После работы придёшь — сначала вычистишь горн. Уголь мой без спросу не жги. Мехи порвёшь — пеняй на себя.

— Согласен, — ответил я. Условия отличные в нынешнем моем положении.

Аким кивнул на свёрток.

— Тебе на что?

— Закалить хочу, — не стал скрывать я всю правду.

— Ты сперва спробуй на каком-нибудь обрезке, — посоветовал кузнец. — Не всякое железо одинаковый жар выдержит.

Я прикинул в голове четыре добытых куска. Тратить один из них только ради проверки не хотелось.

— Некогда. Через три недели сдача.

Аким пожал плечами и снова взялся за клещи, показывая, что разговор закончен.

Я вышел из кузни со свёртком под мышкой и первым местом, где мог работать с металлом так, как мне самоу требовалось.