Эмили (ЛП), стр. 43

Затем Эдмонд поднес скальпель к пенису Шейна. Он схватил его за головку, вытянул и сделал длинный надрез по центру, затем надрезал вокруг головки члена, a затем еще раз вокруг основания. Затем доктор Морган взял пару кровоостанавливающих пластырей, прикрепил их к коже с обеих сторон центрального разреза и начал медленно тянуть, разрывая кожу в двух разных направлениях, пока член Шейна полностью не очистился от кожи. Его крики, как говорится, стали бы легендарными даже в Aду.

Они увеличили температуру до восьмидесяти пяти градусов^[26], чтобы Шейн не замерз насмерть после того, как с него сняли столько кожи, и Эдмонд подключил его к капельнице. Несмотря на то, что пот заливал мне глаза, я не отрывалa взгляда от Шейна, наблюдая, как выражение его лица менялось от боли, ужаса, горя и жалости к себе к благоговению и удивлению и, наконец, к принятию. Шейн терял сознание несколько раз, и они просто ждали, пока он вернется, прежде чем начинать снова. Это продолжалось несколько часов, пока, наконец разум Шейна не сломался. Именно этого они и ждали. Он перестал кричать, перестал проклинать и угрожать. В конце концов он даже перестал плакать. Он просто смотрел.

У Шейна были глаза пророка. Он выглядел так, словно стал свидетелем чуда. Но я знала, что все было с точностью до наоборот. Шейн пережил откровение, что чудес нет, что никакого божественного вмешательства не последует. Никакой ангел не спикирует с небес, чтобы выхватить его из подвалa Морганов и отнести в Pай, как они не сделали этого для голодающих детей в Африке или для тех, кого продавали для секса в Юго-Восточной Азии и Восточной Европе. Никакая фея-крестная не исполнит его желаний. Его молитвы не покинут стен этого подвалa... и он тоже. Он пережил истинный ужас существования, абсолютную бессмысленную жестокость и тщетность.

- Он готов, - сказал Эдмонд. - Теперь нужно убедиться, что он переживет следующие двадцать четыре часа. Мы действительно его испортили. Мне нужно перевязать его раны, чтобы в них не попала инфекция. У меня в аптечке есть лавсановое одеяло. Я заверну его в него, а потом укутаю шерстяным одеялом. Он выживет.

- Лучше бы так и было. Делай все, что нужно, просто держи его живым, - сказала Эмили.

- Тогда тебе лучше помочь мне. Там много чего перевязывать. Мы сняли с него большую часть кожи. Он уже впадает в шок и быстро теряет тепло тела. Возьми бинты и мазь с антибиотиками, пока я возьму лавсановое одеяло.

Я с любопытством наблюдалa, как эти два психопата-убийцы старались спасти парня, над которым они так усердно работали, чтобы уничтожить.

ГЛАВА 23

- Значит, они живьем содрали с него кожу, а затем перевязали? Он выжил? - спросил детектив Сирс.

- Да, он выжил. К счастью для меня. К несчастью для него.

- И как это объясняет, как тебе удалось сбежать? - спросил Большой Майк, скрестив свои массивные руки на своей столь же массивной груди.

- Я к этому подхожу.

- Эта история становится все страннее и страннее, - сказал детектив Байрон.

- Ладно, просто продолжай. Расскажи нам о ночи, когда ты сбежала, о ночи ритуала, - сказал Большой Майк.

- Я почти не спалa в ту ночь, когда с Шейна снимали кожу. Он стонал всю ночь. Я делала все возможное, чтобы утешить его. В день ритуала я была полностью истощена. Я беспокоилась, что у меня не хватит энергии пройти через это. Но больше всего я беспокоился о Мигеле. Я все еще не знала, поможет ли он.

После того как Морганы закончили перевязывать Шейна, заворачивать его в одеяла и засовывать обратно в его камеру, они поступили, как обычно. Они позвонили Мигелю. Я слышала, как он возится наверху. Я предположила, что он убирает тело Мэдлин. Я слышала знакомый вой возвратно-поступательной пилы. Он определенно расчленял ее тело. Час или около того спустя он спустился в подвал, чтобы убрать кровь и кожу Шейна. Я сразу набросилась на него.

- Привет, Мигель.

- Не разговаривай со мной.

- Они собираются убить меня сегодня вечером, - солгала я. Он замер. - Мне просто нужен шанс. Это все, о чем я прошу, просто шанс побороться. Все, что тебе нужно сделать, это ослабить цепи достаточно, чтобы я могла освободиться от них, когда придет время. Просто ослабь наручники на несколько сантиметров. Никто тебя не заподозрит. Они просто подумают, что не затянули их достаточно туго.

Мигель покачал головой.

- Я не могу.

- Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они решат убить тебя? Эмили совершенно сумасшедшая. Доктор Морган больше не может ее контролировать. Теперь он делает все, что она скажет, и ты ей не нравишься, - снова солгала я. - Если она решит, что сыта тобой или что не может тебе доверять, ты окажешься прямо там, где я. Если я сбегу, обещаю, я не пойду в полицию. Я знаю, что у них есть люди в полиции и в судах. Я просто спрячусь. Уйду в подполье. Тебе тоже следует. Все, что тебе нужно сделать, это немного ослабить их.

- Если я это сделаю, ты ничего не скажешь?

- Я ничего не скажу. Если меня поймают, я просто скажу им, что выскользнула, потому что сильно похудела.

Мигель кивнул.

- Я сделаю их свободнее. Это все.

- Это все, что мне нужно.

Я не знаю, былa ли я уверенa до этого момента, что у Мигеля вообще были ключи от кандалов или он знал, где они хранятся. Но он подошел прямо к стене, где висели различные наручники, кандалы и оковы, и снял связку ключей с крюка. Не думаю, что я когда-либо замечала ее там раньше. На стенах висело так много жутких инструментов, что я старалась не смотреть на них, чтобы сохранить остатки рассудка. Таким образом, я упустилa ключ к своему спасению всего в паре метров от того места, где былa прикованa цепями.

Мои запястья и лодыжки покрылись мозолями и натерлись от многих месяцев, проведенных в цепях и без них. Местами кожа была ободрана и порвана. В других она была твердой и толстой, как ладони каменщика. Пока я наблюдала, как Мигель вставляет ключ в первый наручник и ослабляет его, мне пришла в голову мысль, что я могла бы просто выскользнуть и бежать сейчас. Но Мигель был далеко не таким хрупким, как я. Если бы он решил меня удержать, он бы легко справился со мной. Лучше было подождать, пока все будут отвлечены ритуалом.

Запах аммиака и ферментного очистителя был почти невыносим, пока Мигель заканчивал собирать куски кожи с пола и класть их в пакеты, и начал мыть кровь, мочу и фекалии. Он ослабил кандалы вокруг моих запястий настолько, что мне приходилось держать их, чтобы они не соскользнули сами. Я могла освободиться в любой момент. Но что потом?

Ожидание было мучительным. Часы лениво тянулись, пока я боролась со своей тревогой и страхом. Каждый час или около того доктор Морган спускался проверить жизненные показатели Шейна. Каждый раз он похотливо пялился на меня, время от времени щипая или шлепая. Это был знакомый паттерн насилия, и по крайней мере это нарушало монотонность сидения на полу, прикованной к столбу, слушая всхлипы и стоны Шейна. Неудивительно, что Эдмонд вытащил свой член и приказал мне пососать его кончик, пока он мастурбировал у меня во рту. Я поборола желание откусить его и проглотила, как хорошая маленькая шлюшка, когда он кончил на мой высунутый язык. Он дал мне последний шлепок и пинок, прежде чем снова покинуть подвал. На этот раз он не возвращался несколько часов, но Эмили вернулась.

У нее была тарелка с закусками, которые я сразу узнала как куски кожи Шейна, жаренные в аэрогриле, посоленные и приправленные, и поданные как чипсы с гуакамоле, хумусом и чем-то, вроде мятного чатни^[27]. Вот почему Мигель сохранил кусочки кожи в зиплок-пакетиках. Она зачерпнула одним из кожаных чипсов мятное чатни и закинула себе в рот.

- Тебе действительно стоит попробовать это. Это потрясающе.

Она зачерпнула еще одним из кожаных чипсов хумус и поднесла к моим губам. Я открыла рот и позволила ей скормить его мне.

- Потрясающе, не так ли? - спросила Эмили.