Эмили (ЛП), стр. 11
Эдмонд засмеялся, затем медленно подался бедрами вперед, обхватив затылок Томми и проталкивая свой член глубже в рот. Горло Томми раздулось, когда член скользнул по пищеводу. Я ожидала увидеть, как шея Томми лопнет, как кожура банана, пока огромный налитый кровью столб плоти Эдмонда Моргана исчезал в его глотке дюйм за болезненным дюймом. Глаза Томми выпучились, капилляры покраснели и пульсировали, будто вот-вот взорвутся. Он издавал тихие всхлипывающие звуки, и именно тогда Эдмонд Морган начал смеяться. Это было пронзительное хихиканье, как у веселого ребенка. Он сильнее вогнал член, и Томми схватил его за бедра и попытался оттолкнуть. Я знала, что он хочет укусить, но ясно понимал, что это будет смертным приговором, если только член, длиной и толщиной с мужское предплечье, не трахнет его до смерти первым.
Рвота начала выплескиваться из носа Томми, заливая лицо с каждым толчком члена отца Эмили в его горло. Его глаза нашли мои, и мы на мгновение соединились, пока он без слов передавал и свою боль, и свое сожаление о том, что я, вероятно, испытаю, когда его не станет. Я увидела момент, когда он решил укусить. Я увидела это в его глазах, то отчаяние жить, даже если только на несколько мгновений больше.
К сожалению, Эдмонд тоже это заметил. Он быстро вынул член из горла Томми, позволяя парню блевать на бетонный пол подвалa. Эмили захлопала в ладоши. Я посмотрела на нее, и ее глаза сияли от восторга. Ее улыбка была как у ребенка в рождественское утро.
Томми согнулся пополам, кашляя и изрыгая рвотные позывы, все еще пытаясь очистить нос и горло от рвотных масс. Между кашлями он издавал агонизирующие всхлипы. Слезы текли по его лицу и капали в растущую лужу полупереваренной пищи и желудочной желчи перед ним.
- Это все, что ты можешь предложить? - спросил Эдмонд.
Томми покачал головой. Он кашлянул еще несколько раз, потом медленно повернулся и наклонился так, что его лицо коснулось холодного твердого пола, а зад указывал в небо, открывая зияющую дыру, достаточно широкую, в которую могла бы пролезть кошка. Очевидно, мистер Морган регулярно пользовался этим отверстием. Улыбка, появившаяся на его лице, как открытая рана, когда он уставился на этот раздутый задний проход, была полна жестокости и тьмы. Он снял со стены кожаные наручники и надел их на Томми так, чтобы тот лежал животом вниз, а его руки были заведены назад, и, потянувшись назад, соединил наручники на запястьях с наручниками на лодыжках металлическими карабинами, открывая полный доступ к кратерообразной дыре Томми.
Член Эдмонда Моргана был полностью эрегирован, сгибаясь под собственным массивным весом. Я абсолютно ожидала увидеть, как Томми трахают этой нелепой третьей конечностью. Но Эдмонд приготовил для своего маленького раба худшую участь.
Дилдо, который он снял со стены, совершенно затмил его собственный нелепый придаток. Он был как минимум три фута длиной[9] и по всей длине был усеян шипами. Я начала кричать.
ГЛАВА 9
Смерть Томми была одной из самых ужасных вещей, которые я когда-либо видела. Память о ней преследует меня во сне, как жуткие видения войны, навещающие ветеранов во флешбэках ПТСР. Доктор Морган буквально затрахал Томми до смерти этим шипастым дилдо. Кровь и густое жидкое дерьмо хлынули из разорванной и выпавшей прямой кишки Томми, как из открытой канализационной трубы, пока Эдмонд Морган агрессивно вбивал это средневековое фаллическое оружие в задницу Томми, вкладывая весь свой вес и мускулы в каждый толчок. Томми фонтаном изрыгал поток крови и внутренностей каждый раз, когда дилдо вбивали внутрь, ударяя его внутренние органы, как тараном. Потом Эдмонд вытаскивал шипованный дилдо обратно, вытягивая с ним куски разорванной ректальной и геморроидальной ткани вместе с кишками Томми, брызгая кровью и экскрементами из развороченной прямой кишки, как из пожарного гидранта.
Я закрыла глаза и пыталась заставить разум сбежать, убежать к какому-нибудь счастливому воспоминанию задолго до того, как я встретила Эмили, но таких было слишком мало, и ни одно не было достаточно сильным, чтобы преодолеть злобную вонь фекалий и разорванных органов или ритмичный звук этого массивного дилдо, разрывающего его кишки, как унитаз, который прочищают, или крики Томми, которые не были похожи ни на что, что я когда-либо слышалa.
Его задница выглядела так, будто внутри неe выстрелил дробовик. Ее буквально вывернули наизнанку, разорвали и порвали в клочья. Когда Эдмонд Морган вынул дилдо из задницы Томми, прямая кишка парня все еще была прикреплена, вытащенная из него, как длинный сдутый воздушный шарик, обмазанный кровью и экскрементами.
Меня начало трясти, когда паника и тревога отправили меня в эмоциональный шок, моя реакция "замри" или "беги" выбралa единственный доступный ответ, учитывая невозможность убежать от этого ужаса. Я попыталась успокоиться. Назови три вещи, которые можешь увидеть. Костяная пила, висящая на стене рядом с мачете. Ликование в глазах Эмили, когда она смотрела, как ее отец убивает парня у нее на глазах. Кровь и фекалии, вытекающие из изуродованной прямой кишки Томми, образуют лужу на полу. Я решила отказаться от определения запахов и звуков. В моем непосредственном окружении не было ничего, кроме абсолютного ужаса.
Тело Томми начало биться в конвульсиях, он брыкался на залитом кровью полу, как будто его било током. Его зрачки расширились до размеров стеклянных шариков и застыли на месте. Но рот оставался широко открытым, все еще пытаясь кричать, хотя голосовые связки больше не слушались его. Мистер Морган, радостно улыбаясь, наблюдал, как Томми дергается в конвульсиях. Он повернулся и встретился взглядом с Эмили. Они обменялись улыбками, потом он потянулся к ней.
Эмили подошла и встала рядом с ним. Эдмонд положил руку ей на плечо, а она обняла его за талию и прислонила голову к груди отца. Они вместе наблюдали за смертью Томми, как влюбленная пара, любующаяся романтическим восходом солнца.
Когда я заметила, что Эмили держит огромный член отца в другой руке, яростно мастурбируя ему, и что рука мистера Моргана под ее юбкой, меня это ничуть не удивило. Когда мистер Морган кончил на мертвое лицо Томми, потом повернулся и схватил мачете со стены и начал рубить горло Томми, пытаясь отделить голову парня от плеч, это меня тоже не удивило. Эмили, получавшая удовольствие от собственной руки, яростно теребившая свой клитор до оргазма с криками и проклятиями, пока кровь брызгала ей на лицо и обнаженную грудь, меня тоже не удивила. Это было вполне в стиле той Эмили, которую я знала. Голова Томми, наконец, слетела с плеч и упала на пол, катаясь по собственной крови и испражнениям, прежде чем остановиться у подножия моей клетки, все еще с широко открытым ртом, застывший от ужаса, продолжающий кричать даже после смерти, тоже не очень удивилa меня. Что меня удивило, так это осознание, что крики, которые я приписывала обезглавленной голове Томми, на самом деле исходили от меня.
Я наблюдалa, как они расчленяли труп Томми, используя костную пилу, чтобы отделить конечности парня от туловища, разъединяя их по суставам и оставляя лежать кучей на полу. Его расчленение было связано не столько с тем, чтобы избавиться от тела, сколько с тем, чтобы доставить удовольствие Морганам. Они обнялись, страстно целуясь, с лицами, которые были капающими масками крови, потом пошли обратно наверх, не удостоив меня даже взглядом, оставив меня одну с расчлененным трупом Томми, сваленным как попало на полу, как мрачная игра в дженгу. Предположительно, они пошли принять душ, и, возможно, потрахаться.
Через мгновения после того, как они покинули подвал, коренастый мексиканец средних лет по имени Мигель спустился вниз и начал запихивать части тела в красные пластиковые мешки, напевая себе под нос, пока работал, равнодушный к ужасу, в котором участвовал. Продолжая напевать, он приподнял голову Томми и положил ее в мешoк. Я узнал мелодию - это была "Living La Vida Loca"[10]. Когда все части тела были упакованы в мешки, он всосал всю кровь и экскременты промышленным пылесосом, потом вымыл подвал аммиаком и моющим средством, сливая смесь мыльной воды и крови в сток в центре пола подвала. За все время, пока он убирал место убийства Томми, этот человек ни разу не взглянул на меня, ни разу.