Право главного калибра (СИ), стр. 6
— Ну и что мне этим умникам говорить? — вздохнул с экрана Рэндом.
— Скажи, что мне некогда болтать, я делом занят, — не отрываясь от настройки привода, ответил Корвин.
— Каким ещё делом?
Вместо ответа Корвин дотянулся до переключателя. Камера у ворот повернулась и показала большую груду срезанных балок у края площадки.
— Ты ведь понимаешь, что такой картинкой я наших ребят точно не успокою? — прищурился Рэндом.
— Зато ни единым словом не соврёшь.
Друг только головой покачал и твёрдо заявил, что через час сам притащит в бокс горячий ужин из столовой. Корвин хотел было отказаться, но покосился на сухой брикет пайка возле пульта и махнул рукой — неси, мол. Ровно через час Рэндом уже осторожно перешагивал через разбросанные по полу шланги и поднимался по лесенке к верхнему пульту, прижимая к груди два контейнера с едой.
— Слышь, а где тут у тебя встать можно, чтобы меня ненароком током не пришибло или балкой не накрыло? — озираясь по сторонам, спросил он.
— Вот тут на площадке и стой, только за жёлтую полосу без меня не заходи.
— Ничего себе у тебя гостеприимство, барон. Прямо курорт.
Они расчистили от кабелей и инструмента угол стола возле пульта и сели перекусить. Рэндом работал вилкой, но сам то и дело косился вниз в полутёмный зал: не терпелось разглядеть среди лесов ту самую кучу хлама, на которой друг собрался выходить против крейсера. Корвин не спеша дожевал кусок. Вытер руки салфеткой, щёлкнул тумблером верхнего света и вывел на монитор картинку с дальней камеры.
Рэндом так и застыл с вилкой на полпути ко рту. Внизу посреди стапеля, уже без лишних надстроек и стянутый стальными поясами, стоял короткий, хищно сбитый корабль. Из носа далеко вперёд торчал толстый ствол главного орудия.
— Это... когда оно вообще тут появилось?! — проглотил наконец мясо парень.
— Так ты же сам мне почти каждый вечер звонил, — невинно заметил Корвин.
— Да ты мне в камеру одни ржавые трубы да обрезки железа показывал!
Корвин от души расхохотался и открыл рядом старый снимок трёх развалин, сделанный в первый день приёмки. Рэндом ещё долго переводил взгляд с картинки на живой корабль внизу за перилами. Про ужин он и думать забыл.
— Реактор-то уже заводил? — наконец спросил он.
— Пока только по отдельным линиям гонял.
— Смотри у меня, когда будешь пускать целиком, обязательно позови. Только чур без твоих шуточек с камерой.
К концу третьей недели черновая сборка осталась позади. В списке значились только проверка цепей да общий пробный пуск. Снаружи борта всё ещё пестрели разномастными листами брони от трёх разных судов, зато внутри вдоль балок тянулись ровные трассы кабелей.
Правда, теперь во весь рост встала другая проблема. Учебные баллы закончились подчистую, а из тех трёх с половиной тысяч крон, что лежали на счету в первый день, три тысячи двести ушли на топливо и снаряды. В кармане оставались жалкие три сотни крон, тогда как ему ещё предстояло нанять полсотни человек команды за живые деньги.
Зато в дальнем углу ангара за это время выросла целая гора обрезков. Вперемешку со срезанными переборками и мотками оплётки там лежали два пустых кожуха от двигателей «Крокодила» и «Серого волка». Сдавать это железо обратно на склад академии не имело смысла — там за него дали бы грошовые баллы. А вот сразу за воротами порта сидели скупщики лома, которые переводили живые деньги прямо на счёт.
Позвать такого приёмщика с бухты-барахты — и он постучит носком ботинка по балке да заберёт всю гору по цене бросового лома. Тут требовалась наживка.
Корвин спустился к куче хлама и выволок из-под листов списанный привод шлюза со старого крейсера. Внутри давно заклинило передачу, а корпус пошёл трещиной. За полчаса он наскоро подклинил механизм в крайнем положении, чтобы рычаг щёлкал как исправный, заделал трещину и густо задул кожух серой грунтовкой. Оставалось скрутить с целого инвертора зелёную пломбу первой категории, прицепить на этот узел и уложить его на поддон под самый край брезента.
Приёмщик портового депо по фамилии Хорн, коренастый мужик с магнитным щупом на ремне, явился в четырнадцатый бокс минут через сорок. Он неторопливо обошёл гору резаного металла, кисло поморщился и завёл старую песню: прокат нынче никому даром не нужен, половина веса уйдёт в шлак, и дать за эту рухлядь больше тысячи крон — чистый убыток. Корвин возражать не стал. Только шагнул к поддону и поплотнее запахнул брезент поверх крашеного привода:
— Ну, тысяча так тысяча, господин Хорн, мне ведь главное площадку к вечеру освободить. Только вы уж скажите своим грузчикам, чтобы вот этот угол у стенки не трогали. Здесь у меня лежит привод шлюза со складского хранения, я его завтра отдельно через мастерскую за три с половиной тысячи сдам.
Глаза Хорна сами собой упёрлись в зелёную пломбу, торчавшую из-под края ткани. Он подошёл поближе, будто невзначай откинул уголок брезента и со знанием дела дёрнул за рычаг. Зафиксированный внутри механизм сочно щёлкнул и плотно встал на упор.
— Да кто ж у тебя, парень, в мастерской один узел без паспорта и поверки за три с половиной тысячи возьмёт? Там одна только проверка две недели тянуться будет, а у тебя, как я погляжу, сроки к бою совсем поджимают... — протянул скупщик, убирая ладонь с кожуха.
— И то правда. Ну ладно, забирайте тогда весь металл вместе с этим поддоном за три двести кругом, и дело с концом, — со вздохом согласился Корвин.
Хорн уже потянулся за планшетом, но в последнюю секунду замялся: выпишешь три с лишним тысячи за обычный лом — бухгалтер на складе начнёт задавать вопросы.
Корвин шагнул к погрузчику и носком сапога незаметно столкнул с нижней ступеньки трапа два новых силовых блока в заводской упаковке, припасённых из кладовой «Серого волка». Оба цилиндра со звоном выкатились на стальной настил.
— Ой, извините. Кажется, это сейчас с вашей тележки упало, господин Хорн? Вы ведь человек опытный, казённые узлы на чужом полу не оставите, — с самым простодушным видом наклонился Корвин.
Скупщик уставился на две детали с клеймами, каждая из которых на стороне легко тянула крон на четыреста мимо кассы. Глянул на честное лицо курсанта — и сразу просиял:
— Тьфу ты, старая башка! И правда ведь с моего борта скатились, когда заезжал! Ну, барон, уважил. Редко сейчас среди молодых ребят встретишь такую честность!
Оба модуля мигом исчезли в кармане его плаща, а в накладной напротив кучи ржавых переборок появилась строчка о покупке корабельной брони. Ворота за тележками Хорна закрылись. На счету у Корвина снова лежали три с половиной тысячи крон — хватит и на наём команды, и на первое время. Оставалось пожелать бутафорскому приводу продержаться хотя бы до складских ворот. Он поднялся к пульту, рухнул в кресло и прикрыл глаза.
Но стоило ему задремать, как над дверью запищал звонок шлюза. На экранчике охраны показалось лицо его младшей сестры Юны, которая только что вернулась с практики. Корвин крепко потёр ладонями щёки, прогоняя сон, и спустился вниз.
— Ты что, совсем из ума выжил?!
Створки разошлись, и Юна ворвалась в бокс с таким видом, будто собиралась лично взять брата на абордаж. Она была на два года младше, но со своим характером давно обогнала его по учёбе и уже носила китель четвёртого курса. Слухи про дуэль с Хайном и покупку трёх корыт явно долетели до неё ещё на причале. Она даже рта ему раскрыть не дала — с порога принялась костить за спор в столовой и спущенные на ветер тридцать тысяч баллов: зачем он ломает себе жизнь из-за пустышки Лилеи?!
— Да при чём тут вообще Лилея... — только и успел вставить Корвин и на середине фразы сладко, во весь рот зевнул.
Сестра сразу осеклась. Только сейчас она разглядела его осунувшееся лицо в щетине и тёмные круги под красными от сварки глазами. Корвин хотел было махнуть рукой на стапель и похвастаться готовым кораблём, но от резкого движения после трёх недель недосыпа всё вокруг качнулось — пришлось опереться плечом о раму шлюза. Юна мигом забыла про крики, крепко ухватила брата под локоть и молча повела в угол к раскладушке.