Право главного калибра (СИ), стр. 4

— Для начала спустимся в хранилище и посмотрим, какое железо осталось в резерве. А на месте решим, как заставить эту груду металла летать и стрелять.

Свернув к платформе транспортной ветки, он прибавил шагу. Под ложечкой ещё слегка холодило, совсем как бывало в прошлой жизни перед пуском нового двигателя на стенде, но куда сильнее было желание поскорее добраться до корабельного железа и взяться за работу.

Глава 2. Три корабля в один

Уже перед самыми турникетами транспортной ветки Рэндом вдруг притормозил и поймал Корвина за локоть. Безо всяких шуток он предложил одолжить на дуэль свою новенькую «Гиену», которая была полностью на ходу. Корвин друга поблагодарил, но решать сгоряча отказался и попросил сначала дать ему спокойно полазить по складу академии.

— Ну ладно, пойду присмотрю за тобой, а уж потом буду громко и матерно ругаться. Да ещё и на планшет всё запишу специально для врачей, когда тебя повезут голову проверять, — махнул рукой Рэндом, прикладывая свой пропуск к турникету.

В ангаре хранилища тянуло холодным железом, сухой окалиной и густой консервационной смазкой. Списанные с учебных флотилий корабли стояли тут на стапельных опорах длинными полутёмными рядами, которым под фермами свода и конца не было видно. Возраст кораблей угадывался с первого взгляда: сорокалетние ветераны выделялись рублеными носовыми обводами и литыми гнёздами башен, а на более свежих эсминцах уже шла лёгкая гнутая обшивка. У самого первого корабля возле входа была начисто срезана вся нижняя секция корпуса, а прямо под ним на стальных поддонах лежали снятые узлы с бирками склада.

Рэндом бодро зашагал вдоль перил верхней смотровой галереи, высматривая места поприличнее. Только метров через пятьдесят он заметил, что идёт один. Оглянувшись, он увидел приятеля у самой первой стоянки: Корвин остановился напротив вскрытого снизу корпуса и с интересом разглядывал внутренний набор. Через вскрытое брюхо вся начинка — от труб охлаждения до приводов башни — просматривалась куда лучше, чем на схемах в учебнике.

— Да что ж ты в этом калеке чинить собрался? Тут ведь ровно половины борта не хватает! — удивился вернувшийся к нему Рэндом и кивнул на зияющий проём снизу.

— Зато вторую половину видно как на ладони, — не отрываясь от труб и кабелей, отозвался Корвин.

Он открыл экран дежурной стойки и вызвал список деталей, которые с этого корабля уже успели скрутить. Рэндом со вздохом заглянул ему через плечо, пробежался глазами по пустым графам и настойчиво потянул друга к соседнему ряду, где на опорах стоял хотя бы целый с виду корпус. Спорить Корвин не стал и послушно пошёл к конторке смотрителя, хотя номер первой стоянки себе в память занёс.

Смотритель склада, худой техник в затёртом на локтях комбинезоне, вывел перед ними общий список хранения. За базой числилось под три сотни бортов первого и второго поколений, давно выработавших свой ресурс. Едва услышав вопрос о скором вылете, техник криво усмехнулся. Он сразу предупредил, что здесь свалка для практики механиков, так что улететь отсюда завтра утром не выйдет при всём желании.

Тогда Рэндом сам взялся крутить настройки поиска. За пару минут он отсеял совсем уж ржавый утиль и откопал в таблице двадцатилетнюю «Гиену» второго поколения ровно за тридцать тысяч баллов. С победным видом приятель повернул экран к другу:

— Вот, сам посмотри. Для здешнего склада возраст совсем детский. Рама у неё целая, а двигатели мы с тобой вдвоём недели за две переберём и доведём до ума.

Смотритель одобрительно кивнул и открыл рядом длинную ведомость с поломками этого борта. Корвин молча прокрутил перечень до самого конца, где начинался подсчёт расходов на замену проводки и покупку запчастей.

— И на какие же шиши я стану её чинить, когда отдам все баллы за корпус? Святым духом, что ли? — спросил он, поднимая глаза на приятеля.

— Так я со своего счёта добавлю! — не раздумывая, выпалил Рэндом.

— Ты мне у входа уже и готовый эсминец предлагал. Погоди сорить деньгами, дай я сперва присмотрю такое железо, которое смогу вытянуть сам, — покачал головой Корвин. Спустить все тридцать тысяч на один красивый корпус и остаться без мотка кабеля было бы чистой глупостью. Он без сожаления закрыл карточку эсминца и стал листать каталог дальше.

Следом попался борт постарше и с битым носом, зато двигатели на нём стояли целые и недавно прошли стенд. Корвин быстро сверил их посадочные размеры с чертежами крейсера из третьего ряда, у которого после аварии уцелел реактор. Рэндом рядом только хмурился: зачем другу понадобилось держать открытыми сразу два битых корпуса?

А Корвин долистал базу до самого конца. Самая старая посудина стояла в дальнем углу ангара — линкор второго поколения «Крокодил», отслуживший семьдесят пять лет. Просили за него всего двенадцать тысяч баллов.

Хребет у старика оказался на удивление целым, да и на станине пушки — ни единой трещины. Корвин раздвинул схему двумя пальцами и поближе рассмотрел башню. Семьдесят пять лет для боевого борта срок немалый, вот только само орудие калибра тысяча сто миллиметров вместе с затвором проверяли каждые шесть лет, и в формуляре стояли все отметки приёмки.

В памяти сразу всплыла лафетная компоновка его собственной «Бури», которую он закладывал в прошлой жизни. Собрать корабль третьего поколения из утиля было нельзя, но сам принцип — оставить главный ствол и зажать вокруг него в раме чужие узлы — вполне повторялся и здесь. Срезать с линкора пустые палубы, воткнуть двигатели с реактором от двух других машин — и выйдет очень злой хищник.

— Слушай, да эту развалину ведь ещё твой прадед мог своими руками в утиль списать, — пробормотал Рэндом, косясь на год постройки в углу карточки.

— Ну, как видишь, он её не списал. Видать, запасливый у нас в роду был мужик, — хмыкнул Корвин, продолжая изучать крепления ствола.

Тут не выдержал и сам техник. С сухим стуком он вывел на середину стола папку с поломками «Крокодила». По дефектной ведомости выходило, что вся корма вместе с двигателями давно выгорела и пошла трещинами, и даже заводская бригада провозилась бы с ней не меньше полугода. Улыбка с лица Рэндома мигом пропала, и он ткнул пальцем в строчки отчёта:

— Ты вот это вообще читал?! У него же вся задница мёртвая!

— Читал, конечно. Потому его родные движки мне и даром не сдались.

Корвин не стал обращать внимания на их вытянувшиеся лица и выложил рядом на экран ещё две карточки из своего списка. Вместе с «Крокодилом» там значились «Гиена» за восемь с половиной тысяч баллов и крейсер «Серый волк» ещё за шесть с половиной. Он попросил смотрителя проверить по базе, отдадут ли все три корпуса по одной заявке.

— Да правилами это вроде бы и не запрещено, — техник сверил остаток баллов. — Только учтите сразу: выпотрошить два борта на запчасти и сдать пустые шкурки обратно под видом брака у вас точно не выйдет.

— А я ничего вам возвращать и не собираюсь, у меня всё в дело пойдёт.

— Корвин, да очнись ты наконец, у вас же с Хайном бой один на один! На кой чёрт тебе сдались три мёртвых корыта, когда на полигон всё равно выпустят только один корабль?! — не выдержал Рэндом и схватил его за рукав.

Объяснять на пальцах Корвин не стал — просто сбросил с «Крокодила» внешнюю обшивку, оставив голую осевую балку со стволом, и подставил ей в корму двигатели от «Гиены» с реактором «Серого волка». Цифры центровки в углу экрана тут же мигнули зелёным:

— На полигон у нас выйдет вот этот, а два других поделятся с ним внутренностями. Зачем ещё, по-твоему, я отказался от целой обшивки за тридцать тысяч?

Рэндом уставился на экран, где три старых судна сходились под один хребет, и на пару секунд потерял дар речи. Но уже в следующий миг забыл про свои уговоры и придвинулся вплотную к плечу друга. Разговор пошёл о знакомом корабельном деле:

— Стой, но как ты посадишь реактор «Серого волка» и движки «Гиены» в чужую корму, когда на линкоре шаг между балками почти на метр шире?!