Право главного калибра (СИ), стр. 1
Звёздный барон. Том 1. Право главного калибра
Глава 1. Второй шанс барона
В ушах ещё выла сирена «Северной верфи», а перед глазами стоял сорванный клапан плазменной камеры на стенде линейного крейсера «Буря». Не слушая криков охраны, он до последнего держал с пульта магнитные заслонки, пока смена выбегала за броневые створы. Потом смотровое стекло выгнулось внутрь и лопнуло белым жаром.
Корвин судорожно хватнул ртом прохладный воздух и с трудом разлепил отяжелевшие веки.
В висках глухо и неровно стучала кровь, затылок ломило так, будто по нему всю ночь пристреливали пушку, а во рту стоял едкий, горький привкус дешёвой аптечной химии. Он машинально потёр лицо ладонью — и вдруг замер, уставившись на собственные пальцы.
Руки были чужими. Слишком узкие запястья, совсем гладкая молодая кожа без единой въевшейся точки от горячей окалины, а у основания большого пальца бесследно пропал старый побелевший шрам от сорвавшейся фрезы. Он ощупал это место другой рукой, но ничего не нашёл. На плечах вместо рабочего кителя главного конструктора сидела тёмно-синяя курсантская форма.
Следом в голову плотной горячей волной хлынули чужие воспоминания — да так резко, что пришлось вцепиться пальцами в кромку стола, чтобы не сползти с кресла.
Звёздная Империя, третий курс капитанского факультета военной академии «Полярис». Того парня, чьё бледное лицо с тёмными кругами под глазами смутно отражалось в погашенном экране терминала, звали Корвин Айре. Был ему двадцать один год, и числился он бароном Драконьего Предела — глухого приграничного края, где от былой славы предков остались разве что громкая фамилия, долги да старые причалы.
Сунув руку в карман кителя, Корвин нащупал там горсть пустых пластиковых ампул от копеечного ночного стимулятора. Память услужливо подбросила картину прошедшей ночи: прежний хозяин тела до самого рассвета сидел с воспалёнными глазами над зачётными чертежами и вскрывал одну ампулу за другой, когда старая доза переставала гнать сонливость. К утру он и сам сбился со счёта, а на первой же лекции загнанное сердце просто не выдержало и остановилось прямо за партой.
При этом свой собственный опыт — тридцать лет работы в цехах и конструкторских бюро старой Земли — никуда не делся. Голова работала ясно, десятки чертежей и расчётов стояли в памяти как влитые, только молодые пальцы сжимались в кулак ещё непривычно.
Корвин медленно перевёл дух и поднял голову, оглядываясь по сторонам.
Вокруг ярусами спускался вниз просторный амфитеатр учебной аудитории. Прямо над столом висела голографическая карта с десятками звёзд и тонкими дугами прыжковых маршрутов, а внизу у кафедры прохаживался сухопарый преподаватель в флотском мундире и ровным, скрипучим голосом диктовал группе:
— …Поэтому в системах с двойной звездой навигационный снос считают до прыжка во врата, а не после выхода на тормозной конус. Запишите допуск…
Лектор буднично переключал лазерным пером слои орбитальной сетки, вот только человеком он точно не был. По его высокому черепу вместо волос шёл тёмный ветвистый узор, а уши за висками смахивали на сложенные перепончатые крылья — одно даже чутко шевельнулось, когда на задних рядах кто-то кашлянул.
Но сильнее всего притягивало взгляд то, что открывалось за спиной преподавателя. Во всю стену аудитории шло огромное панорамное окно из толстого бронестекла, а за ним лежал живой открытый космос. Ни неба, ни облаков — одни только немигающие звёзды да ажурные фермы орбитальных доков, сквозь которые до подошв ботинок доходила низкая, басовитая дрожь станционного стапеля. Прямо сейчас в лучах прожекторов портовые буксиры готовили там к расстыковке серую тушу тяжёлого военного корабля с башнями главного калибра, закрывавшую собой добрую половину сектора.
Оторвать взгляд от этого зрелища оказалось непросто: уж очень хотелось встать из-за парты и подойти к самому стеклу. Но прежде чем он успел хотя бы пошевелиться, сидевший слева коренастый парень крепко придержал его за плечо:
— Корвин, ты чего это? Бледный совсем, будто из лазарета сбежал. Давай я тебя к медикам отведу?
Он повернул голову на голос и сразу узнал одногруппника Рэндома Марка — единственного близкого друга прежнего Корвина. Пустой пузырёк из-под стимулятора с сухим стуком встал на крышку стола.
— Пока обойдёмся, — хрипло ответил Корвин. — Только ты мне эту гадость больше не давай.
Рэндом даже фыркнул от возмущения и покосился на пластиковый флакон:
— Да я тебе её и не давал никогда! Я же тебе вчера вечером нормальным языком говорил лечь поспать, когда ты над схемами носом клевал.
— Вот и зря я тебя вчера не послушал. Если ещё раз увидишь меня с такой штукой в руках, просто стукни чем-нибудь тяжёлым по башке, — Корвин щёлкнул пальцем по лёгкому флакону и откинулся на спинку кресла. Приятель посмотрел на него с явным сомнением, но спорить не стал и вернулся к своим записям.
За бронестеклом корабль у стыковочной фермы как раз отстрелил захваты и начал плавно отходить на коротких вспышках маневровых сопел. Свет прожекторов медленно полз по его борту с крупным тактическим номером, а Корвин уже по старой въевшейся привычке прикидывал в уме разнос дюз, центровку и массу корпуса. Законы механики, тяги и сопротивления материалов работали в этой вселенной точно так же, как и дома. А значит, с остальным он разберётся: руки целы, впереди вся молодость, и такие стальные махины здесь можно не только строить на стапеле, но и лично выводить в пустоту.
Чтобы проверить, насколько здешняя школа кораблестроения отличается от земной, он смахнул с учебного экрана карту врат и открыл из памяти терминала схему патрульного корвета с прошлой недели. Прежний Корвин всю ночь тупо заучивал эти листы ради зачётных баллов. Зато теперь профессиональный взгляд сам побежал по силовому набору от реактора к носовым пушкам и сразу упёрся в странную разводку катушек возле главного щитка.
— Курсант Айре!
Оклик преподавателя разнёсся по всему залу. Лектор давно приметил, что на верхнем ряду вместо учебной карты крутят посторонние чертежи, и сухо стукнул указкой о край кафедры:
— Раз уж с установкой врат вам всё давно понятно, объясните группе, зачем в носовой части этого корвета поставили сразу два резервных блока? Или вы там после ночной зубрёжки просто картинки листаете?
На соседних рядах кто-то тихонько прыснул. Рэндом под столом ощутимо пнул друга по ноге и одними губами зашептал: отвечай, мол, про резерв живучести в бою. Корвин в его сторону даже не посмотрел. Сидя как сидел, он двумя пальцами раздвинул узел крепления катушек и вывел участок схемы на общий показ:
— Да какой же тут резерв живучести, господин преподаватель? Для боевого дубля блоки разнесли бы по разным бортам, а тут оба стоят впритык на одной линии. На длинной очереди узел неизбежно перегреется — вот на первой серии и прилепили рядом дублёры, чтобы не перекраивать проводку через весь корпус. Обычная заводская заплатка.
Преподаватель шагнул к большому экрану. Молча проверил номер заводской серии в углу схемы. Про эту болячку первых корпусов в курсантских учебниках не писали — в ведомостях она проходила как штатная модернизация узла.
— Хм, допустим. Наблюдательность у вас похвальная, барон. Но гравитационный снос у двойных звёзд я с вас на зачёте всё равно спрошу, — уже куда тише сказал лектор и свернул окно корвета.
Рэндом повернулся к другу и уставился на него с круглыми глазами:
— Слышь, а ты откуда про этот узел знаешь? В справочнике же такого не было.
— Да так. Дошло наконец, как эти схемы работают в металле, — буркнул Корвин, листая пальцем контур охлаждения.
Учебный терминал он больше не трогал — прикрыл глаза и принялся прикидывать, с чего начать. До последнего шва в памяти стоял линейный крейсер «Буря». Здесь корабли делили на три поколения, и эта машина тянула на полноценное третье, вот только реакторная группа, боевая электроника и броневой прокат для неё потянули бы миллионов на десять крон. Кромсать лучший проект под пустой курсантский карман не имело смысла. Настоящую «Бурю» он заложит, когда обзаведётся своими верфями, а пока в памяти хватало других земных машин: серийных эсминцев, носителей беспилотников, кораблей-заводов. Оставалось своими руками собрать первый пробный борт и проверить в бою, на что годятся местные стали и приводы.