Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 81

Второй возчик уже направлял лошадей к арке, но заднее колесо попало в разбитую колею возле порога. Раму повело, телега остановилась, и лошади забили копытами, пытаясь потянуть груз. Возчик начал подгонять их сильнее. Эрдан сразу увидел опасность: ступица упёрлась в край каменной плиты, а при новом рывке могло выломать спицу.

— Ослабь повод! — крикнул он. — Дай колесу назад уйти, иначе ось сломаешь!

Возчик посмотрел на него, затем на приближавшихся солдат. Эрдан попытался встать, но Сорн удержал его за здоровое плечо.

— Ты туда не пойдёшь.

— Там колесо зажало. Поднимут рычагом — выйдет. Доска под передним бортом.

Сорн повторил указание возчику. Тот соскочил с козел, схватил широкую доску возле стока и подсунул под край рамы. Двое освобождённых мужчин помогли ему приподнять телегу, пока лошади стояли под натянутыми поводьями. Колесо вышло из колеи на ширину ладони, затем снова задело камень. Пришлось немного отвести подводу назад, чтобы поставить обод ровнее. Только со второго раза она прошла порог.

Пока возчики работали, караульные вновь собирались у арки. Ренар успел вернуться с боковой дорожки; его левая кисть окончательно распухла, и он держал нож правой рукой, почти не сгибаясь в поясе. Сорн занял место между ним и противниками. Теперь их было двое, оба едва держались на ногах, зато узкая арка не позволяла караульным обойти их с фланга. Солдаты видели, как последняя телега выходит наружу, и торопились перехватить её до поворота дороги.

Первый щитоносец пошёл вперёд, прикрывая копейщика. Сорн отбил наконечник в сторону, но сильный удар заставил его отступить. Ренар попытался зайти сбоку, однако противник с мечом сразу повернулся к нему, не позволяя приблизиться. Вор сделал вид, что бросится в проход, и отступил, увлекая солдата к краю арки. Когда тот прошёл вслед за ним, Сорн смог сдвинуться вдоль стены и закрыть путь второму копейщику. Они не побеждали заслон — только не позволяли ему броситься на спины уходящих.

Впереди раздался голос Дары: последние пешие прошли за поворот, где дорога уже скрывалась между деревьями. Ренар посмотрел на Сорна и впервые за ночь увидел, насколько тот устал. Повязка на левом предплечье потемнела, правая рука почти не двигалась. Сам Ренар чувствовал, что ещё несколько обменов ударами — и ноги перестанут слушаться.

— Уходим, — сказал он.

Сорн отступил первым, повернувшись боком к противникам и не опуская ножа. Ренар двигался рядом. Один из солдат попытался преследовать их, но на пороге арки лежали разломанная доска и высыпавшиеся из мешка зерно с каменной крошкой; спешить по такому месту означало оступиться. Караульный замедлил шаг, а товарищи сзади уже кричали, что требуется поднять решётку и собрать лошадей. Преследование на несколько мгновений потеряло согласованность.

Ренар и Сорн выбрались к дороге. Эрдан сидел на краю второй подводы, прижимая руку к раненому плечу. Дара уже туго стянула вокруг раны полоску чистого полотна, но кровь проступала сквозь ткань. Когда Сорн приблизился, юноша поднял голову.

— Все вышли?

— Все, кого нашли в камерах, — ответил Сорн. — Двадцать три человека. Теперь нам нужно уйти, пока они не вывели коней.

Ренар взялся за борт и забрался рядом с Эрданом. Возчик щёлкнул поводьями, и подвода тронулась. Сорн шёл возле последнего колеса, заставляя себя не прихрамывать: если он упадёт, пришлось бы остановить всех. Ильва сидела у переднего борта, укрытая плащом Дары. Лук лежал рядом; удерживать его наготове она больше не пыталась.

За первым поворотом дорога стала каменистой, деревья придвинулись вплотную к обочине. Когда крепость скрылась, возчики увеличили ход ровно настолько, чтобы раненых не трясло на каждой выбоине. Люди, способные идти, держались возле подвод, иногда меняясь местами с теми, у кого подкашивались ноги. Один мужчина упал возле канавы; двое помогли ему подняться и усадили на край первой телеги. Через некоторое время Дара сама сошла на дорогу, уступив место женщине, которую пришлось почти нести.

Ренар пересчитал людей, сверяясь с тем, кого вывели из камер, и назвал Сорну окончательное число. Двадцать три освобождённых; двое совсем не могли идти, ещё четверым требовалась помощь. Он поправил сумку с деньгами, лежавшую под ногами возчика, и впервые вспомнил о человеке в архивной кладовой. Ключ он отдал Сорну, но никто из них не успел вернуться за посредником.

— В архиве остался раненый, — сказал Ренар негромко. — Я запер его от стражи. Если те найдут прежде нас, заберут и его, и всё, что он знает.

Сорн посмотрел на дорогу за спиной. Крепости уже не было видно, только далеко между деревьями мелькал свет факелов.

— Назад сейчас не вернёмся, — ответил он. — Передадим Эйде, если её люди появятся. Но рассчитывать, что он дождётся помощи, нельзя.

— Он знает, кому продавали людей. Может, больше, чем в красной книге.

— Поэтому и надо сохранить книгу.

Ильва услышала последние слова. Она вынула из сумки тёмно-красный том и проверила, не пострадал ли переплёт. На коже остались грязные следы, но листы были целы. Она убрала книгу обратно и подтянула плащ на плечах. Горс говорил перед смертью об именах покупателей, но ни одного так и не назвал. Теперь ответы придётся искать у других.

Эрдан сидел, прислонившись спиной к мешкам. Болт оставался в плече: никто не пытался вытащить его в дороге, опасаясь усилить кровотечение. Он терпел, пока мог, затем попросил воды. Ренар поднёс флягу, придерживая её у губ товарища, и на этот раз не стал шутить. Эрдан выпил немного, откинул голову и закрыл глаза. Лесь всё ещё оставался неизвестно где, а юноша уже не мог подняться с телеги, не говоря о том, чтобы продолжать поиски в одиночку.

— Мы его найдём, — произнёс Сорн, заметив, что Эрдан снова смотрит на пустую дорогу.

Эрдан открыл глаза.

— Ты не знаешь, где он.

— Не знаю. Но теперь у нас есть записи, деньги и люди, которые видели перевозки. Это больше, чем было вчера.

Юноша хотел что-то ответить, однако боль заставила стиснуть зубы. Он отвернулся к борту. Ренар поправил под его спиной свёрнутое покрывало, чтобы раненое плечо меньше касалось дерева.

Впереди раздался стук копыт. Сорн поднял руку, и возчики сразу остановили лошадей. Из-за поворота появились два всадника с фонарём, но на таком расстоянии знаков на их одежде нельзя было различить. Один спешился, оставил коня товарищу и пошёл по дороге навстречу, держа руки на виду.

— Кто ведёт людей из крепости? — спросил он.

Ренар не ответил сразу. Его записку должны были передать Эйде, но он не знал, смог ли посыльный пройти охрану, и не собирался выдавать всех освобождённых первым встречным. Сорн шагнул в сторону, освобождая себе место для движения, и лишь тогда заговорил:

— Сначала назови, кто тебя прислал.

Мужчина остановился. Приподняв фонарь, он показал небольшую деревянную отметку на шнуре — знак Вольных Ключей.

— От Эйды. Ваш человек добрался до поста. Нам велено встретить подводы, если они сумеют выйти. Остальные ждут у старой мельницы, там есть лекарь.

Ренар медленно опустил руку от ножа. Сорн не убрал оружие, пока мужчина не назвал место встречи и число людей, посланных навстречу. Только тогда он разрешил всаднику приблизиться к раненым и осмотреть подводы. Второй сразу повернул лошадь назад, чтобы предупредить остальных.

Помощь пришла слишком поздно для боя, но вовремя для тех, кто уже не мог идти. Всадник рассказал, что возле мельницы готовы ещё две повозки и сухое помещение, где можно переждать утро. Сорн попросил передать Эйде о запертом посреднике, назвал архивную кладовую и предупредил, что времени может не остаться. Мужчина повторил место, чтобы не перепутать, и обещал донести сообщение, но не стал утверждать, что туда успеют вернуться.

Подводы снова тронулись. Рассвет постепенно открывал склоны, мокрую дорогу и лица людей, которые всё ещё не верили, что возле них больше нет надсмотрщиков. Ильва сидела у борта и смотрела на лук, положенный поперёк колен. Она убила Горса, но его последние слова о хозяевах этой торговли ничего не объясняли. Керр оставался жив. Часть покупателей даже не имела имён в книге, которую она спасла из крепости.