Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 48

— Мог. Но я ему слово дал, — сказал Ренар, прижимая тряпку к разбитой скуле. — Сам же втянул.

Эйда позвала писаря, велела написать несколько строк для людей за мостом и заняться припасами. Семь одеял она выделила со склада, остальные купили у торговки сукном. Часть крупы отправили из запасов, часть привезли с весовой; полотно, рубахи и чулки собрали по соседним лавкам, там же нашли мыло. Далв отверг мешок овса с запахом плесени и заставил продавца заменить его.

Лекарь наложил Яреку шину на руку и велел несколько дней не работать, а затем показаться снова: без осмотра нельзя было сказать, насколько пострадала кость. Ренару промыли ссадины, перебинтовали кисть и посоветовали не драться хотя бы неделю. Он предложил оплатить совет улыбкой, но врач потребовал монету.

Груз уложили к вечеру: одеяла, рубахи, чулки, полотно, мыло, крупа, вода и овёс. Далв велел переложить тяжёлые мешки ближе к оси и проверил крепления полога. Эйда подписала бумагу о временной передаче повозки и упряжки Дому Трёх Огней; отдельной строкой записала расходы на лечение Ярека.

— Доля твоя вот, — сказала Эйда и выложила перед Ренаром несколько медных монет. — Вычла лекарства, дорогу для мальчишки и ремни, которые Далв заменил. Остальное ушло на припасы. Если Хольд попытается вернуть повозку через суд, мне придётся отдать ещё деньги за писаря.

— Эйда, устрой Ярека подальше от людей Хольда. И монеты, что я дал ему, в его долг не записывай. — Ренар убрал жалкий заработок в кошель, чувствуя, как распухшая скула мешает улыбнуться.

— Я не держу людей за еду и кров. Ты это знаешь. — Эйда закрыла книгу расходов и позвала Далва. — Отвезёшь их в приют. Дорогой к Хольду не возвращайтесь.

На обратной дороге колёса стучали по затвердевшим краям колей. Ренар устроился под пологом на сложенных одеялах и при каждом толчке чувствовал боль под рёбрами. Далв не спешил, и до приюта они добрались уже в сумерках.

В Доме Трёх Огней их встретили у ворот. Двое помощников Руты уже несли носилки, думая, что прибыли новые раненые, но под пологом обнаружились мешки с крупой и одеяла. Невра выбежала без плаща, забралась на подножку и принялась распоряжаться разгрузкой.

— Одеяла в дальнюю комнату, рубахи и чулки к детям, крупу на кухню! — Невра вытащила из груза свёрток чистого полотна и мешочек с мылом, передала помощнице. — А это к Руте. Мешки на мокрый пол не ставьте, слышите?

Эрдан принёс корзину для мелких свёртков, но, увидев мешки с крупой, оставил её у колеса и взвалил один мешок на плечо. Вернувшись от кухни, он заметил, как Ренар придерживает бок и осторожно спускается с подножки. Улыбка со знакомой щербинкой между передними зубами быстро пропала с его лица.

— Тебя опять били? — Эрдан опустил корзину и посмотрел на повязку у Ренара под плащом. — В городе?

— Меня часто пытаются обидеть. Обычно из зависти, — ответил Ренар. — На этот раз пришлось спорить о праве собственности. Очень просвещённые люди, все с дубинами.

Сорн стоял у ворот и следил не за грузом, а за дорогой. Дождавшись, пока помощники уйдут с одеялами, он отвёл Ренара к стене сарая. Раненую руку держал под плащом, на лице не было ни удивления, ни одобрения.

— За тобой кто-нибудь ехал? — Сорн посмотрел за ворота, откуда ещё доносился стук уходящих телег. — Мне не нравится, что вы привезли сюда чужую повозку.

— Бежали следом до кожевенного переулка. Потом мы добрались до Эйды и простояли там до вечера. Сюда Далв вёз нас другой дорогой, — объяснил Ренар, поправляя плащ. — За нами никого не было.

— Хольд знает, кто купил повозку, — сказал Сорн. — Ему не нужно гнаться за вами. Достаточно выяснить, куда Эйда отправила свою упряжку.

— Она ему ничего не скажет, — возразил Ренар.

— Тогда спросит у её работников или пойдёт за следующим обозом. На ночь нужен человек у ворот. А ты проверь книгу, пока не забыл, где спрятал.

Пока Ренар пытался разобраться с новой повязкой, Ильва подошла к повозке и спросила Далва, сколько человек сможет в ней ехать, если приют придётся покинуть. Её чёрные волосы были убраны, чтобы не мешали, а под плащом виднелась повязка на боку. Далв проверил ширину кузова и назвал число меньше, чем она рассчитывала.

— Тогда остальных повезём вторым рейсом, — решила Ильва и помогла разгрузить свёртки. Принимая у Далва очередной узел, она снова заглянула под полог, прикидывая, куда можно уложить тех, кто не сможет сидеть.

Рута поймала Ренара возле кладовой. Увидев распухшую скулу и бинты, велела сесть и промыла раны ещё раз. Кисть двигалась, но рёбра тревожили её больше; пришлось выслушать запрет на тяжести и новые драки. Ренар попытался возразить, что ему нужен ужин, а не нотация, однако Рута пообещала сначала закончить повязку.

На кухне оставалась тёплая похлёбка. За стеной Невра раздавала детям чистые рубахи; кто-то рассмеялся, коротко и словно непривычно. Ренар размочил хлеб в миске и некоторое время не вспоминал о заработанных монетах.

Перед сном он заглянул в кладовую. Ларь был заперт, полотенца никто не перекладывал, красная книга лежала там же — потёртая, холодная, с чужими именами внутри. Сегодня он забрал у Хольда чужую покупку, а за книгу неизвестные люди уже пытались убить. Ренар вернул её на место и закрыл замок.

В комнате он высыпал медь на одеяло. Заработок выглядел жалко, зато из кухни пахло свежей крупой, а во дворе Далв кормил серых. Ренар убрал монеты, снял сапоги и лёг на здоровый бок. Не успев решить, кому предъявить счёт за сегодняшний день, он уснул.

Глава 15

Три ночи

«За молчание платят один раз. Отвечать за него порой приходится всю жизнь».

Из дорожных присловий Келля

Ильва вытащила из кузова последний мешок с крупой и попросила Далва помочь с одеялами. Накануне они прикидывали, сколько человек можно увезти на добытой Ренаром повозке, но теперь, когда девушка попробовала уложить трёх лежачих больных, разговоры об удобстве закончились. Два свёрнутых одеяла едва помещались поперёк досок. Для третьего оставалось место у заднего борта, где колесо принимало каждый удар выбоины, а пассажира подбрасывало вместе с поклажей. Ильва села на край кузова, вытянула ноги и представила на своём месте женщину с ожогами, которая сегодня утром с трудом добралась от постели до кухонной двери.

— Двоих уложим, третьего уже некуда. — Далв упёрся ладонью в борт, проверяя, не расшатались ли доски. — Детей посадим между мешками, если решим ехать без груза. Только сперва мне нужно с колесом разобраться. Прежний хозяин ось смазал, а ступицу бросил болтаться. На камнях она долго не протянет.

— Через посёлок всё равно нельзя. — Ильва выпрыгнула на землю и присела возле колеса. — Хольд узнает свою упряжку, если его люди увидят нас на главной дороге. Уведём раненых другим путём, хотя бы до первого укрытия.

— За каменоломней раньше ездили к старому мосту. — Далв нашёл подходящую щепку и начертил на земле две расходящиеся линии. — Мостом его называют по привычке. Там каменная труба под насыпью, вода проходит снизу. Берег лет десять назад размыло, возчики с тех пор выбирают дорогу через посёлок. Пешком пройти можно, а насчёт повозки не поручусь. У развилки ещё должен стоять большой дорожный камень, на нём когда-то указатель крепился.

У крыльца Невра укрывала одеялом женщину с ожогами. Та с трудом удерживала кружку, и Ильва ещё раз убедилась, что пешком больные далеко не уйдут. Невра попросила её не выходить одной: Хольд знал, кому досталась повозка, а люди Керра могли заинтересоваться чужой упряжкой возле приюта. Кто следил за дорогами, никто не знал.

Сорна она нашла в маленькой комнате за кухней. Он чинил перевязь, зажав кожаный ремень между коленями, чтобы лишний раз не напрягать перебинтованное левое предплечье. На столе лежали распоротые ножны, игла и моток суровой нити. Мужчина отложил работу, едва Ильва изложила затею с дорогой; она ещё не успела попросить его пойти вместе, а он уже проверял крепление клинка.