Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 21
Открытое имя подлежит возвращению. При сопротивлении — завершению.
Из внутреннего порядка Дома Последнего Имени
К полудню город уже скрылся за холмами. Сорн вышел через южные ворота вместе с тремя телегами, гружёнными пустыми мешками, прошёл с возчиками до первой развилки и свернул на дорогу между полями. Купленный утром коричневый плащ оказался короток в рукавах, сапоги натирали пятку непривычным швом, зато ни одна вещь не вела к постоялому двору, где он жил последние дни.
Копии, забранные из Дома, Сорн тоже разделил. Список исчезнувших и заверенное заявление о пропавшей печати лежали под рубахой в тонком кожаном чехле, ещё несколько листов он спрятал в городе. Если его догонят и обыщут, всё сразу не пропадёт. Ремешок чехла давил на ребро при каждом шаге, и Сорн дважды поправлял его, пока не нашёл положение удобнее.
До первого селения он шёл по дороге, не пытаясь скрываться. Возле колодца купил кружку кислого молока и кусок хлеба, потом устроился у стены кузницы, откуда было видно обе улицы и выезд к северным полям. Люди приходили и уходили: женщина принесла две корзины яиц, старик спорил с подмастерьем из-за подковы, возчик ругался на лопнувшую пряжку.
Мужчина в сером плаще появился позже остальных и подвёл к кузнице гнедого мерина. Повод он держал не в кулаке, а пропустил между пальцами, оставив кисть почти свободной. Сорн задержал на его руке взгляд всего на мгновение. Сам он много лет держал лошадь точно так же, когда хотел иметь возможность сразу бросить повод и взяться за оружие.
Мужчина не смотрел в его сторону. Он показал кузнецу переднюю ногу мерина, наклонился вместе с ним к подкове и что-то произнёс, на что кузнец раздражённо махнул молотком в сторону конюшни.
Сорн доел хлеб, вернул кружку хозяйке и вышел из селения северной дорогой. За последними домами тракт поднимался на невысокий холм, потом расходился: одна ветка шла к лесным хуторам, другая возвращалась к старой Коронной дороге. Сорн выбрал первую и только на подъёме оглянулся. Серого плаща за спиной не было.
Через четверть часа по дороге прошёл другой всадник. Светлая кобыла осторожно переступила глубокую колею, мужчина придержал её и вскоре исчез между деревьями. Сорн запомнил лошадь, одежду седока и продолжил путь прежним шагом. Если человек у кузницы шёл за ним, показываться всё время ему было незачем.
За ручьём начинался берёзовый лес. После дождя земля под опавшей листвой оставалась мягкой, вода стояла в колеях, а из низин тянуло сырой корой. Сорн сошёл с дороги там, где ручей подходил почти к обочине, прошёл по воде вверх по течению и выбрался на старую тропу. Через несколько сотен шагов между деревьями показались остатки заброшенного дорожного поста.
Когда-то здесь брали плату за проезд через мост. От караульной будки осталась каменная коробка без двери, рядом тянулись две невысокие стены, между которыми дорога сужалась почти вдвое. Навес просел на одну сторону, в канаве лежала сгнившая перекладина от ворот. К ней всё ещё крепилась ржавая цепь: несколько звеньев ушли в землю, свободный конец зарос травой.
Сорн прошёл между стенами, проверил землю под сапогами и осмотрел подход с обеих сторон. Здесь двое вооружённых людей уже не могли свободно разойтись. Он вытащил конец цепи из травы, протянул через проход и прикрыл мокрыми листьями так, чтобы железо не блестело между ними. Потом вернулся под навес, вытер ладонью шею и сел спиной к камню.
Ждать пришлось меньше часа. Сначала хрустнула ветка далеко в лесу, потом между берёзами мелькнул серый плащ. Мужчина вышел на тропу пешком и остановился у края старого поста. Лошадь он оставил где-то позади.
Сорн узнал Варса по светлому шраму на правой щеке и по привычке слегка разворачивать левую ступню наружу. Несколько лет назад они вместе отрабатывали вход в тесную комнату, потом дважды получали поручения в одном городе. Варс был ниже на полголовы и тяжелее в плечах. В ближней работе он любил давить вперёд, пока противнику некуда становилось отступать.
— Место выбрал дрянное. — Варс посмотрел на просевший навес и стряхнул грязь с сапога. — Если хотел поговорить, в харчевне хотя бы налили бы.
— В харчевне было бы теснее. — Сорн остался у стены, положив ладони поверх колен.
— Тебе обычно нравилось тесно. — Варс перевёл взгляд на его пояс и задержался там, где раньше висела железная пластина Дома. — Знак всё-таки оставил?
— Оставил.
— Когда мне принесли твоё имя, я решил, что писец перепутал лист. — Варс прошёл ближе, но остановился раньше, чем расстояние стало удобным для удара. — Потом дочитал и понял, что всё ещё хуже.
— Чем?
— Ты отпустил свидетеля, унёс бумаги и ушёл из Дома. — Варс снял с плеча серый плащ и перекинул через руку. — Всё за одно утро. Обычно тебе на плохое решение требовалось больше времени.
Сорн едва заметно повёл уголком рта.
— Значит, старею.
— Я тоже. Поэтому не хочу тащить тебя обратно связанным. — Варс положил плащ на сухой край стены и расправил рукав куртки возле запястья. — Отдай бумаги и пойдём сами.
— К кому?
— К писцам. К старшему, если он ещё захочет на тебя смотреть. К кому посадят — к тому и сядешь.
— Я с ним уже говорил.
— Знаю. — Варс посмотрел на него внимательнее. — После этого ты почему-то решил, что разговор закончен только потому, что встал из-за стола.
— Он увидел те же даты, что и я.
— И?
— Ничего.
Варс нахмурился.
— Вот тут подробнее.
— Печать украли раньше, чем появились записки, по которым писца признали виновным. В журнале есть дата выдачи новой. Переписчик подтвердил пропажу старой. — Сорн коснулся пальцами края чехла под рубахой. — Копия заявления у меня.
— И старший всё это видел?
— Видел.
— И что сделал?
— Оставил запись как была.
Варс медленно выдохнул и несколько секунд смотрел в сторону леса.
— А свидетеля ты поэтому отпустил?
— Он помог доказать подделку.
— Я спросил не почему ты его не убил. — Варс снова повернулся к нему. — Я пытаюсь понять, когда именно ты решил, что правила больше на тебя не распространяются.
— Когда они потребовали второй смерти, чтобы разобраться с первой.
— Красиво сформулировал. — Варс почесал большим пальцем край старого шрама. — На тебя не похоже.
— Поэтому не повторяй.
— С удовольствием. — Варс усмехнулся, но улыбка быстро сошла. — Ты ведь понимаешь, что я не могу просто послушать эту историю, кивнуть и уйти?
— Посмотри на бумаги.
— Положи их на камень и отойди.
— Подойди сам.
Варс коротко рассмеялся.
— Ты меня когда-то учил не брать из рук то, что мне слишком охотно суют.
— Значит, чему-то научился.
— До сих пор удивляюсь. — Варс опустил руку к застёжке ножен, но не расстегнул её. — А вот ты, похоже, забыл собственные уроки. Ушёл пешком, оставил знакомую лошадь в городе, сменил одежду, сбросил след в ручье и после всего этого остановился здесь ждать меня. Зачем?
— Хотел узнать, что пришлют следом.
— Не «что». — Варс слегка качнул головой. — Кого.
— Теперь знаю.
— И разочарован?
— Пока нет.
Варс посмотрел на него ещё несколько мгновений, затем расстегнул ремешок на ножнах.
— Бумаги отдашь?
— Нет.
— Тогда давай хотя бы без глупостей. Я знаю, как ты двигаешься, ты знаешь, как двигаюсь я. Никто никого не удивит.
— Ты уже удивил.
— Чем?
— Пришёл один.
— А ты уверен? — Варс прищурился и кивнул на лес за спиной Сорна.
Сорн не обернулся.
— Теперь уверен.
— Вот за это я тебя всегда и не любил. — Варс вытащил меч и отбросил пустые ножны к камням. — Никогда не даёшь человеку нормально соврать.
Сорн поднялся и достал свой клинок. Оружие было короче обычного дорожного меча, с простой крестовиной и потёртой кожей на рукояти. У Варса клинок был почти такой же длины, только гарда шире.