Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 13

— Сколько было подтверждённых?

Взгляд старшего стал жёстче.

— Это не сведения для исполнителей. Ты приносишь документы, я передаю их дальше, начинается проверка. На этом твоя часть заканчивается.

— Моя часть закончилась возле его стола. Поэтому и спрашиваю.

За стеной размеренно работал деревянный пресс. Старший провёл пальцем по краю списка исчезнувших.

— Убитого ты не вернёшь. Если доказательства подделаны, найдут виновного.

— Кто будет искать?

— Люди, имеющие доступ ко всем материалам, а не исполнитель с несколькими листами в руках. — Старший потянул документы к себе. — Они останутся здесь.

Сорн не отпустил край свёртка.

— Что будет с записью в Книге?

— Ничего. Имя завершено.

— Даже если основание ложное?

— Для мёртвого это ничего не изменит. Для Дома изменит достаточно, чтобы проверить поручение, заказчика и работу писцов.

— Но только внутри Дома.

— Разумеется. Ты предлагаешь рассказать магистрату, как мы принимаем имена? Назвать заказчика? Показать наши точки? Мы существуем именно потому, что этого не делаем.

Сорн отпустил бумаги.

— Где свидетель?

— Ушёл из города.

— Куда?

— Не знаю.

Старший задержал на нём взгляд, но уточнять не стал.

— Тогда найдёшь его сам. Чем меньше людей узнает о твоём нарушении, тем лучше для всех. Закончишь поручение и вернёшься сюда.

— Нет.

Старший чуть подался вперёд.

— Подумай прежде, чем повторять.

— Я его не убью.

— Ты уже нарушил порядок завершения. Я предлагаю исправить это без записи и без последствий для тебя. Второй отказ будет не ошибкой, а решением.

— Значит, решением.

Старший отодвинулся от стола.

— Ты много лет принимал имена, потому что знал: до исполнителя доказательства проверяют другие. Если каждый человек с ножом начнёт после работы заново судить цель, Дом перестанет отличаться от обычных наёмников.

— Поэтому доказательства должны проверять до того, как отдаётся имя.

— Их проверили.

Сорн коснулся пальцем заявления о печати.

— Плохо.

Старший медленно провёл пальцем по краю листа.

— Я не спорю с датами. Я спорю с тем, что ты делаешь из одной ошибки. Дом не отправляет исполнителей убивать случайных людей только потому, что заказчик принёс кошель и назвал имя.

— Сегодня отправил.

— И поэтому будет проверка.

— А свидетель умрёт.

— Свидетель должен исчезнуть потому, что видел тебя. Если его возьмёт стража, через тебя она придёт к этой мастерской, к писцам, к другим исполнителям. Его смерть не исправляет ошибку с писцом и не скрывает её. Она закрывает угрозу Дому.

— Угроза появилась из-за нашего приговора.

— Угроза появилась, когда ты оставил его в живых.

Сорн посмотрел на старшего.

— До этой ночи я бы согласился.

— А теперь решил, что один неудачный приговор даёт тебе право перечеркнуть порядок, которому ты следовал столько лет?

— Нет. Я хочу знать, кто знал, какие доказательства примет Дом.

Старший ничего не ответил.

— И почему свидетель беспокоит тебя больше, чем подделка.

— Потому что подделка уже лежит у меня на столе и никуда не денется. Свидетель сейчас идёт по городу и может заговорить с первым же стражником.

Сорн перевёл взгляд на бумаги.

— Я всё равно за ним не вернусь.

— Тогда ты понимаешь, что это значит.

Сорн снял правую перчатку, расстегнул маленький внутренний карман на поясе и достал служебный жетон. На одной стороне был выбит знак Дома, на другой — имя, полученное вместе с первым самостоятельным поручением. Он положил жетон на стол.

— Убери его, — сказал старший. — Пока этот разговор ещё можно закончить иначе.

— Оставь. Я не передумаю. — Сорн натянул перчатку и затянул ремешок на запястье.

Старший не прикоснулся к жетону.

— За этой дверью у тебя больше не будет убежищ, денег, связных и защиты Дома. Ты знаешь наши точки, лица писцов, имена заказчиков и способы связи. Поэтому уйти просто так тебе не дадут.

— Знаю.

— Я сам учил тебя, что происходит с исполнителем, который становится угрозой.

— Помню.

Старший опустил взгляд на жетон.

— Как только я приму его, твоё служебное имя откроют ближайшим точкам.

— Бумаги я заберу.

Старший положил ладонь на свёрток.

— Поручение и журнал останутся здесь. Они принадлежат Дому и нужны для проверки.

— Список исчезнувших, распоряжения и заявление беру.

— Заверенную копию заявления. Оригинала у тебя всё равно нет.

— Этого хватит.

Старший разделил бумаги без дальнейшего спора. Поручение и журнал убрал в левый ящик стола, список и копии оставил Сорну.

— Жетон ещё можешь забрать, пока не вышел.

— Нет. — Сорн спрятал документы под плащ и направился к двери.

Старший взял жетон двумя пальцами.

— Свидетеля всё равно будут искать. Если не ты, пойдёт другой исполнитель.

Сорн остановился у двери.

— Тогда им сперва придётся его найти.

Он вышел в коридор. Дежурный писец находился на прежнем месте и, увидев Сорна, машинально протянул руку.

— Жетон. Отмечу выход.

— Остался у старшего. Отметку сделает он.

Рука писца задержалась над журналом. Он посмотрел на Сорна уже иначе.

— Понятно. Проход свободен.

Сорн отодвинул шкаф и вышел в мастерскую. Переплётчик на первом этаже продолжал работать, прижимая деревянной планкой корешок книги, и не поднял головы, когда Сорн пересёк помещение.

Город уже проснулся. Открывались лавки, у колодца ругались возчики, к рынку тянулись телеги. Сорн постоял под навесом, пропуская мимо себя людей, и выбрал места, куда возвращаться не стоило. В харчевне его будут искать первой. Лошадь осталась на конюшне под именем, известным Дому. В заброшенной мастерской лежали сменная рубаха и несколько монет, но ради них не стоило идти туда, о чём могли знать связные.

На рынке Сорн выбрал простой коричневый плащ. Тот немного теснил его в плечах, но не мешал поднять руки и добраться до ножа; проверив это, Сорн расплатился и оставил торговцу свой угольно-серый. Хозяин расправил старую одежду, заметил тёмное пятно у подола и поднял глаза.

— Кровь?

— Сожги, если мешает продавать. — Сорн положил на прилавок вторую монету и застегнул новый плащ.

Торговец убрал деньги и больше ничего не спросил. Сорн вышел через заднюю дверь лавки, пересёк рыбный ряд и до рабочих ворот держался в потоке людей.

У выхода стражник остановил обоз с дровами и начал спорить с погонщиком о пошлине. Пока оба считали телеги и ругались из-за груза, Сорн прошёл ворота рядом с двумя грузчиками. Никто его не окликнул.

За стеной он не вышел на тракт, а свернул в поле. Когда город скрылся за низким холмом, Сорн остановился возле старой каменной ограды и проверил бумаги под плащом. Список исчезнувших, копии распоряжений и заявление о пропавшей печати были на месте. Поручение и журнал остались у старшего.

Пальцы привычно легли на внутренний карман, где много лет лежал служебный жетон. Теперь карман был пуст. Сорн убрал руку и продолжил путь вдали от тракта. До полудня ближайшие точки Дома уже будут знать, кого искать; к этому времени он собирался оставить город далеко за спиной.

Глава 5

Люди с печатью

Есть печать — пропустят.

Правду разберут потом.

Дорожная поговорка

Эрдан проснулся от скрипа двери. За ночь общая комната выстыла, от окна тянуло холодом, а один из возчиков уже сидел на соседней лежанке и натягивал сапоги. С первого этажа доносились звон посуды и голоса; во дворе кто-то ругался на лошадь, не желавшую выходить из стойла.

Он сел, проверил расписку под рубахой и нащупал в боковом кармане деревянное колечко сестры. За вчерашний день ссадина на пальце успела прилипнуть к повязке, поясницу всё ещё тянуло после ремонта оси, но после сна ноги хотя бы перестали казаться чужими. Эрдан обулся, забрал меч и спустился вниз.