Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 51

Берия выглядел бледновато, но собрано, и судя по лицу, уже «встал на след».

— Ты не переживай, Алёш. — Он хищно оскалился. — Коба разрешил нам немного пошалить, так что за тебя мы заплатим сторицей. Никому обидно не будет. Канцлер Двора Его Величества звонил, и подтвердил, что все материалы что есть у их разведки, будут у меня на столе сегодня к вечеру. Они тоже хотят крови. А ты не дёргайся. Ты свою службу справил на отлично. Теперь наша очередь.

Вера с бабушкой, появилась почти сразу после того, как ушли Сталин с Берия и к счастью не стали устраивать ни истерик, ни шумных плачей. Вера и так понимала, что муж — военный, а значит пули всё-таки будут летать, и рано или поздно дырочку найдут, а леди Виктория просто чуть прослезилась, высказавшись в том смысле, что Эшбернемы это столпы Короны.

Но конечно самого адского шороха навёл сам король Георг, появившись в военном госпитале в флотской форме со всеми орденами, и с Елизаветой, тоже одетой в мундир Вспомогательной Службы.

Какой-то деятель, уже выскочил им наперерез, чтобы «тащить и не пущать», но король, ласково улыбнувшись придурку, потрепал его по щеке, и сказав на едва понятном русском «Вольно, товарищ. Мы ненадолго», чинно прошествовал мимо.

Войдя в палату, огляделся, и видимо удовлетворившись тем что увидел, внимательно осмотрел Алексея.

— Рад видеть вас если не в полном здравии, то на пути к этому.

— Благодарю вас Ваше Величество. — Алексей, приложив руку к груди склонил голову. — Уверен любой из подданных Вашего Величества с радостью поменялся бы со мной местами, но судьба дала мне этот шанс отличиться в ваших глазах.

— И это случилось, по воле Господа нашего. — Георг кивнул, протянул руку и стоявший за его плечом мужчина в форме королевских ВВС, вложил в неё маленькую коробочку. — Крест Виктории — очень специальная награда, не знающая ни сословных и никаких других границ. — Он вынул крест, и осторожно прикрепил его прямо на бинты, накрывавшие левое плечо. — Вы, как никто достойны этой награды, лорд Эшбернем. Выздоравливайте, и мы ждём вас у себя в Букингемском дворце.

— Выздоравливайте. — Принцесса, склонилась над ним, буквально обдав облаком ароматов, и мягко ткнулась в губы.

Когда они вышли, и сели в поджидающий их ЗИС, Георг повернулся к дочери.

— Ты так напряжена…

— Уже нет, папа. — Принцесса вздохнула. — Просто жаль, что советского генерала нельзя взять в мужья, будь он хоть сто раз лорд и владетельный граф.

— Он же женат? — Удивился король, но дочь только отмахнулась.

— Он имперец, до последнего волоска, и если ему скажут надо, сразу разведётся со своей женой и станет мне мужем. И любить меня будет. Такие мужчины, как он, влюбчивы и сентиментальны. Но такого мужа мне не простят ни в Парламенте, ни в Домах высшего света, ни в пабах. А представляешь какие малыши были бы от него? Да ещё и линии Стюартов!

— О, смотри! — Георг кивнул на проезжавший мимо автомобиль с посольским флажком «Восходящее солнце». Тоже торопятся, обезьяны узкоглазые.

— Они-то что тут потеряли? — Удивилась Елизавета.

— Лиза, Эшбернем, может и не станет руководителем СССР, но он уже фактически там, на их советском Олимпе, а будет ещё выше. И для японцев внутренний неформальный контакт с таким человеком, очень дорогого стоит. По сути Александр, уже ферзь, и лишь обилие королей на поле, мешает ему примерить корону. И конечно я согласен с тобой, что ты не можешь стать ему женой, но вот другом ты точно ему можешь стать, и поверь такой друг как Александр Эшбернем, это очень серьёзно в любом раскладе. Как сказано Плинием, «Мы помним тех, кто сделал нам добро, но стократ сильнее помним тех кому сделали добро мы сами».

Энтони Ротшильд, как раз завтракал с Генри Стерджисом Морганом, в тишине замка на берегу Женевского озера, когда слуга, почтительно склонившись подал поднос, с запечатанной шифрограммой.

Энтони, понимая, что это что-то срочное, поднял руку, останавливая Моргана, и вскрыв маленьким ножичком бумажное кольцо — печать на документе вчитался в текст.

— Вот, дьявол, сраный! — Он движением пальцев отослал слугу. — Генри, вы сейчас держитесь крепче. В Москве покушение на Георга шестого. Пятеро убийц вошли в особняк выделенный королевской семье…

— Ну, не тяните, Энтони!

— Если коротко, то наш московский друг, Штурмин — Эшбернем, их там всех убил. Сам ранен, но жив, слава богу.

— Чертовски везучий и умелый сукин сын. — Морган покачал головой.

— Точнее не скажешь. — Энтони, глотнул из бокала.

— И что мы будем делать? — Уточнил глава фонда Морганов, отодвигая тарелку.

— А разве нужно что-то делать? — Ротшильд с улыбкой покачал головой. — Ну естественно выразим слова поддержки этому молодому головорезу, хотя он в них вряд ли нуждается. Но мой бог, мы с ним начали разговаривать, когда он был ещё капитаном! А теперь он не только генерал и один из руководителей страны, но и человек, которому лично обязан король Британии! И не вдаваясь в самую тяжёлую мистику невозможно объяснить подобный взлёт! Знаете, Моррис, ну мой человек, вы его видели, как-то сказал, что мы так часто договаривались с дьяволом, что забыли, как это, договариваться со светлой стороной.

— Знаете, Энтони, я бизнесмен. Человек живущий в реальном мире, а не в мире фантазий, но, если что-то работает, несмотря на внешнюю непонятность, это будет работать. У меня водитель, поляк. Не попал ни в одну аварию за тридцать лет работы. И он каждый раз перед выездом, молится Деве Марии, даже если это отнимает важные минуты. Мы опаздывали как-то на экспресс, но вместо того, чтобы ехать, стояли пока он молился. А через пять минут, огромный трак, размазал машины перед нами в крошево. А он, спокойно объехал аварию, достал свой образок из-под рубашки, поцеловал, и как не в чём небывало порулил дальше. После этого, и пары других случаев, мои парни, сами напоминают Яцеку, что ему пора помолиться. Так что мистика, или не мистика, но действительно происходит нечто странное, и я предпочту оказаться на стороне этого бешенного графа, чем просто в стороне.

В зал снова вошёл слуга и что-то негромко сказал Ротшильду и тот кивнул, после чего, другой слуга притащил телефонный аппарат на длинном шнуре, и Энтони поднял трубку.

— Господин Барух? Рад слышать ваш голос. Как у вас дела? Я рад что всё отлично. Что? По подписанию трастового договора? Боюсь, в текущих условиях, я вынужден отложить переговоры до лучших времён. Экономическая ситуация видится мне недостаточно стабильной для подобного слияния. Кроме того, наш совместный проект, с фондом Морганов, развивается стремительно, и боюсь мне потребуется весь мой управленческий ресурс, для его продвижения. Хотели бы поучаствовать? Но я не могу решить такой вопрос без консультаций с моими партнёрами, сейчас находящимися от меня достаточно далеко. Да и денег у нас достаточно, сама схема уже отработана так что сейчас нет необходимости в привлечении дополнительных сил и средств. Возможно со временем, что-то изменится, и я тотчас же сообщу вам. Что? Хотели бы связаться с Москвой через наши каналы? Боюсь это невозможно, господин Барух. Мой канал, это один русский генерал, который сейчас лежит в госпитале с тяжёлыми ранениями, и вряд ли склонен к переговорам в любой форме. Но при встрече, я конечно же ему передам, что вы желали поделиться с ним своим видением ситуации в мире, и дать парочку ценных финансовых советов. Уверен он с благодарностью их примет. Всего доброго, господин Барух.

Ротшильд положил трубку, и аппарат тут же унесли.

— Скажите, Энтони, так красиво посылать учат в Оксфорде? — Морган покачал головой. — Это ведь даже не на половой член, как любят посылать наши русские друзья. Это гораздо дальше!

— Как сказал наш общий друг, главное не то, куда ты посылаешь человека, а то как быстро он поспешит начать путешествие. И вот тут, боюсь, он может нам всем дать мастер-класс, потому что посланные им, уходили быстро и ещё никогда не возвращались.