Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 18
И речь уже не шла о сохранении былых вольностей Сити, а просто о существовании всей городской корпорации банкиров.
К этому времени Алексей практически закончил все свои дела в Британии. Контракты подписаны, особенно самый сложный, о поставке кораблестроительного оборудования для новых верфей на Дальнем Востоке и в Мурманске. Британцы упирались изо всех сил, но напротив этого контракта положили советские предложения по поставке удобрений, и британцы, остро нуждавшиеся в продовольствии, сдались.
И это фактически стало последним ударом в стену, сооружаемую американцами вокруг СССР. Четыре страны, наиболее экономически развитых и технологически передовых, работали в теснейшей связке экономик, образуя такой конгломерат, что Америка пытаясь отделиться сама попадала в положение страны — изгоя.
И уже собственные производители и банкиры стали задавать неприятные вопросы, 'А точно ли Америке невыгодно сотрудничать с Советами? А то вон, Морганы не то, что процветают, а просто неприлично быстро богатеют, также как Ротшильды, Британия получила огромный пакет русских заказов, как случайно консолидированный с пакетом заказов Германии и Японии, что обещает занять всю британскую промышленность на десятилетия вперёд. А США лишь заработали на Ленд-Лизе, и то, не так чтобы очень хорошо.
И самое главное, что рухнули все инвестиционные ожидания американских «Больших денег» на заработке в Европе, которая без власти над Германией, без Британии и доступа к рынку колоний, и без Японии, где уже не разместить войска для давления на всю Юго-восточную Азию вообще не имела смысла.
Вместо стройной структуры, Америка получила даже не руины, а едва живого голема, сшитого гнилыми нитками. Да, Франция и ещё десяток стран принимали у себя «дружеские» контингенты американских войск, но в ситуации, когда в Германии находились лишь комендантские части и части НКВД, и никаких армейских подразделений, держать их с каждым месяцем было всё более сложно. Вопросы возникали у конгрессенов, у сенаторов, и у самой Армии, какого собственно говоря чёрта она делает в Европе?
И всё это растягивало шпагат, на котором сидели хозяева Америки многократно. Особенно учитывая, что СССР не нуждался в американских кредитах, американских поставках чувствительного оборудования и вообще ни в чём из-за океана, образовав вполне устойчивую экономическую и социальную конструкцию, с перспективным рынком в виде Индии и Китая, куда успешно тянули железную дорогу. Сначала от Байкала до Амура, а далее — везде. И прямой поезд Берлин — Пекин, или того хуже Лондон — Токио, становился кошмарной реальностью, потому что нет ничего страшнее для глобалистов, чем глобальный мир, построенный без их участия.
А сейчас, все сливки с международной торговли снимал СССР, и наблюдать это было невыносимо. Поставки японских примусов в Китай, миллионами штук, через Внешторг, закупки химического сырья в Германии для Японских предприятий — туда же, как и нефть, газ и прочее. И это тоже подрывало все нежные места «серьёзным людям» так как часто нефть и нефтепродукты шли по внутренним ценам, учитывались бартером и вообще вносили хаос в ценообразование.
А прямой виновник проблем весьма уважаемых и солидных господ, посещал музеи и приёмы, посетил с бабушкой в Королевский Оперный Театр, в Ковент-Гарден на спектакле Отелло в их же постановке, перезнакомился с каким-то невероятным количеством людей, и весьма активных дам.
А проходя как-то по Ридженс стрит, зашёл в магазин Квадрант, привлечённый сверканием витрины, и купил для бабушки, золотую пудреницу от Аспри и пару антикварных серёг с изумрудами и бриллиантами, и брошь от Фаберже, когда-то принадлежавшую роду Шереметьевых, для Веры, и такую же пудреницу, хотя она не нуждалась ни в пудре, ни в помаде.
Простился с Браном и Эребом, наказав управляющему хорошо следить за ними, простился с бабушкой, обещавшей прилететь в Россию в конце апреля, и упаковав всё чуть разбухшее имущество в два чемодана, приехал в аэропорт, где уже грузился Констеллейшнс «Особого авиаотряда»
Вылетали опять вместе с Молотовым и частью советской делегации, так как кто-то остался в Лондоне на постоянную работу, а кто-то возвращался в СССР.
Молотов, подписавший всё что хотел, излучал довольство и оптимизм, покрикивал на работников таскавших мешки с диппочтой, и вообще выглядел на все сто.
— А вы, прекрасно выглядите. — Молотов окинул Алексея взглядом, отметив отличный британской костюм, пальто и обувь.
— Приходится Вячеслав Михайлович. — Алексей улыбнулся, ставя свой чемодан в угол. — Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. А вас, я так понимаю, можно поздравить?
— Да, все контракты по судостроительному комплексу подписали, и даже завизировали у Премьер-министра Черчилля. Будут у нас свои большие верфи.
Весь проект от начала был создан Алексеем и его аналитической группой, но нельзя всё тащить на себя, и он отдал лавры этого дела Молотову и Микояну, считая, что им такой бонус не помешает. И Молотов прекрасно зная кто всё это начал, и от кого поступили первые документы, тоже числил за собой определённый должок. Такие крупные подписания имели весьма статусный смысл, и влекли за собой всякие знаки отличия. Свою госдачу, орден или ещё что. Потому и сражения за такие дела шли отчаянные.
Ещё не реактивный, но уже вполне быстрый лайнер от Лондона до Москвы долетел за пять часов, и уже в сумерках, они ступили на родную землю, осыпаемую колючим московским снегом.
Алексея встречала машина из совнаркома, и он, простившись с Молотовым поехал домой.
А дома его сразу встретил запах чуть горелого молока, влажный дух от большого количества сушащегося белья и едва слышный из-за расстояния голос Веры, напевавшей «Ветер перемен». Он оставил чемоданы в прихожей, приложил палец к губам, чтобы домработница не шумела, и сняв пальто сразу нырнул в ванну, и вымыл руки, и только затем, вошёл в комнату, уже давно приспособленную под детскую.
На широком диване, лежала Вера, а перед ней на пелёнках, розовый комочек, терзавший губами грудь, и издававший сразу кучу звуков.
Увидев Алексея, девочка прекратила сосать молоко, и замерла, а Вера, оглянувшись как-то очень тихо вздохнула и легко поднявшись с дивана, обняла Алексея.
— А мы тут уже заждались тебя.
— И ни одна скотина не позвонила не сообщила что ты родила! — Алексей покачал головой.
— Рожали позавчера в военном госпитале, так что всё прошло тихо. — Она рассмеялась, нагнувшись подхватила девочку, и поднесла к Алексею. — Ну, вот. Знакомься с нашей красоткой.
— Не просто красотка! — Он осторожно принял девочку на руки. — Леди Эшбернем — Штурмина, собственной персоной. — Алексей коснулся губами лобика девочки. — Как она?
— Ты знаешь, совсем не шумная и не скандальная. — Вера усмехнулась. — Тихоня. Я правда думаю, что это ненадолго, и как вырастет она даст нам всем прикурить, но это всё позже.
— Сиделку брать не стала? — Спросил Алексей, когда Вера докормила девочку и опустила её в большую кроватку, где та очень быстро заснула.
— Пока нет. — Вера качнула головой, огладив взглядом дочку, потащила Алексея в столовую. — Тоже, не позвонил, что летишь.
— Да там такие скачки, а когда уже всё решилось, подумал, что лучше уж самому сказать.
Алексей развернул Веру, и втащив оба чемодана в гардеробную стал разбирать их вешая костюмы на вешалки, и в шкаф.
— Ого, фрак. — Вера провела пальцами по ткани. — Какая приятная шерсть.
— Да ты знаешь, фактически ради двух раз пришлось пошить. — Алексей развесил костюмы и сорочки, и стал выкладывать в ящики всё остальное. — Кстати, тут тебе сувенирчики — Он достал из бокового кармана две коробки из плотного картона, и раскрыв одну подал Вере, а та уже открыла футляр, наткнувшись взглядом на творение Карла Фаберже, тихо охнула, и тут же метнулась к зеркалу, прислонив к коже замерла.
— Это же сумасшедших денег стоит?
— Да и мы не нищие. — Алексей усмехнулся и подал вторую коробку с золотой пудреницей, и Вера, открыв, чуть взвизгнула, сразу оценив качество аксессуара.