Просто Игрок I (СИ), стр. 43

— Ага, теперь мириться пришла. — Я отодвинул её локтем, чтобы та ненароком не вляпалась в мокрое пятно.

Телефон в кармане пискнул, когда я полоскал губку в раковине. Писал Долик, причём сразу двумя сообщениями.

«Левобережный, за новостройками, где поле»

«Жду до девяти. Потом захожу»

Значит перестал уговаривать и все-таки решился один идти.

Думать тут было нечего, всё решил ещё в воскресенье. Ночь отсидел на посту, да еще и по лестнице поднимался, как пенсионер. Ну какой из меня напарник? Я о себе-то едва могу позаботиться…

Твою-то! Как не пытаюсь себя убедить, что не стоит в это дело ввязываться, как перед глазами появляется наглая морда Долика, который медленно уходит в разрыв.

К девяти я не успевал никак, поэтому написал ему «Еду» и только потом полез под баул за булавой.

Булаву замотал в футболку и уложил на дно рюкзака вместе с пустой бутылкой под осадок с тварей.

Наколенники пришлось надевать под джинсы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Перчатку рогатых я сунул в карман куртки.

Рыжая проводила меня до прихожей и уселась на коврик. Машину я вызвал еще в прихожей квартиры. Цена, конечно, кусачая, но деваться некуда.

…

Водитель попался разговорчивый. Ещё на выезде он посмотрел в зеркало, а потом на мои колени, где заприметил клок рыжих волос, которые я проглядел и забыл смахнуть.

— Не против, если поинтересуюсь? У вас кошка? — он покосился в зеркало и слегка улыбнулся.

— Нет, не против, все нормально. Да, кошка, — я глянул на его уставшие глаза и покачал головой. Честно говоря, на разговор особо не тянуло, поэтому я отвернулся к стеклу и смотрел на то, как люди толпятся на остановках.

— А у меня хаски. — мужик будто не заметил и продолжил. В его голосе отчетливо слышалась забота и любовь к своему питомцу. — Дурной, что крышей поехать можно. На той неделе думал, всё, хоронить буду.

Отвечать я не стал, ему и не требовалось. Руль он держал одной рукой, а второй показывал, как пёс лежал на коврике, и каждый раз задевал зеркало.

— Третий час ночи, а он как завоет на всю квартиру. Не скулит, а прям воет, понимаешь? Соседи в стену долбят, а мы на дыбы подскочили с перепугу — Он замолчал и поднял глаза на зеркало — ждал, что я скажу. — Я во что попадя нарядился и с женой полетели в круглосуточную ветклинику.

— Все нормально с ним? — осторожно поинтересовался я.

— Да, дай бог, пронесло, но не в этом цимес весь. Значит, залетаю туда весь в поту, он у меня на руках брыкается, тяжеленный. — Водитель покачал головой. — Только порог переступили, а он, зараза, замолк. Сидит на полу, хвостом метёт и улыбается.

Тут уж я не удержался и засмеялся, и бок справа сразу потянуло, так что пришлось взяться за ручку над дверью.

— Тебе смешно, а мы с женой тогда чуть не поседели. — Он хлопнул ладонью по рулю. — Доктор по нему прошелся по всему, даже в зад залез, а после смотрит на меня и говорит, что, мол, у пса запор небольшой, ну и артист он, как все хаски.

— Дорого артист обошёлся?

— Шесть тыщ содрали! — он глянул в зеркало и резко крутанул руль, разворачиваясь. — Я ещё в машине решил: всё, на одни овощи дурака посажу.

— И как, посадил?

— Ага, если бы… Морковку выплёвывает и смотрит на меня, будто я его предал. Через два дня опять на сухом корме.

— А твой как? — Водитель рассказал свою историю и решил поинтересоваться, как у моей кошки дела. — Не артист?

— Моя. — Я снял со штанины несколько рыжих шерстинок и покатал их в пальцах. — Пока не знаю.

— Узнаешь. — Он подмигнул мне в зеркало. — Они все артисты, когда жрать захотят.

Высадил он меня там, где кончался асфальт. За последним домом начиналось поле, и такое здоровое, что дальнего края было не разглядеть.

Долик стоял у крайнего подъезда возле длинной черной «Ауди» с открытым багажником. Сзади на крышке блестело «A7», только чем эта лучше предыдущих моделей, я понятия не имел. Над дверью подъезда висела камера и смотрела на него в упор, а прятаться он даже не думал.

Меня Долик заметил, едва я вылез из машины, и пошёл навстречу, натягивая перчатки на ходу.

— Фрост! — гаркнул он на весь двор, после чего сам же покосился на окна. — а я знал, знал, что ты приедешь!

Колени после такси ещё толком не разогнулись, так что до машины я дошёл не сразу и привалился плечом к её борту.

— Ничего ты не знал, — на выдохе ответил я.

— Знал, коли ты уже здесь — Долик постучал себя пальцем по лбу, а потом ткнул перчаткой в часы на запястье. — Двадцать минут десятого, между прочим.

— Кошку кормил. — Я стянул рюкзак с плеча и поставил на бампер.

— Кого? — Перчатка так и осталась у него натянутой наполовину.

Вместо ответа я показал на царапину на щеке.

— Кого-кого, кошку, рыжая у меня, — этот остолоп смотрел на меня, словно на восьмое чудо света. Неужто я похож на человека, у которого не может быть кошки?

— Ты? Кошку? — Долик нагнулся к самому моему лицу и разглядывал царапину, будто это пулевое ранение. — Она хоть знает, с кем связалась?

— Не думаю. Утром мне на диван такую кучу наложила, что я сначала подумал, что это собака в хату забралась.

Долик фыркнул, потом не выдержал и захохотал, только смеялся он недолго, потому что заметил, где стоит мой рюкзак. Мужик позеленел и нежно так схватил его за лямки и переставил его мне в ноги. Бампер при этом протёр рукавом и только тогда выдохнул.

— Ты это, на неё не облокачивайся. — Долик кивнул на моё плечо у борта. — Она у меня свежая.

Плечо я убрал, а Долик медленно провёл ладонью по крыше, от стекла до самого багажника. На крыше остался след в пыли, и его он тут же затёр перчаткой.

— Шесть лямов за эту малышку отвалил. Три литра, триста сорок кобыл, полный привод. — Ладонь с крыши он не убирал. — До сотни за пять с копейками, сам ночью на трассе летел так, что аж душа замирала.

Шесть миллионов? Мне за такие деньги на посту сидеть лет десять, а то и больше, и то если не есть, не пить и не спать. Откуда у пацана столько, я спрашивать не стал, не мое это дело, ибо мое — искренне порадоваться за него, ведь по глазам видел, как он счастлив.

— А чего ж ты на ней до поля не доехал, раз привод полный?

— Ты что! — Руку с крыши он даже отдёрнул. — Её потом неделю отмывать. Полный привод, Фрост, он для души.

Одевался он тут же, у багажника, и вообще никуда не спешил. Плитник натянул через голову, а боковые липучки свёл с первого раза, даже не взглянув. Всё на нём до последнего ремешка было новое и дорогое, а сам Долик при этом оставался спокойным, только глаза у него блестели, и то и дело он косился на свою красавицу, не запачкал ли.

Камера над подъездом всё смотрела на него, и мне от неё было не по себе куда больше, чем ему.

— Серёг, ты бы под камерой не светился.

— Да пусть смотрят. — Долик повернулся к камере и помахал ей перчаткой. — Плитник, чай, не запрещён.

Про Лапина надо было сказать так, чтобы горло пропустило, и слова я подбирал долго.

— Ко мне на работу мужик приезжал из МЧС, визитку оставил. Над ним четырнадцать.

Горло не сдавило, значит, прокатило. Долик же бросил на середине наколенник, который как раз застёгивал, и выпрямился.

— Центр мониторинга. — Улыбка с лица моментально сошла. — Знаю таких, у нас в Москве их как грязи.

— Откуда знаешь?

— Покупатель у меня есть болтливый. — Долик дощёлкнул наконец застёжку и притопнул, чтобы проверить, как сидит. — Он мне ещё в августе всё расписал, кто они такие и за кем смотрят.

А я-то думал, что раскрою ему глаза. Он про них знал раньше меня.

— В «Каскаде» пацан один был, восьмой. — Рюкзак я поднял с земли. — Друга его на десятке увезли двое людей на чёрной машине.

— Вежливые такие? В форме? — Долик хмыкнул и сунул мачете в ножны. — Слыхал. Ниже десятки, говорят, они тебя не трогают, только смотрят и ждут.

Тут взгляд у него поднялся на мой уровень, и задержался там дольше, чем надо.