Просто Игрок I (СИ), стр. 38

— Падаль, — повторял на каждом ударе. — Падаль.

Опомнился, когда булава в очередной раз опустилась на то, что осталось от собачьей головы. Рука замерла на замахе, а я стоял над светящейся зелёной кашей у стены, пока не дошло, что собака давно мёртвая. Сколько раз ударил её после этого, сказать бы не взялся.

Тут и вспомнился Долик на набережной, как он рубил мёртвых ещё раз, хотя те и так больше не встали бы. Лицо у него тогда не поменялось ни капли. Своё лицо сейчас я видеть не мог, да и не хотелось. Булаву опустил концом в налёт и разжал на рукояти пальцы.

Злость ушла так же разом, и силы кончились вместе с ней. Ноги стали ватными, во рту стоял привкус железа, а рубашка под курткой прилипла к спине. Я нагнулся к порванной штанине и пощупал ногу. Лоскут собака выдрала пониже колена, а кожа в дыре была целая, без единой царапины.

Огоньки с единицами брели от бурьяна всё так же медленно, и до прохода им оставалось ещё достаточно много. Раз время есть, открыл карточку опыта.

│ Опыт: 2 140 / 2 700 │

Дома было две тысячи сорок, а теперь ровно на сотню больше. Собак легло пять, и над каждой висела двойка.

— По двадцать за голову, выходит, — сказал вслух, и голос прозвучал громче, чем думал, потому что гром как раз стих.

Ближние огоньки у бурьяна разом повернулись ко мне, так что пришлось замолчать и выждать, пока над трубами снова не ударил гром.

— Ага, за второй уровень уже по двадцать дают, — повторил уже вполголоса под раскатом. — Тогда за единицу десять дадут. На рогатых и проверю.

Вот только тела собак лежали в проходе грудой мне по колено, и рогатые полезут прямо через неё. Бить их через эту груду значило бы опять гнуть спину, как на площадке у бортика, а копчик после падения и так отзывался на каждый наклон.

Зато пришла на ум каптёрка, где кончик нити долетал щелчком до самой двери. Прилепить бы его к чему-нибудь железному и дёрнуть, чтобы железо звякнуло. Рогатые тогда сами пойдут на звон, а я тем временем зайду им за спину. Огляделся, и шагах в шести нашлась ржавая задвижка с колесом, которая торчала на трубе у самого бурьяна.

Развёл пальцы на левой руке, и сияние на этот раз пришло сразу, хотя ещё недавно приходилось выдавливать его из себя через силу.

Булаву сунул под правую мышку, вытянул нить с указательного пальца и резко щёлкнул левой кистью, а целиться даже не стал. Только кончик нити до задвижки так и не долетел и прилип к налёту в шаге от неё. Сколько ни дёргал, звенеть там было нечему.

Смотал нить обратно и щёлкнул ещё раз. Теперь кончик прилип к самому колесу задвижки, вот только дёрнул я как раз тогда, когда ударил гром. Колесо звякнуло, но звон утонул в грохоте, и огоньки как брели к проходу, так и брели.

Выждал, пока раскат уйдёт, и дёрнул снова. На этот раз звон от задвижки разнёсся над всем пустырём, и ближние огоньки разом свернули к ней. Обрадовался, правда, рано, потому что зайти им за спину можно было, только оторвав нить от пальца. Конечно я с дуру рванул ее по привычке, и щелчок раздался у меня под самым носом. Трое рогатых тут же развернулись обратно ко мне.

Встретить их пришлось у собачьих тел. Первый полез прямо через них, и булава пришлась ему по голове раньше, чем он выпрямился, так что он остался лежать поверх собак. Второй оступился, и после удара съехал по груде лицом вниз. Третий подошёл сбоку, и на него ушло два удара, после чего рогатый сел у трубы и завалился на бок.

│ Удар дубиной. Рост: 44 % │

Окно выскочило строкой, вот только читать его было некогда, ведь тут до меня дошло, что рвать нить вовсе незачем. Её конец можно отлепить от пальца ногтями правой руки, а булаву тем временем прижать локтем. Так и сделал, и на этот раз обошлось без щелчка. Дальше держал конец нити в правой руке, дёргал и просто разжимал пальцы.

С этого момента и пошло по-другому. Между раскатами дёргал нить, и рогатые тянулись на звон к задвижке. Стоило грому ударить снова, как я заходил им за спину, а звон булавы тонул в грохоте. Целил при этом не в голову, а дальше, будто бил не по рогатому, а по тому, кто стоял за ним.

Пока очередные брели на звон, заглянул в карточку опыта и запомнил число, а после следующего удара открыл её снова. Прибавилось ровно десять. Закрытие тоже прибавляло по пять процентов за каждого, так что сколько их осталось, было видно и без счёта.

Без сбоев, конечно, не обошлось. Один раз в тишине меня всё-таки прихватил кашель, и я давил его ртом в плечо, пока на глазах не выступили слёзы, а двое ближних рогатых тем временем развернулись от задвижки ко мне. Пришлось встречать их лицом к лицу. Первый от удара рухнул на колени, а потом и лицом в налёт. Второй успел махнуть рукой, и кулак прошёл у самого уха, отчего меня обдало ветром. Я свалил его уже следующим ударом, и рогатый ткнулся рогами мне в ботинки.

После этого звон снова сменялся раскатом, а раскат ударом со спины. Последний рогатый стоял у задвижки один и всё поворачивал голову туда, где звенело колесо. Я зашёл ему за спину и ударил, и он лёг поверх остальных.

│ Закрытие: 100 % │

Постоял, держась за трубу, пока не перестало плыть перед глазами. Только потом взялся за окна, которые набрались за бой.

│ Получено опыта: 150 │

│ Удар дубиной. Рост: 63 % │

│ Нить. Уровень 4 │

— В гаражах плотность была двадцать три, на площадке восемнадцать, а тут пятнадцать, — пробормотал я под раскат. — Окно, выходит, за одно закрытие платит.

Опыт, получается, тоже дают за силу твари, как и деньги. Только чтобы бить тех, кто посильнее, у самого должно быть что-то получше мусора.

Обошёл обе груды, да вот кристалла у голов так и не нашлось, записи тоже. Ядра здесь не было, а без него, видать, и брать нечего. Под рогатыми у задвижки нашлись мятые сотни вперемешку с двухсотками, и я сгребал их не глядя, прямо с налётом. Собак ворошил дольше, только под ними было пусто.

— С собаки что взять, — хмыкнул и сунул купюры в карман куртки.

Глянул, сколько осталось до самозакрытия.

│ Самозакрытие через: 31 мин │

Мути над телами висело порядком, и оставлять ее было глупо. Опустился на колени, и бутылку пришлось зажать между ними. Ею и сгребал муть по щепотке, пока не набралось почти полбутылки.

Нести её домой смысла не было, ведь в разрыве всё растёт быстрее, а тут хоть и истончение, да всё равно не улица. Вот только кожа ест муть, когда место горит, а по мне за весь бой так никто и не попал. Мелькнула мысль набить предплечье кулаком, как той ночью на кухне, только рука после боя и так дрожала.

Вот тогда и всплыло в голове, как ловил ману в первый раз. Сияние тогда приходило, только когда переставал тянуть его из себя и просто чувствовал руку.

Бутылку взял в правую ладонь, после чего задрал левый рукав и просто смотрел на предплечье, где у запястья под кожей билась жилка. Минуты две ничего не было, потом бутылка потеплела, и муть в ней пошла вниз.

— Во дурак, лупил себя, как полоумный, — сказал вполголоса и покачал головой с некой досадой.

Уходила муть куда медленнее, чем на горящих костяшках, так что колени успели затечь, а последнюю щепотку бутылка отдала, когда перед глазами уже загорелось окно.

│ Истончение: самозакрытие │

│ Деревянная кожа. Уровень 3 │

Зелёное небо над трубами погасло разом, и стоило глазам привыкнуть к темноте, как первым делом я пошел прочь отсюда.

…

Домой добрался уже в третьем часу и первым делом пересчитал мятые сотни с двухсотками. Вышло девятьсот рублей, их отнёс к остальным деньгам на полку стенки. Джинсы с выдранным лоскутом пришлось бросить в ванну, а на смену надеть армейские штаны из баула, потому что других у меня не было.

К служебному входу в «Рассвет» подошёл без десяти восемь. У двери на этот раз было пусто, и проверять мой паспорт никто не стал. Только лента на парковке так и болталась на ветру. Меня знобило с самой дороги, хотя солнце уже вовсю светило, так что куртку я застегнул до горла.