Просто Игрок I (СИ), стр. 27

Низкий бортик я перешагнул и встал среди куличиков. Тварь, что шла следом, бортика не заметила и ударилась о доску голенями. Её качнуло вперёд, и она рухнула лицом вниз, смяв целый ряд куличиков. Голова оказалась прямо у моих ботинок, и я сразу же ударил ей в затылок.

Нить до колена они рвут, на горку лезут, хоть и падают, зато доску высотой по щиколотку перешагнуть не догадываются.

Следующие огоньки подходили к песочнице с разных сторон, и я перехватил булаву поудобнее.

Дальше пошло проще, чем я думал. Метаться я больше не стал, потому что бортик и так делал за меня половину работы. Стоило мне ударить, как «звон» тут же приводил ко мне нового рогатого, и шли они теперь по одному. Каждый бился голенями о доску и падал ничком, причём голова у него оказывалась прямо у моих ботинок. Я бил сверху, и рогатый так и оставался лежать, только зелёная кровь светилась у меня под ногами.

Некоторые, правда, падали боком вдоль бортика и успевали приподняться, так что бить их приходилось дважды. Один от второго удара опрокинулся на спину, и тот, который подходил следом, споткнулся уже о него и рухнул рядом. Скоро у бортика выросла гряда из тел, на которую падали новые. Тянуться до голов теперь приходилось через мёртвых, отчего спина ныла всё сильнее. Едва я разгибался, к бортику уже подходил следующий.

Купюры выпадали прямо у бортика. Я сгребал их правок рукой, теми пальцами, которые могли гнуться. Причем вместе с песком и не глядя, и каждый раз кисть под бинтом отзывалась ноющей болью. Вместе с купюрами под пальцы попалось что-то маленькое, вроде колечка, его я сунул в карман, потом разберусь.

Над телами копилась зелёная муть, но собирать её я не стал — никуда она отсюда не денется.

│ Закрытие: 61 % │

│ Выход доступен │

Дочитывать окно я не стал и встретил следующего так же, как предыдущих.

Рука к тому времени отяжелела так, что замах я начинал от плеча. К горлу подкатывала тошнота, и сглатывать её приходилось осторожно, чтобы не закашляться.

От куличиков к концу остался один, крайний у бортика, весь в налёте и почему-то целый. Я обходил его стороной, не знаю зачем, будто потом с меня за него кто-то спросит.

Когда упал очередной рогатый и к песочнице больше никто не пошёл, я перевёл дух и огляделся. Огоньков вокруг заметно поубавилось. Бродили они у качелей и на звон больше не шли, будто скрип держал их крепче.

Ноги к тому времени держали меня кое-как, и по старой привычке я собрался стоять у бортика до последнего, пока колени сами не подломятся. Всю жизнь так делал, будто тело у меня казённое и списать его не жалко.

На этот раз я сел, пока ещё мог сам. Сначала на бортик, потом сполз с него на песок и привалился к доскам спиной. Булаву положил на колени, рукоятью к левой руке.

В горле тут же запершило. Левый кулак я прижал ко рту и сидел не дыша, пока не отпустило, и под рёбрами справа от этого потянуло так, что пришлось согнуться.

Телефон я достал правой рукой из нагрудного кармана. На часах уже без двадцати двенадцать, сети, понятное дело, никакой. До смены оставалось восемь с лишним часов, и спешить пока было незачем.

Окна за бой копились у меня перед глазами одно за другим, и только теперь я их прочитал.

│ Удар дубиной. Уровень 6 │

│ Мана. Уровень 2 │

│ Нить. Уровень 3 │

│ Деревянная кожа. Рост: 19 % │

Нить я проверил сразу, не вставая. Сияние загорелось лишь со второй попытки, и я прилепил кончик к бортику напротив и повёл руку в сторону. Нить тянулась теперь почти через всю песочницу, метра на два с половиной, прежде чем начала упираться.

Купюры в кармане я трогать не стал — дома разберусь. Колечко зато выудил и поднёс под фонарь, чтобы разглядеть получше. Оказалось, что это вообще не колечко, а тёмная серьга с красноватой искрой поверх металла.

│ Серьга рогатых [Мусор] │

│ Носимое. Рост «Удара дубиной»: +3 % │

│ Действует, пока продета в ухо │

Ухо у меня отродясь не проколото, и начинать я не собирался. Серьга отправилась обратно в карман — пусть лежит.

Над телами за бортиком висела облачками муть. Я скинул рюкзак, достал бутылку и зажал её между коленями. Муть собирал правой, перегибаясь через бортик, и ссыпал в горлышко по щепотке.

Костяшки на левой руке, где рогатая ободрала их через перчатку, горели с самой горки. Бутылку я взял в ладонь и думал про одни костяшки, про то, как они горят под перчаткой. Бутылка понемногу теплела, муть в ней убывала, и саднить перестало. Кожу на костяшках стянуло, и под пальцем она стала твёрдой.

│ Деревянная кожа. Рост: 31 % │

Остаток в бутылке я оставил на потом — думаю, после работы найдется ей применение.

Огоньки у качелей так никуда и не ушли. Скрип оттуда шёл всё тот же и, когда я повернул голову в ту сторону, пятно фонаря на песке мигнуло и потускнело. Стоило отвернуться, и свет выправился.

Батарейки, видать, садились. Хватило бы только их до конца, а там пусть хоть совсем помрут.

Отдыхать дольше я не стал, хотя тело просило совсем другого. С первого раза встать не вышло, и подниматься пришлось, опираясь на булаву, как на костыль. Выпрямлялся я медленно и пережидал, пока перестанет плыть перед глазами.

Рюкзак я закинул на плечо и первым делом завернул к горке, благо, она была ближе. Под телами у лесенки нашлось несколько мятых купюр, которые я сгрёб вместе с песком. К качелям я двинулся уже сам, раз оттуда больше никто не шёл. Я шагал в такт скрипу и ставил ногу на носок, пока до крайнего огонька не осталось шага три.

Ближнего рогатого я ударил сбоку, и он завалился лицом в песок, да вот звон тут же развернул ко мне двух соседних. Я пятился к песочнице спиной вперёд, а они брели следом, прямо в пятно фонаря. У бортика оба споткнулись о гряду тел и рухнули ничком, после чего так и остались лежать с проломленными головами.

Так я и ходил туда и обратно, хотя дорога до качелей с каждым разом казалась длиннее. Между ударами я опускал булаву концом в песок, чтобы рука хоть немного отошла. Колени по пути всё равно норовили подогнуться, и в боку справа тянуло уже не переставая.

│ Закрытие: 97 % │

Последнего я положил прямо у качелей, потому что до песочницы его было уже не довести. Самое странное, что скрип качелей оборвался ровно тогда, когда лег последний.

Над качелями висела всё та же цифра четыре, только больше не ходила вверх-вниз. Потом качнулась раз, другой, сильнее прежнего, и вдруг пошла не вверх, а прямо на меня. Мне едва удалось отскочить на шаг и ядро грохнулось в песок там, где я только что стоял, и стоило ему приземлиться, как фонарь тут же погас.

Чернота навалилась сразу со всех сторон. Сияние я попробовал зажечь, только на пальцах ничего не загорелось. Видно было одну четвёрку и под ней два тусклых красных уголька на кончиках рогов.

«Какого дьявола у него красные рога?» — едва успел подумать об этом, как тварь атаковала.

Рука ядра нашла меня раньше, чем я сообразил, куда отступать. Она вцепилась в рукав ветровки и рванула, да так, что булавки на распоротом рукаве брызнули в разные стороны. Я отшатнулся назад и едва устоял на ногах. Следом ядро обрушило обе руки туда, где я только что стоял, и песок брызнул мне в лицо.

Только на меня оно при этом не смотрело. Угольки на рогах медленно ходили из стороны в сторону, пока руки шарили по песку то влево, то вправо, словно существо действовало наугад.

Свет погас, как только оно приземлилось, а теперь оно шарило вслепую. Выходило, что гасит его оно само и в собственной темноте ничего не видит. Отойду я подальше, фонарь, глядишь, опять загорится, и тогда оно, может, прыгнет снова.

Кнопку на фонаре я нащупал и выключил его сам, и в горле в ту же минуту запершило. Я давил кашель, уткнувшись ртом в плечо, пока на глазах не выступили слёзы. Идёт оно на звук или нет, проверять мне совсем не хотелось. Четвёрка висела в шаге от меня, и бить я решил прямо под неё.

Первый удар вышел вялым, и ядро качнулось, но не упало. Оно махнуло руками туда, откуда прилетело, и я отступил, только кулак всё равно прошёл у самого лица, обдав ветром.