Просто Игрок I (СИ), стр. 25

Лежать под этим взглядом Гаранину было просто невыносимо, а тут как раз голова монстра лежала у самых его ботинок, так что он ударил по ней сверху всем весом, раз, другой, третий, пока под кувалдой не хрустнула черепушка.

— Бейте в голову, пока не встали, — сказал Лапин все тем же спокойным голосом.

— Группа, добивать! — старший уже поднялся с колена и смахнул пот со лба. — По одному, в голову!

— Есть в голову! — Рябов поднялся, держась за перекладину, и его голос сорвался на крик.

С топором в обеих руках он пошёл к ближнему каменному, а Белов сполз с матов и растирал предплечье уже на ходу. Сомова подобрала лом, только руки у неё тряслись так, что первый удар соскользнул с головы на доски.

— Не попадаю я, — выдохнула она. — Господи, да не попадаю же…

Второй удар всё-таки пришёлся куда надо.

Каменные тем временем принялись медленно подниматься, и новички переходили от одного к другому, пока те стояли на четвереньках. Последний успел встать на колено, так что добивали его все четверо разом, мешая друг другу и крича под руку.

│ Разрыв закрыт: 100 % │

Над головами у всех четверых первый уровень сменился вторым. Над телами тем временем поднималась зелёная муть и тянулась к тем, кто бил, только старший уже достал из подсумка контейнер и подставил его, так что муть потекла туда.

— Что это? — Сомова с нескрываемым интересом проводила её взглядом прямо до контейнера, но тот резко захлопнулся, из-за чего та вздрогнула.

— Материал для лаборатории, — старший защёлкнул крышку, навесил пломбу и что-то записал в журнал.

Рябов сел прямо на доски и долго не мог разжать пальцы на топорище.

…

Они вышли к пристройке уже в темноте. Мигалки у машин МЧС крутились без звука, и по стене школы ходили синие отсветы. Старший построил группу у минивэна и пошёл по описи принимать инструмент.

Медик задрал Белову куртку вместе с бронежилетом и ощупал синяк во всю ладонь, который расплылся у него на рёбрах.

— Объяснительные до утра по форме, — сказал старший, расписываясь в журнале напротив времени выхода. — Время входа, время выхода, что видели, что делали.

Сомова достала из кармана блокнот и начала писать прямо на колене, пока остальные ещё сдавали инструмент. Гаранин сдал кувалду, расписался и встал обратно в строй, ни о чём не спросив. Про себя Лапин решил вкладываться в него.

Следующая точка ждала его под Калугой, так что, сев в машину, он уже не планировал из нее выходить ровно до точки приезда. Компас в бардачке снова задёргался, как и положено в городе, ведь здесь полным-полно мелких трещин.

Когда он схватил свой телефон, то увидел, что сеть вернулась, правда вместе с десятком сообщений, набравшихся за полтора часа. Первым Лапин открыл отчёт, отправленный в 20:05.

Свою визитку Лапин давал редко, и за каждым, кто её получил, потом присматривали. Присматривали ребята из аналитиков, однако, на что смотрят, они не понимали и писали только то, что видели. Из всех, у кого лежала его визитка, сам по себе вырос лишь один Кондратьев.

«19:34 вышел из подъезда с рюкзаком. Джинсы, ветровка, правая рука в бинте. Ушёл в гаражи, пешком за ним не пошёл, там пусто, заметит. Объехал. 20:02 вижу его у детской площадки возле садика, со стороны дома. Подошёл к горке и пропал. Обошёл площадку, его нигде нет. Жду».

Лапин вчера своими глазами видел пятый уровень над Кондратьевым, вот только ни в одной их базе этого человека не было. Если двадцать первое было у него первым разом, когда он вошел в разрыв, то пятый уровень он взял за двое суток и это без группы, формы и инструмента, а сегодня полез и вовсе с покалеченной рукой.

Этих четверых две недели учили, одели и завели внутрь за руку, а они за всё время не отбили от каменного ни крошки, пока их не уложили на пол.

Предупреждал он Кондратьева по-хорошему, про участкового и про Пахомова, а тот, выходит, услышал из всего разговора одно — что дело надо доводить до конца. Теперь Кондратьев лез туда, где ЦМТР ничего не видит, ведь площадку в сводку никто не внесёт, пока там не начнутся первые признаки выброса, и удержать его было нечем.

Ехать на площадку Лапин не стал. Выйдет Кондратьев на шестидесяти, и через сутки у садика будет то же, что в «Рассвете». Выйдет на ста, тогда и разговор у них пойдёт совершенно по-другому, не так, как в том ТЦ.

«Жди, не подходи. Как выйдет, сообщи», — написал он и убрал телефон.

Глава 10

Я стоял наверху горки сбоку от лесенки, и ждал, пока над краем покажется голова, что произошло почти сразу, так что булава пришлась ей прямо промеж рогов. Рогатого мотнуло назад так, что пальцы у него сами соскочили с перекладины, и он полетел вниз спиной вперёд, прямо на того, кто висел под ним. Второй тоже не удержался, и оба грохнулись к подножию лесенки, да так, что песок брызнул в стороны. Зелёная кровь у первого засветилась на песке, и в её свете было видно, как он один раз дёрнул ногой и затих.

Я посветил вниз, и тусклое пятно налобного фонаря легло на подножие лесенки. Дальше трёх метров батарейки уже не добивали, так что разглядеть удалось только второго, который барахтался под мёртвым и никак не мог из-под него выбраться. Зато остальных выдавали светящиеся кончики рогов, и над каждой парой висела единица. Цифры было видно и без фонаря, только радости от них мало, когда твари подходят со всех сторон.

А вот у качелей огоньков не было вовсе, только над ними ходила вверх-вниз цифра четыре, и в такт ей скрипело железо. Там кто-то качался с той самой минуты, как я вошёл, и слезать, похоже, не собирался. Неужто это ядро там раскачивается, пока остальные прут ко мне?

Задумка у меня, конечно, была совсем другая. Я шел сюда с расчетом, что внутри будет светло, как в гаражах, а попал в такую темень, что без фонаря ни зги не видно. Да и хватило трёх убитых с краю, чтобы «звон» булавы поднял всю площадку, и пошли они на меня всей кучей, а не по одному. Я забрался на горку, думал, хоть тут до меня не достанут, вот только по лесенке они, как назло, лазили, хоть и срывались через раз. Скалолазы, чтоб их.

До того, что барахтался внизу, сверху было не дотянуться. Ноги у меня после подъёма ещё подрагивали, да вот отдышаться твари мне не дали и через минуту снова поползли по лесенке.

Места наверху было немного, перила доходили мне до пояса. С одной стороны поднималась лесенка, с другой спускался скат, и как ни встань, одно из двух всё равно оказывалось за спиной.

Сзади тем временем во всю шуршали ноги рогатых. Лесенку оставлять без присмотра не хотелось, и я повернул голову, отчего пятно фонаря съехало на скат. По нему на брюхе ползла тварь. Она цеплялась ладонями за края, съезжала на полметра и снова лезла. Следом за ней в темноте светилась ещё одна пара рогов.

Тут бы мне нить и пригодилась. Натянул бы её поперёк ската у самого верха, и пусть себе лезут.

Сперва я глянул на лесенку, но там пока было пусто. Булаву я сунул под правую мышку и развёл пальцы, только сияние на них так и не загоралось, как бы не старался. Ману я тянул изо всех сил, и добился лишь того, что погасли витки на рукояти.

Твари не давали мне времени на размышления о том, что теперь делать, и снова принялись ползти вверх, как не в себя. Я выдернул булаву из-под мышки, и рука сразу же просела вслед за ней, ведь без витков ее масса снова увеличилась.

Голова как раз показалась в пятне фонаря, и я ударил сгоряча, не дожидаясь, пока она поднимется повыше. Булава прошла мимо и врезалась в перила, да так, что горка начала вибрировать до самой земли. Рогатый даже не дёрнулся и полез себе дальше, зато к горке потянулись и те, кто до сих пор бродил у песочницы.

Да что ж ты будешь делать то!

Вторым ударом я все-таки попал, и он пришёлся монстру в висок, отчего тот обмяк и на миг повис на перекладинах, зацепившись локтем, потом сорвался и сбил по дороге ещё одного.

Шагнул я было к скату и тут же замер, потому что настил под ботинком скрипнул не хуже качелей. Именно поэтому дальше я переступал у самых перил, чтобы не создавать кучу шума.