Просто Игрок I (СИ), стр. 24

Старший группы, парень девятого уровня, тот самый, что вчера стоял в «Рассвете» у стеклянной стены, дал им дочитать и только потом скомандовал:

— Группа, смирно!

Рябов вытянулся сразу, как положено, остальные вразнобой, а Сомова и вовсе с опозданием. Старший повернулся к Лапину.

— Сергей Дмитриевич, группа в составе четырёх человек к выходу готова.

— Вольно, — сказал Лапин. — Работайте.

Инструмент выдавали тут же, у открытого багажника, под роспись. Старший называл фамилию по журналу, и тот, кого назвали, расписывался и получал то, что за ним записано.

Рябову достался пожарный топор. Сам мужик плотный, с проседью на висках и с животом, который форма прятала плохо. Топор он принял так, будто получал его на складе каждый день, и первым делом проверил, как он сидит в руке.

Артём Белов, широкоплечий парень лет под тридцать, до службы работал охранником в фитнес-клубе и жал лёжа сто двадцать, о чём в минивэне успел рассказать каждому. Кувалду он подкинул одной рукой, как гантель, и перехватил у самого бойка.

Ирина Сомова, бухгалтер из управляющей компании, взялась было за кувалду, оторвала её от асфальта двумя руками и поставила обратно.

— Разрешите другой инструмент?

Старший молча сходил к багажнику и принёс ей лом спасателя.

Кирилл Гаранин был самым младшим в этой сумбурной компашке. Худощавый, с острыми скулами, и с тех пор, как вышел из минивэна, не сказал ни слова. Кувалду он получил такую же, как у Белова, расписался и застегнул куртку поверх бронежилета с первого раза, пока остальные ещё путались в застёжках.

На рукояти у каждого инструмента белой краской был выведен инвентарный номер, а дубинки у всех четверых висели на поясе ещё с базы.

— Имущество казённое, — сказал старший, пока они расписывались. — За утерю будет служебная проверка, так что внутри ничего не бросать.

Белов перехватил кувалду поудобнее и посмотрел на свою ладонь.

— Она что, не скользит? — он провёл рукой по рукояти и, к своему удивлению, обнаружил, что кожа вообще не скользит по дереву, а намертво встала.

— Артефакт со свойством, — сказал старший и в его голосе отчетливо чувствовалась некая гордость.

Когда все расписались, он встал перед ними и заговорил тем же голосом, каким докладывал:

— Работаем по одному, с флангов, бьём только в голову, по корпусу удар не проходит. Перед ними не стоять. Входим за мной, Сергей Дмитриевич замыкающий. Табельное, у кого есть, оставить в машине — внутри оно рассыпается в руках. По команде «Назад» все отходят к стене за спину Сергея Дмитриевича без разговоров. Вопросы?

— Разрешите, — Сомова подняла руку и тут же её опустила. — Если тварь идёт на меня, а сзади стена?

— Уходите вдоль стены, разворачиваются они медленно и, самое главное, не вздумайте шуметь.

— Так точно.

Рябов повторил вполголоса «по одному, с флангов, только в голову», будто заучивал наизусть. Сомова убрала телефон во внутренний карман и застегнула молнию. Гаранин стоял с кувалдой у ноги и ничего не повторял.

Новую партию зелени Лапин всегда принимал сам, хотя хватило бы и любого, кто достиг пятого уровня или выше. Однако эти четверо потом будут ходить под его подписью, а понять, кто из них дорастёт до десятого и поведёт свою группу, а кто так и будет догонять, на занятиях было нельзя. Это решалось только по старинке — через бой.

…

Строка «Войти» загорелась у всех разом. Старший шагнул первым, за ним вошли новички, а Лапин вошёл последним и остался у входа.

Внутри был тот же спортзал, только застыл он таким, каким был днём, посреди урока, из-за чего даже вечером, с отсутствующим светом, помещение выглядело светлым.

Налёт затянул швы между досками и пополз вверх по шведской стенке, а в середине зала доски вспучило жутким горбом. Баскетбольные мячи наполовину вросли в пол. У скамейки валялся мешок со сменкой, и кроссовки внутри слиплись с ним в один серый ком.

Каменных тварей было восемь, и замерли они там, где на уроке стояли бы школьники. Пятеро выстроились шеренгой вдоль белой линии, двое ждали у скамейки, а последний торчал под кольцом. Ростом каждый был ниже любого из новичков, зато в плечах вдвое шире и, пока в зале было тихо, ни один не шевелился.

Сомова дважды оглянулась на собственные шаги, потому что звук от них приходил с небольшим опозданием, отчего складывалось впечатление, будто за ней кто-то шёл.

Старший отошёл к стене, чтобы не мешать, и кивнул.

— Белов, ты крайний справа. Гаранин, заходишь с другого фланга.

Белов уверенно двинулся к шеренге и с каждым шагом прибавлял ходу. Каменные один за другим повернули головы на его шаги, только с места ни один не сдвинулся. Целил Белов в голову, а каким-то образом попал крайнему в плечо, и кувалда отскочила так, что его развернуло боком.

— Да ему будто бы насрать! — Белов затряс онемевшей рукой, а рукоять в другой так и держалась, как приклеенная.

Долго трясти ему не пришлось, потому что каменный неожиданно развернулся всем корпусом и ударил прямо перед собой. Парня сняло с места и отбросило на стопку матов у стены, где он и остался лежать, хватая ртом воздух.

— Белов, доклад! — крикнул старший и его лицо уже сильно напряглось, ведь обычная прогулка в разрыв первого уровня превратилась в нечто опасное.

Парниша что-то просипел в ответ, только разобрать было нельзя.

Рябов стоял ближе всех к шеренге и повторял за старшим «с фланга, только в голову», а сам при этом пятился, пока не упёрся спиной в шведскую стенку. Сомова всё это время стояла посреди зала с ломом в руках и шептала себе под нос, что нужно бить только в голову, а сама лом так и не подняла.

Гаранин тем временем зашёл сбоку ко второму в шеренге и ударил его прямо по виску. Казалось бы, он первым будет, кто замочит тварь, однако кувалда отскочила со звоном, а каменный даже не качнулся и махнул в ответ кулаком. Гаранин чудом успел отступить, но быстро сориентировался и ударил снова. Старший открыл было рот, чтобы скомандовать отход, но глянул на Лапина и промолчал.

Лапин смотрел на этот цирк и прикидывал. Рябов будет делать всё по уставу, дорастёт до шестого-седьмого уровня и там встанет, зато на него можно будет оставить мелкие истончения. Белов силён и лезет вперёд, так что дорастёт, если его раньше не покалечат. Сомова соображает лучше остальных, только ударить пока не может. В целом, оно не удивительно, ведь за две недели этого не исправить. Про Гаранина он ещё ничего не решил.

Тут Сомова отступила на шаг, конец лома стукнул о доски, и стук пошёл по всему залу.

— Сомова, тихо! — бросил старший, только было уже поздно.

Шеренга развернулась на звук и двинулась к ней.

— Мамочки, — сказала она тихо и попятилась, а лом волочился за ней по полу и стучал на каждом шаге.

Тянуть дальше было незачем, поэтому Лапин дошёл до середины зала и применил свой навык.

Воздух разом потяжелел, отчего у всех заложило уши. Каменные сразу же легли пластом, да с такой мощью, что доски под ними с треском выворачивало из пола. Следом легли новички.

Старший опустился на колено у стены и так стоял, упёршись в пол рукой. По его лбу скатывались крупные капли пота, что говорило о том, что навык Лапина удушающе силен. Сомова выронила лом и упала ничком, Рябов сполз по шведской стенке на пол. Малышня кричала во все горло, ведь никто не понимал, что происходит, только вот их крик смешался в мазню и не доходил до подполковника.

На ногах во всём зале остался один Лапин. Горб посреди зала раздавило в щепки, и пол вокруг разворотило сильнее, чем успела бы скверна за неделю. Добивать каменных тварей он не стал, потому что смотреть ему надо было не на них, а на то, кто из четверых первым поднимется и атакует.

Так он держал зал с полминуты, а потом отпустил. Новички начали подниматься, а каменные так и лежали, шкрябая пальцами по полу.

Гаранин встал первым, хотя никакой команды не поступало. Все мысли парня были заняты тем, что перед этим человеком в форменной куртке только что лёг весь зал, и старший в том числе, а тот даже не напрягся — стоял себе и смотрел на них сверху, как на какую-то грязь.