Злодейке тоже нужен Хэппи-Энд. И дракон (СИ), стр. 42

— Я слышал, — хмыкает Блайд.

Повисает тяжелая пауза.

— Вы установили прослушку у нас дома? — севшим голосом спрашивает Адриан.

— Не волнуйтесь, адъютант, ваша личная жизнь мне неинтересна. Только рабочие дела вашего отца.

— Значит, в его кабинете, — бормочет брат.

— Да, и ор был такой, что артефакт, находящийся за закрытой дверью, всё равно среагировал. И я лара Деларис даже понимаю. Если бы я был главой братства Теней и узнал, что моя дочь проследила за мной, чтобы сорвать ритуал...

— Что? — выдыхает Адриан.

Кажется, он тоже не знал всего. Логично, ведь проницательный генерал мог бы что-то выведать у Адриана, или брат мог выдать тайну своей случайной реакцией. К тому же отец явно проверял Адриана, сомневался в нём.

Интересно, насколько много знает Кара?

Блайд и Адриан молчат. Я затаиваю дыхание, сжимая край рубашки побелевшими пальцами, боясь, что Адриан не поверит, или из долга перед семьёй предупредит отца о том, что его раскрыли. Ведь лару Деларис наверняка грозит смертная казнь, если всё вскроется.

— Я ничего не слышал, — наконец, глухо отвечает брат. — Я принес ее вещи. Артефакты, над которыми она работала последние дни. Подумал... если ей придется прятаться, ей это понадобится. Она успокаивается, когда возится с этими своими железками и кристаллами.

У меня щиплет в глазах от неожиданной теплоты. Адриан... Он не станет меня выдавать. Более того, он позаботился обо мне, рискуя собой.

— Спасибо, лейтенант, — тон Вегарда смягчается, в нем появляется уважение. — Ты хороший брат.

— Берегите ее, — тихо, словно смирившись с чем-то, произносит Адриан. — Если с ней что-то случится... если вы ее обидите...

— Мне придется встать в очередь за тобой, чтобы набить себе морду, — усмехается Блайд.

Спустя пару мгновений слышится звук закрываемой двери. Адриан ушел.

Я отхожу от двери и сажусь на край кровати, обнимая себя руками. Значит, отец ищет меня. Значит, он обо всем догадался. Даже если он сомневался тогда, в храме, то когда не нашёл меня дома, всё понял.

Вегард входит в спальню через минуту. Он уже одет в свежий мундир, выбрит и собран, словно и не бегал ночью по лесам и не проводил часы в постели со мной. Но, увидев меня, он меняется. Маска генерала спадает, и он улыбается — той самой улыбкой, которая предназначается только мне.

— Подслушивала? — спрашивает он без укора, подходя ближе.

— Узнавала тактическую обстановку, — парирую я, пытаясь улыбнуться в ответ. — Адриан... он принес мои чертежи?

— Да. Целую сумку твоих, как он выразился, "железок". Он оставил их в гостиной.

Вегард подходит вплотную, садится передо мной на корточки, оказываясь на одном уровне, и берет мои руки в свои большие ладони. Его прикосновение отзывается теплом, появившемся в груди и разливающимся по телу.

— Тебе лучше не выходить сегодня из дома, Элен. Отец ищет тебя, но официально он объявил слугам, что ты приболела и не выходишь из своей комнаты. Кара прикрывает твое отсутствие, хотя и бесится. Это всё мне рассказал Адриан.

— А ты? — я провожу пальцем по его щеке, запоминая черты лица.

— А мне нужно появиться на работе. Сделать вид, что я ничего не знаю о ночном взрыве, и послушать, какие сплетни ходят. Но я оставлю охрану. И Рыжик... я видел, что он бродит где-то рядом.

Он подается вперед и целует меня — быстро, но крепко, с обещанием вернуться.

— Работай, Элен. Отвлекись. Вечером мы придумаем, что делать дальше. Я не дам тебя в обиду.

Когда он уходит, я действительно чувствую себя немного спокойнее. В этом доме стены не давят, а защищают. Принимаю ванну, смывая остатки вчерашнего кошмара, надеваю одно из своих платьев, которые, как оказалось, Адриан тоже захватил (святой человек!), и спускаюсь в гостиную, где оставила сумку с инструментами и записями.

Я погружаюсь в работу с головой. Это мой способ медитации, мой способ не сойти с ума от ожидания. Собираю финальный вариант артефакта с чёрным жемчугом, параллельно дорабатывая схему. Скоро это можно будет показывать королеве... Только сначала выжить и выбраться из этой передряги. Руки заняты привычным делом, соединяют тончайшие серебряные нити, вставляют кристаллы в пазлы, и мысли постепенно упорядочиваются.

Мы с Вегардом, Адриан, Лира, Сандр... Все фигуры на доске пришли в движение. Сюжет книги рассыпался окончательно, и теперь мы пишем свою историю. Опасную, непредсказуемую, но свою. И у меня есть защитник.

За окном ярко светит солнце, поют птицы, создавая иллюзию мира и покоя. Я так увлекаюсь полировкой кристалла, что почти забываю о том, где нахожусь и почему.

Звон разбитого стекла нарушает тишину, заставив меня вздрогнуть.

Я вскрикиваю, роняя инструмент, и отскакиваю от стола. Осколки оконного стекла разлетаются по паркету, сверкая на солнце.

На ковре, среди осколков, лежит камень. Обычный, серый булыжник, обернутый бумагой. Мальчишки хулиганят?

Но что-то подсказывает мне, что это не просто чья-то шалость или случайность. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться где-то в горле.

Дрожащими пальцами я поднимаю камень, разворачиваю бумагу. Это записка. Почерк отца. Резкий, угловатый, полный ярости, буквы словно прорезали бумагу. Приказ.

Метка на руке вспыхивает огнем, таким сильным, что я с шипением хватаюсь за запястье. Боль пронзает руку до самого плеча, заставляя согнуться пополам.

Вот же... Я была уверена, что в безопасности, если не услышу голоса отца. В книгах о метке послушания ничего не было о том, что письменные приказы тоже считаются!

Глава 47

Буквы на бумаге, написанные рукой отца, словно оживают и ввинчиваются в мой мозг.

“Прямо сейчас, как только прочитаешь этот приказ. Иди к гроту. Убей пламенного тигра. Используй камень — он погасит его жизнь. И заставь себя замолчать. Навсегда. О прикажe не должен знать никто”.

Пока я еще осмысляю написанное, приказ начинает действовать, а записка уничтожается. Рука с темной вязью сама тянется к камню, а пальцы обхватывает его. Тело словно чужое, и сейчас до меня доходит смысл слов.

Убить тигра. Того, кто точно будет стоять до последнего на защите грота — он мешает отцу Элен, и Деларис теперь, после побега с ночной сходки, о нем знает. В книге этого не было. В книге Рыжик сыграл большую роль в защите грота.

А теперь... Теперь я своими руками должна убить надежду и помощь. Все это из-за меня, из-за того, что я пыталась поменять сюжет.

“Замолчать навсегда”, — метафорично, в стиле Делариса. Как “довести до конца” и “удовлетворить”. Только “убей пламенного тигра” иначе не трактуешь. Он здесь один, так что вариантов для обхода не остается.

Камень, в котором я сейчас узнаю опасный для волшебных зверей фуррилловый кварц, словно оттягивает руку. Мертвый, холодный, тянущий жизнь, запрещенный.

Ноги сами делают шаг к двери.

Нет.

Меткa вспыхивает болью, будто прожигает до самой кости.

Нет.

В глазах темнеет, но я успеваю дотянуться до браслета, притупляющего боль. Не успела его до конца доделать, это лучше, чем ничего. Он позволяет мне вернуть контроль над телом хотя бы частично.

У меня есть еще дело.

Я шатаюсь и цепляюсь за край стола, чтобы не упасть. Но пальцы, держащие камень, сжимаются даже сильнее. Костяшки белеют. Я должна предупредить. Должна остановить это.

Браслет долго не выдержит, так что надо действовать быстро. Перо. Бумага. Расплывающиеся строчки.

У меня есть секунды, прежде чем боль сломает меня окончательно.

Лире.

“Можешь меня ненавидеть. Но если тебе дорог волшебный тигр, иди к гроту. Ему нужна твоя помощь. Спаси его!”

Руки дрожат. Дыхание сбивается. Я должна... Попрощаться. И предупредить. Не только Элен погибла в книге. И если мне судьба, то он должен остаться в живых. Должен остановить Делариса.

“Я люблю тебя, — буквы неровные, рваные. Клякса. — Не ходи к Вратам. Ты не откроешь их — погибнешь. Ты должен жить. Прошу тебя”.