Злодейке тоже нужен Хэппи-Энд. И дракон (СИ), стр. 28

— Только потому, что вы должны мне еще за тот обед, с которого сбежали.

— Нет, не должен, — возражает он. — Я готовил его вместе с вами. А вот тарелку отдам.

Я вздыхаю и иду за ним. Дом у него... мужской. Темное дерево, тяжелые портьеры, кожаные кресла, запах дорогих книг и все тот же бергамот.

На кухне он и правда достает из буфетницы бумажный пакет.

— Вот. С корицей, — он протягивает его мне. — Но одними булочками сыт не будешь.

— Это на что вы намекаете? — с подозрением смотрю на Блайда я.

— Я был бы нескaзанно рад, если бы вы... повторили тот утренний шедевр.

Я закатываю глаза, но иду к плите. Он не отстает, "помогает" — нарезает сыр для омлета, ставит чайник, но в основном стоит непозволительно близко и мешает, рассказывая какие-то байки о своей службе.

Мы снова ужинаем вместе. И это... на удивление уютно. Тихая кухня, вкусная еда и его низкий голос.

— Раз уж вы снова кормите меня ужином, Элен, я должен отплатить, — говорит он, когда мы заканчиваем с омлетом и переходим к чаю с булочками. — За чашкой этого потрясающего чая я расскажу вам одну занимательную легенду.

“Потрясающего чая”? Да он от скромности не умрет.

— О драконах? — предполагаю я.

Ну логично же — он дракон, наверняка, эта раса тут овеяна кучей всяких сказок.

— О Вратах.

Я замираю с чашкой, недонесенной до рта. Он произносит это легко, как будто действительно рассказывает сказку на ночь. Но... Есть в его взгляде что-то, что заставляет прислушиваться, пытаться понять его цель. А ведь он слишком хитер, чтобы говорить это просто так.

— Есть много сказок, в которых рассказывается о Вратах. Конечно же, в основном о темных, ведь о них знают все. Всего несколько — о светлых, как о чем-то несуществующем. И только одна о том, — Блайд понижает голос, и я невольно подаюсь вперед, — что Врата — это не зло и не благословение. Это шрамы. Два зияющих шрама на теле самого мира, оставшиеся от битвы, которую никто уже не помнит.

Я вся превращаюсь во внимание, стараясь не пропустить ни слова. А меня все больше утягивает в историю.

Один шрам источает хаос. Из него лезет гниль, зло и опасная, отравляющая магия. И чтобы мир не погиб, был выбран род драконов, обреченных вечно держать оборону, пока этот яд не отравит их самих.

Другой шрам — не лучше. Он истощает неконтролируемый поток созидательной силы. Такой, который выжигает все существующее, как если бы солнце оказалось в разы ближе, чем сейчас. Эти Врата охраняли два рода магов. Хранители. Два, потому что рано или поздно наследие прекращалось — магия сводила их с ума. И тогда второй род быстро “подхватывал” несение службы.

Но все это было временным решением, потому что ни драконы, ни маги не могли окончательно закрыть Врата. Все, что могли они сделать — только пытаться балансировать.

Но боги послали пророчество, что родятся два дитя, хранители равновесия, обладающие силой Жизни и силой Покоя, которые в полночь летнего долгоденствия навсегда смогут залечить эти кошмарные шрамы, запечатать Врата.

Блайд ненадолго замолкает, изучающе глядя на меня. Как будто пытается понять, понимаю ли я его, слушаю ли.

— И? Пророчество все еще не сбылось?

— Сбылось, — генерал отпивает чай. — Пару тысяч лет назад.

— Но... Почему же тогда Врата все еще действуют?

— А вот об этом как раз вторая часть легенды, — хитро, но как-то грустно говорит Блайд.

Когда долгожданные дети родились, их с младенчества начали готовить к предстоящей миссии. И вот в предреченную ночь, практически в самый последний миг перед запечатыванием Врат, отравленная темной силой часть драконьей души взбунтовалась. Хранитель убил девушку, а обряд так и не был завершен.

Конечно, весь род драконов-хранителей уничтожили, а темные Врата с тех пор охраняются отрядами под руководством Хранителей светлых Врат. Но это не вернуло к жизни девушку.

— И что? Все? Теперь никакой надежды? — спрашиваю я, понимая, что забыла и про чай, и про булки.

— Ну почему же? Боги оказались милостивы и сказали, что однажды миг выпадет шанс. Но... С тех пор мужчины с даром Покоя и женщины с силой Жизни рождаются в разное время. Они всегда были в шаге друг от друга, но никогда — вместе.

— А когда они рождаются, они знают о том, кто они?

— Мужчины — да. А вот женщины... — он чуть наклоняется ко мне. — После того как именно девушка погибла, боги решили их уберечь. Они о себе не знают, пока их не найдет носитель дара Покоя.

Да что же это такое? Даже боги в этом мире что-то скрывают от женщин. Безобразие, я сочувствую Лире.

— И... вы верите в эту сказку, генерал?

Мы молчим. Атмосфера на кухне сгущается, становится почти осязаемой, наэлектризованной. Я тону в его темных глазах.

— А вы? — тихо спрашивает он.

Блайд протягивает руку и убирает прядь волос, выбившуюся из прически, за ухо. Его пальцы задерживаются на моей щеке, большой палец невесомо проводит по скуле, посылая по телу рой тех самых, чертовых, мурашек.

Он наклоняется. Ближе. Еще ближе.

Я вижу только его глаза, темный омут, в котором хочется утонуть. Чувствую его теплое дыхание не своих губах. Сердце колотится где-то в горле, оглушая.

— Не уходите, — его голос становится хриплым, глубоким. — Останьтесь. На ночь.

Глава 32

Меня бросает в жар. Что греха таить, на секунду я представляю, как было бы хорошо остаться... Сразу вспоминаю ощущение рельефного пресса генерала под моими пальцами. Да и мышцы груди я тоже... недощупала. Но.

Каков наглец! Предлагать такое девушке в этом мире — точно не особо благородный поступок. А как же репутация? Хотя, черт с ней, у Элен ее почти и нет. Но это не значит, что этим фактом надо пользоваться! Думает, я девушка легкого поведения? Как же хочется ударить генерала чем-то тяжеленьким!

— Знаете, лар Блайд, искуситель из вас не очень хороший, — не отстраняясь, шепчу я ему прямо в губы. — Все, что вы сделали, чтобы завоевать мое сердце — два раза купили булочек. Заварили чай. И немного помогли на кухне, хотя больше болтали. Ах, да, еще вы украли тарелку.

— Но я поймал вас, когда вы падали в кусты, — он тоже не отстраняется, а в его голосе слышно откровенное веселье. — И тарелку я верну.

— Вот и верните. Как раз поможете донести до моего дома.

— Попробовать стоило, — произносит Блайд с легким сожалением и откидывается на спинку своего стула.

Я фыркаю и складываю руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. Доверия к генералу все меньше. Я расслабилась, потому что он не сдал меня отцу Элен, сохранил все тайны, но теперь я десять раз подумаю, прежде чем пойду к нему в гости.

— Я вас услышал, эли Элен, буду стараться лучше, — применительно говорит он.

Бросаю быстрый взгляд на Блайда. В его глазах искренность, на лице легкая располагающая улыбка. Ну вот как на него злиться?

Но и поддаваться на его очарование нельзя — это я уже поняла. Надо ему чем-то ответить, так, чтобы он понял, что сделал не так.

— Дело не сколько в старании, сколько в вашем отношении. Вы думаете, я простая как пять копеек?

— Что? — удивляется он.

Понимаю, что выражения надо выбирать. Просто продолжаю свою тираду, надеясь, что генерал не сильно будет задумываться, откуда у дочери Деларис такие странные словечки проскальзывают.

— Точнее, вы думаете, что все женщины не очень сложны, думают только о моде и ими легко управлять? Но допустите на минуту мысль, что вы можете быть неправы, лар Блайд. Просто на миг задумайтесь, верны ли ваши представления.

Мои слова имеют эффект. Генерал задумывается, знать бы еще о чем. Я вздыхаю, смирившись с тем, что вряд ли поменяю характер книжного осла за пять минут, и продолжаю:

— Уже поздно, я пойду. Тарелку можете оставить себе.

Встаю с места и направляюсь к выходу. Генерал догоняет меня, останавливает, взяв за плечи.

— Элен, — его дыхание опаляет ухо. — Я... провожу вас.