Развод в 44. Я отомщу (СИ), стр. 37

На этот раз, дождавшись сигнала, я не жму агрессивно на «отбой», а все же записываю так настойчиво навязываемое мне сообщение:

«Ирэна, твою мать, возьми наконец трубку! Какого хрена ты не отвечаешь мне второй день?! Где тебя носит? Перезвони. Срочно!»

Получается жестко и чересчур экспрессивно, но ничего, потерпит — пусть скажет спасибо, что не матом.

Отбросив телефон на стол так, что он зарывается в бумагах, я поднимаюсь и начинаю ходить по кабинету. Он достаточно просторный, но сегодня мне в нем тесно. И дышать тяжело. Рывком ослабляю удавку галстука — душит.

И я, конечно, знаю причину такого состояния — меня подтачивает дикая мысль: «А что, если она сбежала?»

Решила кинуть меня и удрала с моими деньгами.

Нет. Не должна. Ну не дура же она! Понимает, что за эти деньги я ее из-под земли достану.

Надеюсь, понимает…

Но что тогда? Что?!

Замерев у стола, барабаню пальцами по дереву. Взгляд падает на органайзер, в одном из отделений которого торчат ключи от ее — моего, учитывая, что аренду за него оплачиваю я, — офиса. Хватаю связку и выскакиваю из кабинета.

Раз гора не идет к Магомету…

Но визит в офис ничего мне не дает. Там тоже ни души. Избушка, как говорится, на клюшке. И хоть у меня есть ключ, что мне это даст? Дверь я все же открываю, прохожусь по пустому помещению, и выхожу ни с чем.

Моя дикая мысль перестает казаться не такой уж дикой. Внутренности скручиваются в тугой узел и, больше не медля, я двигаю к Ирэне домой. Давно нужно было это сделать…

Двор-колодец кажется тихим, почти мирным, если вынести за скобки тошнотворное напряжение, свившееся в животе. Я стою у ее подъезда уже минут пятнадцать. Точнее, сижу в машине, выжидая — после того, как сначала позвонил в домофон, потом зашел внутрь с парнем-собачником и несколько раз звонил в дверь с нежелательным, но уже ожидаемым результатом.

И вот я слежу за подходами к дому справа и слева, не находя себе места, как школьник перед экзаменом. Люди приходят и уходят, но нет той, которая нужна.

И вот наконец она появляется. Я с облегчением выдыхаю — не удрала-таки.

Медленно, без резких движений выхожу из машины и застываю рядом, не высовываясь.

Ирэна идет, не глядя по сторонам, держа в руках бумажный пакет из магазина. Одета невзрачно — в простой по типу спортивного костюм. И без макияжа кажется излишне бледной, но мне пофиг, как она выглядит.

Если она реально задумала какую-то крамольную хрень… Макияж станет последним, о чем она будет беспокоиться.

Она замечает меня слишком поздно — уже на подступах к подъезду. Останавливается. На лице калейдоскоп эмоций спектра «испуг» — от нервного покусывания губ до паники в глазах. Но в следующую секунду резко отворачивается и делает шаг в сторону, будто решает притвориться, что не узнала меня.

— Ирэна, — зову я негромко, но с теми интонациями в голосе, которые четко транслируют оппоненту, что я не шучу.

Она замирает, больше не уходит, но и не поворачивается ко мне.

— Почему ты порешила поиграть в молчанку? — подхожу ближе. — Я много раз звонил и оставил тонну сообщений. Ты ответила примерно ноль раз. Что происходит, Ирэна?

— Ничего. Я... - голос у нее хриплый, словно она не разговаривала все эти дни. — Я просто… приболела.

Говорит вроде уверенно, но глаза бегают.

— Это не повод не отвечать на звонки. По телефону простуда не передается, и другие заболевания тоже. Скажи правду, Ирэна. Что случилось? — встаю прямо перед ней. — Прямо сейчас. Не вынуждай меня идти на крайние меры.

Я понижаю голос, но не напряжение во взгляде. Никакой слабины и жалости, пока не узнаю, какого она прячется от меня.

Что именно от меня, уже не сомневаюсь. Но то, что не свалила из города, сбивает с толку.

Пакет у нее в руках дрожит. Она прячет глаза.

— Не молчи, Ирэна. Будет только хуже, — предупреждаю я.

И она как будто решается, встречается со мной взглядом.

— Ко мне пришли какие-то люди, которые знали все. Всю схему. Даты, акты, суммы — все, Андрей.

— Кто пришел? — ее слова не укладываются в голове.

— Люди, — отвечает с нажимом. — Менты или бандиты, не знаю. Из крутых. Сказали, если я не поступлю правильно, они сдадут меня. Что я соучастник. Что мне дадут срок. И статьи называли. Несколько. Я... Я испугалась.

Сердце подпрыгивает и бьется где-то в горле. Или даже в носу. Хрен знает…

— Ты… что-то подписала? — выдавливаю из себя с трудом — горло передавило и связки как перебитые.

Голос звучит хрипло, как после удушья. Это ощущение, накатившее на меня в офисе, вернулось и многократно усилилось.

— Нет, — качает головой, и я облегченно выдыхаю.

— Ну молодец, — но она смотрит так, что у меня внутри все снова обрывается. — Что?..

— Я вывела все деньги, что были на счетах. Перевела им. Прости. Они угрожали мне. Я не подписывалась на срок, Андрей. Это не моя игра. Это ты меня втянул.

Говорит и будто тонет в этом признании — слезы проступают, но она не плачет. Просто стоит, как приговоренная.

Я чувствую, как все внутри сначала гудит, потом глохнет. Звук в ушах пропадает. Мир будто покачнулся и отъехал в сторону. Как поезд с пригородной платформы.

— Ты перевела им все деньги? — переспрашиваю, отказываясь в это верить. — Абсолютно все?

Ирэна кивает, почти неразличимо.

— До последней копейки. У меня не было выбора. Они знали все суммы, каждый перевод. Она... она победила, да?

— Кто она? — не понимаю сразу, но потом меня будто бьют по башке, и все сразу проясняется.

Нет. Только не это!..

— Твоя жена, — подтверждает мою догадку Ирэна.

И говорит что-то еще, но я уже не слышу. В голове только одна мысль, убийственная и беспощадная: Ксюша переиграла меня.

Глава 46. Перемен

Ксения

— А давайте в блонд? Холодный, платиновый. Получится бомба, гарантирую!

Татьяна произносит это с таким азартом, будто предлагает не сменить цвет волос, а сбежать в Италию без обратного билета.

Я хмыкаю — почему бы и нет? Новая жизнь, новая я… Когда-то я была блондинкой и знаю — мне идет этот цвет, подчеркивает легкую смуглость кожи. Но сейчас я не чувствую себя готовой на столь кардинальные перемены. Мое сердце их не требует.

Пока нет. Может, позже…

Глядя на нее сквозь зеркало, я качаю головой. Не энергично, но решительно.

— Сегодня ограничимся стрижкой, — смягчаю отказ улыбкой.

— Стрижка так стрижка, — с небольшим сожалением тянет она, принимаясь расчесывать и закалывать мои волосы зажимами. — Просто в блонде стрижка, которую вы хотите, будет смотреться особенно круто. Но и с вашим цветом будет огонь — я обещаю!

Я вновь улыбаюсь — ничуть не сомневаюсь.

Татьяна работает уверенно, ловко, ножницы щелкают ритмично, словно исполняют какой-то парикмахерский бит. И в этом есть что-то почти медитативное. И символичное. Словно это не процесс, а ритуал. И появляется ощущение, что Таня не просто срезает мои длинные волосы, а избавляет меня от прошлого. От того, что тянулось за мной, цеплялось, связывало меня с Андреем. И я настолько проникаюсь этим, что действительно, с каждым отстриженным локоном чувствую себя свободнее.

Когда Таня, отключив фен и сняв с меня пеньюар, поворачивает мой стул к зеркалу, я смотрю на себя и замираю.

Поразительно — в зеркале вроде все то же лицо, но ощущения и образ совсем другие. Четче скулы, открыта шея. Ново. Свежо. По-женски строго — то, что надо. Эта новая я, что смотрит на меня в отражении, мне нравится. Очень. Выгляжу ли я моложе? Определенно. Но главное — живее. И, странное дело, красивее. Или просто… я наконец вижу себя?..

— Спасибо, — произношу тихо, но искренне. — Таня, вы — волшебница.

Она смеется, но по глазам видно, что довольна.

— Всегда пожалуйста. Клиентам — как себе.

Расплачиваясь у администратора, оставляю мастеру щедрые чаевые. От души. Тот случай, когда результат превзошел все ожидания, и никаких денег за него не жалко. Тем более, теперь они у меня есть.