Развод в 44. Я отомщу (СИ), стр. 16
— Вам нужно помочь попасть в квартиру? — вставляет он.
— Нет. В квартиру я уже попала. Это было несложно. Полагаю, и муж не сомневался, что я попаду, просто, видимо, он думал напугать меня этим и заставить передумать.
А также дать понять, на чьей стороне Алиса.
В глазах Алексея мелькает легкий интерес. Не слишком сильный — явно, он слышал подобное не раз. Даже наверняка может рассказать мне истории и похуже.
— А вы можете передумать? — спрашиваю, пристально глядя мне глаза.
Мои сразу вспыхивают негодованием и возмущением — пришла бы я к нему, если бы хотела передумать?!
— Я спрашиваю потому, что должен знать, — он делает небольшую паузу. — Очень часто — я вам скажу, гораздо чаще, чем вы можете представить, — супруги примиряются. И это почти всегда становится проблемой для тех, кто поддерживал их в разводе. Поэтому ответьте, пожалуйста — есть шанс, что вы передумаете?
Я не сразу отвечаю. Не потому, что колеблюсь — просто его вопрос цепляет. И немного пугает то, что многие не доводят разводы до конца. Наверное, это и правда так. Но это не мой сценарий.
Муж ведет себя очень грязно, сейчас даже хуже, чем когда я застала его за изменой. Сейчас он пытается диктовать мне условия, он настраивает против меня мою дочь, а такое… не прощают.
— Нет, — говорю я твердо. — Примирения между нами не будет.
Алексей чуть кивает, не разрывая контакта глазами со мной. Как будто хочет увидеть в них, правду я говорю или нет. Интересно, чтению по лицам где-то учат или это наработанный опыт?
— Хочу, чтобы вы понимали — даже если бы вы ответили «да», мы не отказались от вашего дела.
Я смотрю на него прямо.
— Я понимаю. И решения своего тоже не изменю.
— Хорошо. Чего конкретно вы хотите?
Вот он, этот вопрос, которого я так ждала.
Рассказывать предысторию — наш анамнез, — было легко, потому что это голые факты, а переходить к главному страшновато.
Во рту у меня резко пересыхает и приходится облизывать губы, чтобы продолжить говорить.
Вновь нервно провожу языком по губам и медленно выдыхаю.
— Я хочу не просто развестись с мужем. Я хочу его проучить и оставить ни с чем. Хочу забрать у него все.
На лице Алексея не приходит в движение ни один мускул. Он так же беспристрастен, как в начале разговора, тогда как в моей голове звучит музыка из хоррор-фильмов — тудудуду…
— Вот для этого мне нужна ваша фирма, — заканчиваю я, перепасовывая ответ ему.
Алексей кивает и говорит уверенно и деловито — это то, в чем он чувствует себя как рыба в воде.
— Чтобы узнать слабые места вашего мужа, мне нужно выяснить о нем все, — он подчеркивает слово «все», четко расставляя акценты: — И это не фигура речи, Ксения. Абсолютно все.
Я понимаю, что он имеет в виду — узнавая все о муже, они могут узнать что-то лишнее и обо мне. По спине проходит легкий холодок., но не страха — мне-то чего бояться и скрывать? — а решимости.
Я готова. Именно для этого я и пришла сюда — чтобы дать им полный карт-бланш. Чтобы они помогли мне сделать так, чтобы Невоструев пожалел о своем решении.
Не изменить мне, нет — за это я ему даже благодарна. Иначе как бы я узнала, что мой муж — полное дерьмо?..
Я хочу, чтобы Андрей пожалел, что объявил мне войну.
— Я расскажу все, что знаю, — отвечаю с готовностью.
Яшкин смотрит на меня, чуть прищурившись. На губах появляется легкая, почти незаметная улыбка — как у человека, который ожидаемо услышал именно то, что хотел.
— Этого будет недостаточно.
Он ставит предплечья на стол, сцепляет пальцы в замок и, чуть подавшись вперед, спрашивает низким голосом:
— Мы будем узнавать своими методами, чтобы узнать все, чего не знаете даже вы.
— Установите слежку за ним? — спрашиваю, не удержавшись, но тут же одергиваю себя — он мне этого не скажет.
— Если понадобится, — уклоняется он от ответа. — От вас мне нужно, чтобы вы обозначили лимиты.
— Какие лимиты?
— За которые заходить нам не стоит. Если мы узнаем, что ваш муж замешан в чем-то криминальном, каких-то мошеннических схемах и прочем — продолжаем ли мы копать в этом направлении или сворачиваемся? Иными словами — готовы ли вы пойти так далеко, чтобы посадить своего мужа?
Я долго смотрю на него, потом согласно хлопаю глазами:
— Готова.
А мысленно добавляю «я готова на все».
Глава 20. Пластырь
Этот момент ответ «Готова!» крутится в моей голове всю дорогу домой.
Я проговариваю его про себя, пытаясь понять, не прозвучал ли он слишком жестко или слишком пафосно, боюсь, не сложится ли у Алексея мнение обо мне, как о грубой, беспринципной и мстительной стерве. Но быстро отмахиваюсь от этих мыслей — неважно, кто и что подумает, я не позволю Невоструеву — и кому-либо другому — делать из меня девочку для битья. Я себя не на помойке нашла, и поступать так, как он со мной сегодня, не дам.
И да, я готова отвечать так же и даже хуже.
Вернувшись домой, прикладываю палец к сенсору на ручке и чувствую легкое замирание внутри. На одно короткое мгновение в груди беспокойно екает — а что, если снова не сработает? Что, если, пока меня не было, Невоструев еще что-то нахимичил с замком, и я снова не попаду?..
Но замок мягко щелкает и разблокируется. От сердца сразу отлегло, и я запоздало осознаю, насколько беспочвенным был этот мимолетный страх — я попросила инженера не только вернуть мне доступ, но и сделать так, чтобы только я могла менять настройки замка. И да, у меня теперь есть их умное приложение, так что любая попытка вмешаться в настройки или выломать замок — что меня бы уже даже не удивило — тут же отобразится уведомлением на моем телефоне.
Уведомлений не было, значит, не может быть и сюрпризов.
Нажав ручку, я вхожу.
В прихожей не задерживаюсь — в ней темно и тихо. По характеру тишины я сразу понимаю, что дома опять никого. И, скорее всего, никто и не приходил. Все точно так, как было, когда я уходила. И, в отличие от вчера, когда я названивала Алисе, сегодня я ничуть не расстроюсь, если оба они так и не появятся. Устала быть хорошей для всех вопреки их ко мне потребительскому отношению.
Я не стала опускаться на уровень Андрея и блокировать ему и дочери вход в квартиру — это глупо и мелочно, я так не действую. Это не мои методы.
Пройдя по дому, еще раз убеждаюсь — нет, никого не было. И даже проскользнуло такое дикое ощущение будто никого не было уже давно. Знакомая обстановка вдруг показалась какой-то неживой, как будто искусственной — как декорации в театре. Этакая застывшая сцена, в которой никто не живет по-настоящему.
Отмахнувшись от этого ощущения, иду на кухню и заставляю себя съесть пару хлебцев с тунцом и авокадо несмотря на то, что ни есть, ни даже пить по-прежнему не хочется. Но я сказала себе «надо», поэтому пересиливаю себя и упрямо жую.
Запиваю свой завтрак, обед и ужин чаем, когда оставленный в сумке в прихожей телефон начинает звонить.
Это входящий видеозвонок. От Ани…
Я глубоко вдыхаю прежде, чем ответить — она еще не в курсе последних «новостей».
Или, наоборот, уже в курсе, именно поэтому и звонит.
— Мамочка, привет, — голос теплый, нежный, обволакивающий.
Такой родной, что у меня сразу щемит сердце.
А по ее открытой улыбке и счастливым глазам вижу — она ничего не знает. Ни один из предателей ей не позвонил, не рассказал о своих подвигах. Ну да, хвастаться им нечем…
— Привет, — широко улыбаюсь ей. — Как дела?
— Нормально.
— Нормально? Почему не хорошо? — пытаюсь пошутить и получаю «ответ»:
— Потому что ты давно не звонила. Совсем забыла про меня, — дочь капризно дует губы, но не выдерживает и смеется.
Аня никогда не была капризной, никогда не ныла и лишнего не требовала — была просто идеальным ребенком. И я всегда считала, что Алиса дана мне в противовес, чтобы я узнала, какими трудными могут быть дети.
Но, кажется, с противовесом Вселенная переборщила…