Цена вечности (СИ), стр. 44

Потом он обернулся ко мне и слегка поклонился.

— Буду рад видеть вас, барон, на презентации моего нового творения. А после с удовольствием покажу вам лабораторию профессора, как и обещал.

Я молча кивнул, потому что ничего хорошего от его творения не ждал.

Обратно Ласкин вёл газетчиков быстро и про портреты больше не вспоминал. Лиза шла с газетчицей в тёмном жакете и что-то ей негромко отвечала.

В коридоре у поворота к зимнему саду висело высокое зеркало в золочёной раме. Я отстал от остальных на несколько шагов и остановился перед ним поправить сюртук.

Побег сирени под воротником у Сеньки отозвался мне совсем близко, из густой тени под подзеркальным столиком. Парень весь последний час ходил по дому за нами следом.

— План меняется, Сенька, — сказал я одними губами, разглядывая в зеркале свой воротник. — Книгу оставь. Внизу, на дальней койке у стены, лежит профессор. Вынеси его.

Тень под столиком шевельнулась, и оттуда долетел тихий шёпот.

— Барин, я живого человека в тень ни разу не таскал. Не знаю, выйдет ли.

— Другого способа вытащить его незаметно у нас нет.

— А ежели не выйдет?

— Пробуй, — сказал я и добавил совсем тихо: — Человеческая жизнь куда дороже книги.

— Сирень-то ваша у меня под воротником колется, — пожаловался шёпот. — Всё время, пока я по дому лазил.

— Значит, работает. Иди.

Тень помедлила, а потом растеклась по полу и пропала за плинтусом.

— Сева? — Лиза выглянула из-за поворота. — Тебя ждут.

— Иду, — ответил я и в последний раз одёрнул сюртук перед зеркалом.

Пока мы были внизу, под куполом зимнего сада успели многое переставить. Кресла с пациентами отодвинули к стенам, а посреди сада, между апельсиновыми деревьями, теперь стояла стеклянная капсула в человеческий рост.

Стёкла удерживала медная рама, а сверху её венчал старый стеклянный колпак для орхидей, взятый из бывшей графской оранжереи. Сбоку в стекле была дверца, а под капсулой стоял тяжёлый постамент из чёрного дерева с выдвижным ящиком.

Эрдман сидел в первом ряду кресел, прямо перед капсулой, закинув ногу на ногу. Он кивнул мне любезно и спокойно, и от вчерашнего бала на его лице не осталось и следа.

Газетчиков рассадили полукругом, и двое оставшихся наверху уже успели занять лучшие места. Мы с Лизой сели в кресла с краю, и парень из «Курьера» пристроился рядом с нами.

Виктор с Данилой стояли у дверей сада, там же, где я их оставил. Данила держал правую руку в кармане, сжатую в кулак, и при виде меня коротко кивнул.

Ласкин вышел к капсуле и встал рядом с ней, положив ладонь на медную раму. Эрдман тут же поднялся и встал по другую сторону.

— Господа, — начал Ласкин. — Вы видели, как мы заботимся о тех, кому некуда больше пойти. Теперь я покажу вам то, ради чего наша лечебница и существует. Настоящее чудо магической мысли!

— Плод многолетних исследований токов, — добавил Эрдман и коснулся кристалла у себя на цепочке.

— До сего дня, господа, курс у нас был доступен немногим, — продолжил Ласкин. — Отныне зачерпнуть себе новые годы сможет куда больше людей. И стоить это будет куда дешевле. Буквально: желающие смогут купить кристалл с нашей магией в аптеке. А как она работает — вы сейчас сможете увидеть.

Газетчики заскрипели карандашами, а в креслах у стен оживлённо зашептались. Одна из дам в шляпке прижала руки к груди.

Если годы станут дешевле, покупателей станет втрое больше. Значит, внизу, под сводами, понадобится втрое больше коек. Или же…

— Ваше превосходительство, — Ласкин повернулся к генералу. — Прошу вас.

Генерал поднялся из кресла, крякнув, одёрнул бархатный халат и под аплодисменты шагнул к капсуле. Дверца за ним закрылась с мягким щелчком.

Ласкин положил руку на постамент, и внутри капсулы вспыхнуло зелёное свечение. Сперва оно лишь теплилось у дна, потом заполнило капсулу целиком, скрыв генерала из виду.

Апельсиновые деревья вокруг капсулы дрогнули. Я почувствовал, как из деревьев вместе с соками уходит сила, и листья на ближнем дереве свернулись трубочкой и пожелтели.

Синева под браслетом полезла вверх.

У входа в сад Виктор выпрямился у колонны и упёрся в неё ладонью. Он уставился в пол, и лицо у него стало тяжёлым и мрачным. Магу земли второе зрение ни к чему, тягу из земли он чует ногами.

Лиза вцепилась пальцами в подлокотник кресла и смотрела на апельсиновое дерево у капсулы. Листья на нём жухли один за другим, и пара сухих плодов сорвалась с ветки и покатилась по мрамору.

— Сева, деревья, — прошептала она. — Ты видишь?

— Вижу, — ответил я вполголоса. — Не смотри на них долго. Смотри на генерала.

Газетчик из «Вестника» оторвался от блокнота и проводил глазами покатившийся апельсин. Потом пожал плечами и снова уткнулся в записи.

Зелёное свечение гасло долго и неохотно, и стекло понемногу прояснялось. Стеклянная дверца открылась, и генерал шагнул наружу, на мрамор.

Усы у него потемнели, и спину он теперь держал прямо, по-строевому. Лет на десять генерал помолодел, не меньше, и в зале ахнули в один голос.

— Господа! — генерал расправил плечи и рассмеялся звонко и молодо. — Да я хоть сейчас в седло!

Газетчики повскакивали с мест, и дама в тёмном жакете первой бросилась к нему с блокнотом. Старик с бакенбардами уронил карандаш и полез за ним под кресло.

Я спросил раньше, чем газетчики успели открыть рты.

— Как такое возможно, Ипполит Маркович?

Ласкин обернулся ко мне с широкой приветливой улыбкой. Именно этого вопроса он от меня и ждал.

— Уникальная технология, барон, — ответил он. — Установка преобразует природную силу в годы, отпущенные человеку. Генрих Густавович посвятил этому десять лет.

— Токи природы, барон, — вставил Эрдман. — Всё дело в токах.

— И что служит преобразователем? Или же снова это ваш секрет? — прямо спросил я.

Газетчики притихли и повернулись к Ласкину вместе со стульями. Парень из «Курьера» замер с карандашом над раскрытой страницей.

— Я никогда этого не скрывал, барон, — сказал Ласкин. — Извольте, я покажу преобразователь. Уникальная вещь. Больше нигде вы такой не сыщите.

Он вытянул из-под жилета цепочку, и на ней качнулся его собственный кристалл, мутный, с зеленоватой сердцевиной. Ласкин вставил кристалл в гнездо на постаменте и повернул его.

В постаменте щёлкнуло, и выдвижной ящик медленно пополз наружу. Из щели повалил зелёный дым и стёк по чёрному дереву на мраморный пол.

Синева под браслетом рванула от локтя к плечу, и левая рука онемела до самых кончиков пальцев. Камни в ящике узнали меня раньше, чем я успел их разглядеть.

Ласкин разогнал дым ладонью и поднял ящик, чтобы видели все.

На тёмном бархате лежали два зелёных камня, и я сразу узнал глаза Тумалинской твари.

Глава 16

Камни лежали на тёмном бархате. Левая рука безвольно висела, пальцы почти ничего не чувствовали. Паршиво, чёрт возьми.

Выходит, профессор Гладышев всё это время мне лгал? Я перебрал в памяти разговор в дворцовой гардеробной, его глаза поверх очков и кашель, которым договор перехватил ему горло на полуслове.

Старик говорил со мной тогда совершенно искренне. Будь он предателем, его бы сейчас не уложили внизу умирать на казённой койке у стены.

Сказал он мне ровно то, во что верил сам, а обвели его вокруг пальца так, что он ничего не заметил. Ни атлас с выпотрошенными страницами, ни пустой ларец, ни обыски у ворот не помогли: камни всё-таки нашли себе нового хозяина. Причём освоиться у него успели всего за одну ночь.

Останься старик в университете, а камни там под присмотром, возможно, ничего этого и не случилось бы.

Только судить человека за желание пожить подольше я права не имел: ведь и сам проживаю здесь вторую жизнь.

Да и в университете камни рано или поздно дотянулись бы до какого-нибудь студента, сильного и недальновидного. Здесь они сразу попали в руки самым алчным людям империи.