Пожинать и сеять (ЛП), стр. 65

Но придёт ли он?

Осторожно, затаив дыхание, она протянула руку и коснулась полированного обсидиана. Стекло оказалось тёплым — в точности как прежде, словно его весь день продержали под полуденным солнцем.

— Мистер Ночь, я взываю к вам. — И после секундного колебания шепнула: — Пожалуйста.

Она до смерти боялась, что зеркало не признает её. Что дни разлуки и вмешательство Флориана превратили их в чужаков. Однако тёмная гладь тут же пошла рябью под её пальцами — смоляной, густой и столь пугающе знакомой.

Эда облегчённо выдохнула — и в следующую же секунду окаменела.

Голоса.

Она резко крутанулась на пятках к выходу. Нет. Только не сейчас!

Паника взметнула пульс до безумного звона в ушах. Обогнув саркофаг, она юркнула за каменную тумбу, подтянув колени к самому подбородку. Спустя удар сердца дверь усыпальницы с грохотом распахнулась настежь. Эда зажала рот ладонью. Кровь набатом стучала в висках. Дерьмо. Любому вошедшему сразу станет ясно, что здесь кто-то побывал — или прячется прямо сейчас. А бежать ей было некуда.

Тишина. А затем над сводами раскатился голос, который она ненавидела пуще всех на свете:

— Не вынуждайте вытаскивать вас силой, мисс Шоу. Позор падёт исключительно на вашу голову.

Он же ушёл из сада. Мы сами видели, как он уходил. Эда зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Плащ. Плащ спасёт меня. Быть может, они ограничатся лишь беглым осмотром? Если сидеть тише воды, не шевелиться, не дышать…

Фейн тяжело вздохнул:

— Взять её.

У Эды перехватило дыхание. По маленькой зале гулким эхом раскатился топот множества сапог. Она успела лишь выхватить кинжал, когда над её укрытием нависли тяжёлые тени. Белые и бурые рясы, стальной блеск обнажённого клинка, тянущиеся к ней цепкие руки.

Она метнулась вперёд, как сжатая пружина.

Клинок Эды вспорол ближайшую ладонь, сорвав с чьих-то губ отборное ругательство. Её окружили не меньше четырёх рослых мужчин — все в одеждах духовного звания. И все вооружённые до зубов. Эде ещё ни разу не доводилось видеть церковников, сжимавших боевое оружие со сноровкой бывалых наёмников, — впрочем, клириками эти головорезы наверняка и не являлись.

Она полоснула сталью наугад по нависшим над ней лицам. Тяжёлый удар кулака под дых сложил её пополам от парализующей, дикой боли. Эда захлебнулась кашлем от удара.

Её рывком вздёрнули на ноги, заломив руки по обе стороны. Ещё один держал её на мушке взведённого арбалета. Волоча сапоги по камням, они протащили её вокруг саркофага и швырнули к ногам Фейна, словно овцу на заклание. Стоя на коленях, Эда с яростью проклинала предательские слёзы, брызнувшие из глаз, пока её выворачивало от боли в отбитом животе. Превозмогая дурноту, она заставила себя вскинуть подбородок и с ненавистью впериться в епископа.

Фейну потребовалось мгновение, чтобы его взгляд сфокусировался на ней. Он медленно моргнул:

— Искусный трюк. Неужто сама скроила эту забавную накидку? Пожалуй, ты и вправду ведьма.

По его знаку дюжие молодчики с силой сорвали Плащ с её плеч. Двое стражей встали у входа за спиной клирика, положив ладони на спрятанные под сукном рукояти клинков.

— Вы оказались ещё большим богохульником, чем я смела предполагать, — прохрипела Эда, с трудом втягивая воздух. — Осквернить могилу святого заступника и нарядить наёмных душегубов в одеяния верных чад Церкви? Не спускай вы исчадий на невинных детей, я была бы искренне потрясена.

Улыбка Фейна натянулась струной. Он нервно потёр массивный золотой перстень:

— Какая настырная, докучливая крыса. И до чего дерзкая. Ты всерьёз возомнила, будто способна сговориться с такими выродками, как Северин Лич, в наивной надежде перехитрить меня? Я почёл это за оскорбление, а вот его эта затея, признаться, изрядно позабавила.

Кровь Эды заледенела в жилах. Лич… заодно с Фейном?!

Нет. В этом нет ни капли смысла! Лич жаждет забрать зеркало себе!

— Он предупредил вас, что я ищу Врата?

— Буквально в самый последний миг, как видишь. Шустро же ты перебираешь лапками.

Мысли в голове понеслись бешеным вихрем. Это значило лишь одно: Лич вовсе не собирался являться за артефактом. В трактире «Рыцарь и плут» Кита никто не ждал. Главарь трущоб предпочёл сдать Эду епископу с потрохами, позволив Фейну защитить тайник. Но ради чего?!

— Не строй столь озадаченную мину, мисс Шоу. Ты далеко не так умна, как себе внушила. — Он опустился на корточки и с жестокой силой сжал её челюсть в пальцах. Эда дёрнулась было от боли и отвращения, но арбалетчик тут же ощутимо ткнул её остриём болта под лопатку. — Когда твоя демоническая шавка вернётся за тобой, шлюха, мы встретим его во всеоружии.

Сердце Эды ухнуло в пропасть. Она вспомнила. Мистер Ночь пообещал Фейну невиданную щедрость, если тот сумеет убить Кита! Думай, Эда, думай! Лич оказался предателем, но если ей удастся продержать епископа здесь ещё хоть немного, подоспевшая Тенелль сможет схватить его с поличным!

— Ты и волоска с его головы сбить не сможешь, святоша, — прошипела она прямо ему в лицо.

— О, смею не согласиться. Насколько мне ведомо, даже демоны трепещут перед исчадиями, а уж эти твари беспрекословно повинуются моей воле.

— Чужой силе, к которой ты примазался, — Эда хищно оскалилась. — Ты клеймишь меня шлюхой, но готова побиться об заклад: ты сам встанешь на карачки в ту же секунду, как мистер Ночь велит тебе…

Хлёсткая пощёчина наотмашь вышибла воздух из её лёгких. Щека взорвалась ослепляющей болью, однако Эда, сама от себя не ожидая, вдруг звонко расхохоталась ему в лицо. Похоже, попала в самое больное место.

Голубые глаза Фейна безумно округлились, налившись первобытной ненавистью. Он снова занёс тяжёлую руку для удара.

В ту же долю секунды когтистая пепельная лапа железными тисками перехватила его за запястье. Фейн судорожно дернулся от дикого, парализующего ужаса.

Глаза мистера Ночи были в точности такими, какими она помнила их все эти годы: мертвенно-холодными и сияющими, подобно расплавленному жидкому серебру.

— Здравствуй снова, — вкрадчиво пропел демон шелковистым голосом. — Здравствуй, сладкая Эда.

Глава 25

Ей столько всего хотелось высказать ему в лицо: как ты мог так поступить, зачем, неужели я для тебя вообще хоть что-то значила? — но все слова разом испарились, стоило мистеру Ночи опуститься на корточки и коснуться пальцами её сохнущих слёз. Подушечки его пальцев оказались обжигающе тёплыми, несмотря на весь его зимний, студёный облик.

Её с сокрушительной силой швырнуло в прошлое. Тёмная спальня, таинственная ласковая улыбка.

«Всё будет хорошо».

«Вы обещаете?»

«Я знаю это».

— Девка спуталась с тем самым демоном, которого ты ищешь! — выпалил Фейн. — Он явится за ней, понимаешь? Я нашёл его для тебя!

— И всё же сюда позвала меня она. — Глаза мистера Ночи лениво скользнули в сторону епископа: — А не ты.

Челюсть клирика судорожно дёрнулась. За его спиной наёмники, ошарашенно тараща белки, попятились прочь за порог усыпальницы.

— Какая разница, чего она хотела?! Быть может, она призвала тебя лишь затем, чтобы вымолить пощаду для своей жалкой шкуры!

— Не думаю. — Взгляд мистера Ночи замер на пылающей щеке Эды: — Отпустите её.

Двое стражников, стискивавших её локти, мгновенно разжали пальцы. Эда с силой потёрла шею, где ещё саднило содранное застёжкой плаща горло. Слова рванулись из её груди подобно обжигающему урагану:

— Как ты посмел предать нас?!

Под каменными сводами склепа раскатилась вся накопившаяся в ней чёрная горечь. Казалось, это яростное обвинение ошеломило каждого в зале — за исключением самого обвиняемого.

Мистер Ночь даже глазом не моргнул:

— Я вас не предавал.

— Клинки увели Бена и Лори! Чуть не сцапали меня! А ты даже пальцем о палец не ударил, чтобы остановить их!