Пожинать и сеять (ЛП), стр. 55
— Ты правильно сделал, что остался. Здесь вы в безопасности. — Она с замиранием сердца перевела взгляд на Лори: — С ним всё будет в порядке?
Робин поджала губы:
— Укус слишком глубок. Я вычистила и прижгла рану так тщательно, как только смогла, но я не целительница. Да будь я хоть трижды врачевательницей…
Лори со свистом втянул воздух сквозь зубы. Глаза его налились кровью, лицо посерело. На столе громоздились бутыль янтарного пойла, пропитанные бурой сукровицей тряпки и длинная штопальная игла с окровавленным кончиком. Желудок Эды сжался от тошноты.
— Лори?.. — Она опустилась на колени рядом с лежанкой и судорожно сжала его слабую ладонь.
— Она пытается сказать, что я могу остаться без ноги, — прохрипел он сорванным голосом. Его воспалённые белки скользнули к фигуре Робин: — Или сдохнуть. Я ведь прав?
— Ни то, ни другое пока не предрешено, — отрезала старуха. — Ты вполне можешь выкарабкаться без потерь.
Слова повисли под потолком каюты пустопорожним, зыбким утешением. Эда коснулась губами влажного лба брата и ушла в тесную умывальню Робин, отчаянно стремясь смыть с кожи въевшуюся грязь, пот и копоть. Переодевшись в чистую рубашку, купленную Китом, она поднялась обратно на палубу. Робин перехватила её взгляд и выразительно кивнула на дверь каюты. Бен и Эда вышли следом за ней в ночной сырой воздух.
Кит сидел на фальшборте, вернув себе человеческий облик — если не считать расплавленного огня в глазах. Он наконец-то накладывал плотную повязку на собственное предплечье. Взгляд Бена, упёршийся в демона, мог бы на таком расстоянии плавить железо, однако Кит даже бровью не повёл. Он лишь молча слушал, как Робин глухо объясняла:
— Парень потерял слишком много крови. Я щедро забила рану ядрёными вытяжками и крепко заштопала края, так что без ноги он не останется — если только внутрь не проникнет зараза.
Эда до боли прикусила губу:
— Ты думаешь, начнётся заражение?
— Я мало смыслю в целительной магии. И боюсь, моих жалких снадобий недостаточно, чтобы нейтрализовать яд от зубов исчадия. Они омерзительны сами по себе, но у смертного тела нет никакой природной защиты от их тлетворной желчи.
Бен с силой потёр ладонями лицо:
— А что насчёт пиявок? Лекарь на нашей улице ставит их, чтобы вытянуть из жил дурную кровь.
— Пустая трата времени. Впрочем, сдаётся мне, так называемые учёные мужи из медицинских коллегий Уэсланда сочли бы моё мнение сущей ересью.
— И что прикажете делать? Просто сидеть сложа руки и ждать, пока ему не станет хуже?!
— На данный момент это всё, что в наших силах.
Воцарилась тяжёлая, гробовая тишина. Вдали потрескивали костры речников, долетали хмельные переклички с соседних баркасов. Вода мерно и сонно билась о борт «Орианы».
Даже посреди смертельной опасности в стенах цитадели Эда чувствовала себя окрылённой — ведь она снова видела братьев живыми! Знала, что действительно вырвала их из лап палачей. Но теперь тот же самый удушливый, раздавливающий ужас навалился на неё с новой силой — точно так же, как в ту секунду, когда зубы твари сомкнулись на голени Лори. Неужели так будет всегда? Каждая выстраданная победа будет оборачиваться новым, ещё более кошмарным капканом? Она готова была безропотно принять собственную смерть, лишь бы знать, что её братья целы и невредимы. Но если Лори… если он…
— Это моя вина, — прошептала она, глядя в мутную темноту реки невидящим взором. — Мне следовало с самого начала вывести епископа на чистую воду, доказать, что мы невиновны. Освободить вас по закону! Но я так боялась, что ничего не выйдет, боялась упустить время… Я просто… я просто хотела спасти вас от петли, а теперь Лори…
— Тебе не за что просить прощения.
Голос Кита прозвучал совершенно неожиданно. Эда резко обернулась и наткнулась на его хмурый, потемневший взгляд:
— Ты и без того принесла слишком много жертв ради чужих жизней. Не смей взваливать на свои плечи ещё и это чувство вины.
Бен мгновенно окаменел:
— Ты смеешь рассуждать о её жертвах? Что именно она отдала тебе за твою помощь?! Сколько лет?!
— Бен, не надо…
— Отвечай мне! Сию же секунду! — Он яростно шагнул к ней: — Ты заключила с ним Пакт! Не вздумай отпираться! С какой ещё стати демону помогать тебе?!
Эда сжалась под тяжёлым прессом его гнева и разочарования — как сжималась всегда. Но она только что едва не потеряла его навсегда! Она не собиралась каяться за сделку с Китом. Спасение семьи стоило любой цены.
— Я поступила так, как была обязана поступить. И случись всё снова — поступила бы точно так же!
Бен шумно, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы:
— Сколько лет, Эда?!
Горло перехватило спазмом. Обжигающий стыд и первобытный страх вышибли из глаз злые слёзы.
Кит ответил за неё:
— Пятьдесят.
У Бена от шока отвисла челюсть. Он переводил ошарашенный взгляд с одного на другого; его ореховые глаза заблестели от слёз ничуть не меньше, чем у сестры:
— Пятьдесят?.. Блять. Блять, Эда…
— Мне нужна была помощь, — прошептала она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Я не знала, как ещё спасти вас. И я ни о чём не жалею.
— А следовало бы, чёрт тебя дери! — Его щёки налились багровой яростью, но Эда видела стоящее за ней слепое отчаяние. Он был в панике. Его сердце разрывалось на куски. Впрочем, от этого выдерживать обрушившийся на неё гнев было ничуть не легче. — Ты всерьёз думаешь, будто хоть один из нас желал, чтобы ты расплачивалась за наши жизни собственной?! Всё, чего ты добилась, — это собственноручно накинула петлю себе на шею, безмозглая ты девка!
— Разве ты не поступил бы точно так же ради меня?!
— Дело совершенно не в этом!
— Именно в этом! Да, это безрассудно, глупо и чудовищно, но это любовь! Я люблю тебя, Бен. Я люблю Лори. Как бы я смогла жить дальше, зная, что у меня был шанс спасти вас, а я даже не попыталась?!
— А как, по-твоему, нам с Лори прикажешь жить дальше, когда тебя не станет?! Ты об этом подумала?! Ты моя младшая сестра! Ты не должна подыхать раньше меня! Я не должен стоять над твоей проклятой святыми могилой… — Голос его надломился. Захлёбываясь бешенством, он резко развернулся к Киту: — Верни ей годы. Немедленно.
— Даже если бы я пожелал этого, я не в силах.
— Придумай как! Сию же секунду!
— Бен, прекрати…
— Я не могу, — отчеканил Кит, медленно выпрямляясь во весь рост. — Если на свете и существует способ вернуть то, что было отдано по доброй воле, мне он неведом.
— Вот как? Зато мне ведом! — Бен с бешеным оскалом схватил брошенный меч, прислонённый к переборке каюты.
— Бен, нет!
Он грубо отпихнул сестру назад и вскинул остриё клинка прямо в грудь Киту:
— Она получит своё время назад, стоит мне снести твою поганую башку!
— Нет. Это должна сделать сама Эда. — Воздух вокруг демона подёрнулся зыбким маревом, точно мираж в раскалённой пустыне, явив его подлинный облик: пепельно-серая кожа, обломанный рог, хищно хлещущий хвост. Раненая рука ни на гран не умаляла исходящей от него давящей, необоримой мощи: — Но ты, впрочем, дерзай. Попробуй на зубок.
Бен с утробным рёвом ринулся вперёд.
— Прекратите!
Кит с ленивой грацией ушёл с траектории выпада. Бен развернулся следом, с искажённым от слепой ненависти лицом.
Робин испуганно высунулась из-за приоткрытой двери:
— А ну убрали это дерьмовое петушиное побоище с моей баржи! Живо!
Бен рубил сплеча, слишком ослеплённый бешенством, чтобы действовать расчётливо, но достаточно тяжело, чтобы вынудить противника отступать. Демон попросту играл с ним. Сколь бы слаб и изранен ни был Кит, пожелай он пустить Бену кровь на самом деле — ему стоило лишь щёлкнуть пальцами.
Правота этой мысли подтвердилась в следующую же секунду: Бен занёс клинок для размашистого двуручного удара, полностью раскрыв корпус. Кит безупречным движением скользнул под остриё. Одна его рука мёртвой хваткой сомкнулась на горле Бена. Другой он намертво перехватил запястье парня и вывернул сустав с такой силой, что тот надсадно вскрикнул от боли. Меч со звоном покатился по доскам палубы.