Пожинать и сеять (ЛП), стр. 22

Либо я прикончу его сама.

Как будто у неё был хоть шанс. Как будто подобная лазейка вообще имела какое-то значение. Ей требовалась его помощь; мёртвый он ей ничем не помог бы. Эду вдруг осенило: если Кит погибнет от чужой руки слишком рано, её годы сгорят безвозвратно, прежде чем она успеет вызволить братьев. Истерический смех вновь подступил к горлу, грозя вырваться наружу — пока её внезапно не подбросили в воздух.

Она взвизгнула. Всё её тело взбунтовалось от ощущения чужой плоти под собой. От него разило кровью, вином и сыростью надвигающегося ливня.

— Что ты…!

Прижав Эду к одному боку, он свободной рукой выбил оконное стекло и легко, грациозно выпрыгнул на карниз.

Секундой позже она осознала, что именно он задумал.

Он шагнул в пустоту.

Эда закричала.

Падение оказалось коротким, но абсолютно ужасающим. Ветер яростно хлестал по волосам, ревел в ушах. Приземление вышло не менее жёстким: удар о плечо Кита вышиб из неё весь воздух, но он уже ставил её на ноги. Эду качнуло. Впереди, на улице, к ним стремительно приближалась алого-серебряная волна. Люди в панике завопили.

— Садись.

Зрение едва успело проясниться, как он снова начал меняться. Чёрные щупальца закружились и заизвивались, принимая новую форму — куда более массивную, чем прежде. Дыхание застряло в горле.

Внушительный чёрный жеребец опустился на одно колено. Она завороженно смотрела на его устрашающую мощь: бугрящиеся мышцы, перекаты крупа, горделиво выгнутый арочный изгиб шеи. Он тяжело захрапел бархатистыми ноздрями. Огненный глаз полыхнул на неё — дикий и прекрасный.

Садись на хрен, сука, — казалось, читалось в его взгляде. Но времени на раздумья не оставалось: звон обнажаемых клинков заставил её подчиниться. Бросив испуганный взгляд на приближающихся Клинков, Эда вцепилась обеими руками в длинную гриву и подтянулась вверх. Шерсть оказалась мягкой, как шёлк. Огромное тело Кита качнулось, когда он поднялся на ноги, и она судорожно попыталась устроиться поудобнее. Если она делала ему больно мёртвой хваткой, он никак этого не показал.

Какой-то флакон со звоном разбился о булыжник прямо у копыт Кита. Он испуганно заржал, шарахнувшись в сторону. Ещё одна склянка пролетела свистом в сантиметре от его носа. Клинки окружали их со всех сторон — не меньше десятка, если не больше.

Эда не ездила верхом с самого детства. Всё, что ей оставалось, — это намертво зажать его широкие боки коленями и вцепиться в гриву мёртвой хваткой. «Не мог превратиться в нормальную сранскую пони, да?» — лихорадочно думала она, с ужасом глядя на пугающе далёкую землю.

Клинки пошли в атаку. Огромная голова Кита резко мотнулась вбок, и тут она увидела их: не плоские квадратные зубы обычной лошади, а ряд хищных клыков. Эда невольно ахнула, когда длинные резцы сомкнулись на плече одного из Клинков. Шея жеребца крутанулась, швыряя несчастного прямо на пути у товарища, с оторванной к чёрту рукой.

Вопли ужаса. Кровь на булыжниках. И жуткий, пронзительный визг вставшего на дыбы жеребца.

Эда в ужасе вжалась в его шею. Она приготовилась лететь вниз, но бёдра и таз вдруг словно налились свинцом — неведомая тяжесть намертво пригвоздила её к его бокам. Теперь она не смогла бы соскользнуть, даже если бы попыталась. Магия. Его магия.

Окровавленная, похожая на волчью пасть морда и пылающие глаза взметнулись над толпой. Чёрные копыта били воздух. Зрелище было до того противоестественным и жутким, что на миг даже Клинки оцепенели от первобытного ужаса.

Святые угодники, что же я натворила?

Кит ринулся вперёд. Клинки благоразумно бросились в рассыпную, избегая участи быть растоптанными. Бросив испуганный взгляд через плечо, Эда истошно завопила. Демон, казалось, понял предупреждение на лету: он резко взял вправо как раз в тот момент, когда очередная серебристая сеть со свистом пронеслась мимо — её край задел ногу Эды и зацепил подол плаща, сорвав его клочьями.

Она едва это почувствовала. Как не ощутила ни сочащейся порезов на ладони, ни ледяного ветра, пока они бешено мчались по мостовой. Прохожие с криками шарахались в стороны. Кит не сбавлял темпа. Его тёплые мышцы молниеносно напрягались и расслаблялись под ней, мча так ошеломляюще быстро, что Блэкбридж слился в одну сплошную акварельную реку из серого, бурого и чёрного цветов.

Они неслись на запад вдоль реки. Эда не смела оглядываться. Больше не могла. Её прежняя жизнь была странной, тайной и укрытой от чужих глаз клеткой, но она принадлежала ей. Теперь с этим было покончено. Она отдала остатки своей свободы, вручив себя в руки чудовища в человеческом обличье. В ушах всё ещё звенел лязг клыков, рвущих плоть. А запах крови стоял в носу удушливым миазмом.

Когда хлынули слёзы, Эда не смогла бы сказать, родились они от горечи утраты или от жгучего встречного ветра.

Никогда ещё она не чувствовала себя настолько одинокой.

Глава 10

Эда понятия не имела, сколько они пробыли в дороге. Всё, что она ощущала наверняка, — это онемение в замёрзших руках и лице да бесконечная череда ошарашенных лиц по обе стороны дороги, пока они бешено мчались через городские кварталы.

Бёдра горел огнём; Кит взлетал на поворотах и лавировал между преградами с неукротимой яростью. Боль даже радовала. Какое-то время она помогала держаться на плаву, отвлекая от мыслей. Девушка низко припала к спине жеребца, отгораживаясь от тёмного, лихорадочного мелькания города. Она не знала, куда они направляются. И не спрашивала.

В какой-то момент Эда разом осознала, что вокруг них распахнулось небо, а удушливый смрад речных каналов сменился чистым ветром. Кит сбавил темп до ровного галопа.

Поля. Плоские сельские угодья, тянувшиеся на многие мили вокруг. Они ехали по тракту вдоль изгиба реки Эмбел, притока протоки Святого, уходящего на северо-восток. В редкие летние дни семья Шоу брала конную повозку и выбиралась на её южные берега, как поступали многие простолюдины, когда городская духота становилась невыносимой. Лори тогда сигал в воду солдатиком, абсолютно голый и хохоча во всё горло, пока Бен бережно поддерживал Эду над водой, пока она училась плавать. Те дни потихоньку испарились вместе с их детством, но Эда помнила всё: марево залитого солнцем дня, колкую траву под босыми ногами. Улыбку Бена.

Она огляделась через плецо назад, в сторону Блэкбриджа. Город казался монолитной стеной тёмных шпилей, заслонявших горизонт. Одно здание выделялось среди прочих особенно зловеще — одинокая заострённая колокольня с аркбутанами, напоминавшая хребет исполинского доисторического зверя. Великий храм. А позади него возвышалась крепость Фелл, неприступный бастион Клинков.

Где-то в подземных казематах её братья ждали смертной казни.

Когда они виделись в последний раз, они ссорились. Эда бросила в сердцах, что ждёт не дождётся ухода из дома. А потом явились Клинки, и реальность превратилась в кромешный кошмар. Неужели всё это произошло всего лишь прошлой ночью?

Она отвернулась.

Кит вёз их мимо деревень, хуторов и заброшенных садов. Он свернул с тракта прямо к речной круче, перейдя на размеренную рысь вдоль самого берега. Жеребец остановился в тени развесистого дуба, его бока тяжело вздымались и опадали прямо о её ноги. Он повернул голову, свирепо уставившись на неё.

— Мне слезать?

Эда истолковала его угрюмое молчание как знак согласия.

Пальцы так долго сжимали гриву, что разжать их оказалось больно. Суставы отчаянно коченели от холода без защиты плаща, а садняя ладоня превратилась в кровавое месиво. Едва она успела коснуться земли ногами, как Кит обратился в круговороте чёрного дыма.

К её облегчению, он принял человеческий облик, но глаза по-прежнему горели жутковатым, неземным огнём. На предплечье виднелся красный, покрытый волдырями ожог там, где ткань рукава расстегнулась. Эда с любопытством следила за тем, как он пьяной походкой бредёт к дубу, опираясь о ствол для равновесия. Демоны, судя по всему, тоже устают.