Пожинать и сеять (ЛП), стр. 11

Но он не сделал ни того, ни другого. Грегори, казалось, вполне устраивало молчаливое шествие, что Эде было только на руку. Да и о чём вообще можно перебрасываться светскими любезностями по дороге на торг с исчадием ада? «Славная нынче выдалась осень, не правда ли? На редкость мягкая погода».

Если путь в Гаффем тянулся целую вечность, и каждая минута давила на плечи мельничным жерновом, то обратная дорога летела с пугающей быстротой. Мысль о том, что она и впрямь решилась на это, наполняла душу равными долями липкого страха и бешеного азарта. И, как всегда, бывает с тем, чего до смерти боишься, точка невозврата неумолимо неслась навстречу. Не успела она опомниться, как они уже стояли у дверей лавки Шоу.

Грегори с интересом оглядел облупившуюся густо-зелёную краску, горделивые эркерные окна и золочёные буквы вывески:

— Это здесь?

— Голос придержи, — зашипела она, нервно шаря пальцами в поисках ключа. — И помалкивай. Разбудишь кого наверху — всё накроется, не успев начаться. — Она плавно повернула ключ в скважине, поморщившись от негромкого щелчка.

— А что, они не в курсе, что у них в подвале Врата?

— Говори. Тише.

Он хмыкнул, явно забавляясь. Всё ещё не протрезвел до конца.

«Может, оно и к лучшему. Будь он в трезвом уме, ноги бы его здесь не было».

— Я просто спросил. Кто там живёт-то? Мать с отцом?

Эда замерла. Обернулась и впилась в него взглядом:

— Тебе-то какая разница?

— Ну простите великодушно за вежливость!

Она лишь тряхнула головой и осторожно толкнула дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, жестом увлекая Грегори за собой. Колокольчик, к её великому облегчению, не издал ни звука. Эда бесшумно затворила створку.

Он застыл в прихожей, жадно стреляя глазами по сторонам: вбирал взглядом лабиринт стеллажей, пёстрое скопище диковинных безделушек, теснившихся вдоль стен. Грегори ухмыльнулся и беззвучно изобразил губами: «Хорошенькое барахлишко!»

Эда закатила глаза.

Она махнула рукой вглубь лавки, указывая дорогу сквозь книжные завалы. Грегори отвернулся и небрежно вскинул руку в знак согласия. В этот миг его рукав соскользнул назад. Что-то блеснуло металлом, поймав лунный отблеск, прежде чем тьма поглотила его силуэт.

Эда приросла к полу. Сердце споткнулось.

Кольчуга.

Нет. Она просто взвинчена до предела и сочиняет нелепицу на пустом месте. Это могло быть что угодно. Серебряный браслет, к примеру.

На запястье бродяги, у которого якобы не осталось за душой ни гроша.

Мысли Эды сорвались в мёртвую петлю, закружившись быстрее бешеного пульса. Он ведь спросил, кто в доме. Зачем?

Тихий предостерегающий голосок, столь похожий на голос Бена, ядовито прошептал: «Ему жизненно важно знать, есть ли кому за тебя вступиться».

Нищие за карточным столом не носят кольчуг. Простому смертному подобная броня не по карману, да и незачем её прятать под тряпьём. Да и был ли он вообще пьян? Эда с ужасом осознала, что в «Кривой руке» ни разу не видела, чтобы Грегори пригубил кружку. От него не разило спиртным. И вся его компашка — они ведь тоже не прикасались к выпивке. Чистые, сытые морды. Она ведь заметила это сразу — и всё равно не удосужилась сложить два и два!

Догадка взвыла в ушах ледяным ветром.

Клинок.

Она понятия не имела, что святые рыцари опускаются до подобной слежки под прикрытием.

«Он заметит, что я отстала. Почует неладное». Одеревенев от ужаса, Эда побрела следом за Грегори, лавируя между рядами полок. Она лихорадочно перебирала варианты: что делать, как выпутаться, как повернуть время вспять. Вдруг она ошиблась? Но если нет… святые заступники. Бен и Лори спят наверху, они ни сном ни духом…

«Успокойся». На этот раз голос в голове прозвучал вкрадчиво-мягко, густой и тёмный, как жжёный сахар. Перед глазами вспыхнули насмешливые, острые, точно льдинки, глаза. «Ты прекрасно знаешь, что нужно делать».

Эда вглядывалась в полумрак полок, проклиная немощное человеческое зрение. Оружие. Ей станет куда спокойнее, если под рукой окажется что-то повесомее жалкого складного ножичка — на крайний случай.

Пальцы судорожно зашарили по нижнему ярусу стеллажа. Есть! Кочерга из старинного гарнитура, который Лори с маниакальной заботой расставлял веером, точно букет в вазе. Она узнала её на ощупь, даже не видя кованых завитков в темноте. Эда выдернула тяжёлый прут и спрятала за спину.

За очередным поворотом у спуска в подвал темнел силуэт Грегори. Он обернулся:

— Чего копаешься?

Она-то решила, будто его лёгкое согласие на сделку с нечистью было лишь пьяной бравадой. А это была игра. Мышеловка, куда она влетела на всех парах.

— Прости. — Сердце молотило в рёбра. «Бей, — настойчиво шептал бархатный голос в висках. — Бей сейчас, пока он не готов!»

Разглядеть выражение лица Грегори во тьме было невозможно.

— Оно здесь, так? — бросил он. — Зеркало?

Эда похолодела. Ладонь на рукояти кочерги мгновенно взмокла от ледяного пота. Лишь единицы посвящённых знали, как выглядят Врата. И она ни словом не обмолвилась о зеркале. Ему — ни единым словом.

— Я… мне нужен ключ. Он остался в прихожей. Я сейчас…

Она резко крутанулась на пятках. Нужно разбудить Бена и Лори. Она не может напасть на него одна. Не тогда, когда ещё остаётся хоть призрачный шанс, что она ошиблась.

Сзади громыхнули тяжёлые шаги.

Эда в панике развернулась и наотмашь рубанула железом.

Грегори оказался быстрее. Он на лету перехватил её запястье, намертво блокируя удар. Тусклый лунный свет блеснул в его зрачках; он выразительно скосил глаза на кочергу, зажатую между ними, словно обнажённый меч:

— Как нехорошо.

И с размаху ударил кулаком ей в лицо.

Глава 5

В кружащейся голове Эды нашлось место лишь для двух мыслей. Первая: получить по морде — это, блядь, чертовски больно. Вторая: нужно уносить ноги. Немедленно.

Наплевав на обжигающую боль во рту — он рассёк ей губу изнутри до крови, — она заскребла руками по полу, пытаясь вскочить с того места, куда рухнула. Грегори навалился на неё коршуном. Эда набрала в грудь воздуха для истошного вопля, но его пятерня намертво сомкнулась на её горле.

Он угрожающе занёс кочергу над её лицом:

— Вякнешь хоть звук — вышибу мозги к чертям собачьим.

Эда не смогла бы закричать, даже пожелай она этого. Он оказался ошеломляюще тяжёлым. Должно быть, виной тому была кольчуга, серебряным блеском проглядывавшая теперь из-под ворота. Глаза застлали горячие слёзы; в груди сцепились в схватке бешенство и животный ужас. «Бен прав. Я просто конченая идиотка».

— Вставай, — прошипел Грегори и рывком вздёрнул её на ноги. Прижимая кочергу к её шее, он свободной рукой полез под полу плаща и извлёк изящный кинжал из серебряного сплава, хищно сверкнувший в полутьме. Сердце Эды так яростно молотило по рёбрам, что Клинок наверняка ощущал этот бой ладонью. — Ключ, говоришь, в прихожей? Правду мне поёшь? — Лезвие ледяным призраком скользнуло вдоль её предплечья. — Не заставляй меня проверять самому.

— В кармане… — выдавила она, задыхаясь. — В правом кармане…

Он принялся бесцеремонно шарить по её одежде. Эда сунула ладонь в складки своего дублета и нащупала ребристую рукоять перочинного ножа.

Грегори злобно зарычал:

— Пусто тут, дрянь ты малолетняя…

Клинок вошёл в его бедро, словно стальной вертел в сырое мясо. Грегори взвыл. С перекошенным лицом Эда с силой провернула лезвие в ране. Его хватка ослабла, и она что было мочи заехала локтем ему в челюсть. Мужчина покачнулся и завалился назад.

— Бен! — истошно завизжала она, несясь сквозь ряды полок. — БЕН!

Клинок, тяжело припадая на раненую ногу, заковылял вдогонку. На бегу Эда изо всех сил толкнула тяжёлую каменную вазу, и та с глухим грохотом покатилась под ноги преследователю.

— Стоять! — проревел он, точно раненый зверь. — Именем Ордена Клинка вы задерживаетесь по подозрению в торговле душами…