Последняя луна (ЛП), стр. 68

— Нил… — начинаю я.

— Изз, — роняет он, смерив меня медленным взглядом с головы до ног. — Или мне стоит называть тебя Лизарой? Какое имя правильное?

— Мне нравится «Изз».

И это чистая правда. Для всего мира я всегда оставалась Лизарой Рейвен. Госпожой Рейвен. Доктором Рейвен. Но то, как это короткое имя звучит из его уст — так невыразимо иначе, чем его произносил мой дедушка, — отзывается во мне крупной дрожью неудержимого, обжигающего влечения.

Я прикусываю губу от этой мысли. Мне категорически нельзя об этом думать…

— Почему ты сразу не сказала, кто ты такая?

Я издаю тихий, усталый вздох. Он и сам прекрасно знает ответ. Я не могла. И уж точно не собиралась этого делать.

— Неважно, — шумно выдыхает он через нос. — Теперь уже плевать.

Но это не так. Это чертовски важно. Я делаю пару неуверенных шагов вперёд. Я отчаянно пытаюсь натянуть на лицо маску холодного безразличия, но эта защита трещит по швам раньше, чем я успеваю сделать вид. Всё между нами бесповоротно изменилось. Дело не только в том, что я цинично использовала его как наживку или водила за нос. Дело в том, что странное электричество, вибрирующее между нашими телами, сейчас бьёт с удесятерённой силой.

— Ты был добытчиком, отправленным по мою душу. Я чисто физически не могла раскрыться тебе, сам понимаешь. — Он молча кивает, принимая аргумент. — А потом… Мне было страшно, Нил, — признаюсь я, и мой голос срывается на едва слышный шепот. — До одури страшно потерять единственное, что у меня ещё оставалось. Если бы я выложила тебе всю правду, ты бы тут же отшатнулся и ушёл. А я не могла даже помыслить об этом. Не могла позволить, чтобы ты по собственной воле вычеркнул меня. Я не хотела тебя терять.

Ещё одно чистосердечное признание. То самое, что обнажает меня, делает беспомощной и уязвимой. Чего я никогда в жизни себе не позволяла. Чего Арно не допустил бы ни при каких обстоятельствах. Но Арно — тот самый человек, который цинично сломал мою жизнь.

При мысли об отце я инстинктивно пытаюсь спрятать за спину серую ороговевшую руку. Медленно качаю головой и делаю шаг назад. Внезапно мне начинает казаться, что весь этот раскалённый воздух — лишь плод моего больного воображения, что я сама всё это выдумала.

— Рядом со мной тебе незачем притворяться кем-то другим.

— Теперь я это знаю.

— Я всё время ловлю себя на мысли… а что сделал бы я сам, окажись на твоём месте, Изз?..

Он медленно поднимается на ноги и в один плавный шаг сокращает дистанцию. Я инстинктивно пячусь назад, пытаясь сбежать, но поясница с размаху упирается в край столешницы. Нил замирает в нескольких сантиметрах от меня, и я кожей чувствую жар его дыхания у своей шеи.

Я не хочу поворачиваться — и одновременно сгораю от желания сделать это прямо сейчас. Утонуть в его кобальтово-синих глазах. Перестать анализировать, прекратить чувствовать эту пытку. Дикий страх сковывает тело.

Его широкая ладонь медленно скользит по полированному дереву стола, приближаясь к моей руке. Наши пальцы не соприкасаются, но между ними остаются считаные доли миллиметра. Дыхание намертво перехватывает.

Нил подаётся ещё ближе, и исходящий от него жар заставляет кожу на спине покрываться мурашками. Он не прикасается ко мне, но его грудь буквально обжигает сквозь тонкую ткань топа.

— Чем дольше я об этом думаю, тем страшнее мне становится от мысли, что я, скорее всего, поступил бы точно так же. Мы с тобой сделаны из одного теста, — глухо шепчет он.

Его голос — невесомая ласка. Обжигающий целебный бальзам, от которого меня прошибает сладкая дрожь. Горячая волна поднимается из самой глубины живота, и наши пальцы наконец соприкасаются.

— Я использовала тебя, — шепчу я сквозь вставший в горле спазм.

— Это правда.

Его подушечки медленно, с мучительной, сводящей с ума нежностью поглаживают тыльную сторону моей ладони:

— Нил…

— Изз. Посмотри на меня.

Этот приказ звучит тихой, отчаянной мольбой. Я медленно разворачиваюсь к нему лицом. Запрокидываю голову, остро осознавая нашу опасную, сокрушительную близость.

— Ты использовала меня. Ты знала, кем был тот монстр. И знала, кто я такой.

— Да, — киваю я, и горячие слёзы мгновенно застилают мне глаза.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя за это.

Мои глаза распахиваются от шока; лицо каменеет, я инстинктивно подбираюсь, готовясь защищаться от неминуемого удара. Найти оправдания.

— Но, чёрт возьми… ненавидеть тебя я тоже не могу.

Я вижу, как тень желания темнит его синие глаза. Едва уловимое движение губ, слегка приоткрывающихся навстречу. И ласка его пальцев на моей ладони медленно ползёт вверх по предплечью, словно он пробует почву. Я задерживаю воздух, рвущийся сквозь губы, и сама приоткрываю их в замирании ожидания.

Я не отвожу взгляда, держа его удар.

Его ладонь поднимается выше, добирается до шеи и замирает, бережно отводя в сторону влажную прядь волос от моего лица. Вторая рука медленно скользит вверх по моей серой коже, и я инстинктивно деревенею. Я пытаюсь сдержаться, но он и не думает отступать — продолжает подниматься выше и лишь у самого горла замирает.

Нил наклоняется ближе, и моё сердце срывается в галоп.

Он поцелует меня.

Я уверена: прямо сейчас он поцелует меня и…

Его губы замирают в считаных долях миллиметра от моих. Он упирается руками в край стола, вжимаясь телом в моё тело.

— Я обязан тебя ненавидеть, — шепчет он.

Его дыхание щекочет мне губы, и я наконец решаюсь шевельнуться. Прижимаю ладонь к его груди. Хочу скользнуть к его шее, притянуть его к себе вплотную.

— Но, чёрт возьми, единственное, чего я хочу, — это снова почувствовать твой вкус.

Это выше моих сил. К счастью, он больше не медлит: его рот жадно накрывает мой. Нил стонет и шумно втягивает воздух носом, когда наши языки сплетаются. Он прижимает меня к столешнице в таком отчаянном, испепеляющем поцелуе, что лёгкие пустеют без остатка. Его руки обвивают мою талию и яростно скользят вверх по спине.

Я не останавливаю его. Наоборот — подаюсь навстречу, устраиваясь на столе удобнее, пока он полностью занимает разделявшее нас пространство. Его тело полыхает жаром и каменеет от моего прикосновения.

Его пальцы ласкают шею, оглаживают плечи и сплетаются у меня на затылке с мучительной, трепетной нежностью. Его губы соскальзывают с подбородка на шею; Нил глухо рычит, оставляя мелкие дразнящие укусы на коже. Он ласкает меня с дикой жадностью: пальцы врезаются в ключицы, очерчивают изгиб талии и сминают грудь.

— Блять, Изз… — Он с трудом отрывается на секунду.

Смотрит на меня — и я готова поклясться, что вижу адское пламя, пожирающее его изнутри. Проводит большим пальцем по моему подбородку и поправляет на мне топ с невыносимой, издевательской нежностью — в ту самую секунду, когда я жажду лишь одного: чтобы он сорвал с меня эту одежду к чертям.

— Не останавливайся, — требую я.

Он насмешливо вскидывает бровь, и я тут же сгораю от стыда за собственную дерзость. Жар мгновенно заливает лицо — куда сильнее прежнего, ведь я совершенно точно алею как маков цвет, — и я опускаю глаза. Нил снова подаётся вперёд, перехватывает меня за бёдра и силой притягивает к своему телу. Целует глубоко, исступлённо, пока его ладони скользят от талии к груди, неторопливо дразня отвердевшие соски сквозь тонкую ткань. Я сдавленно стону прямо в его губы и подушечками пальцев глажу рельефные мышцы груди, оглаживаю их до самых плеч. Бёдра двигаются сами по себе, требуя большего.

Он отстраняется на миг, жадно разглядывая меня. Его взгляд пожирает моё лицо, шею, вздымающуюся грудь и плавный изгиб талии. Нил облизывает пересохшие губы, издаёт глухой стон и снова приникает к моей шее. Пальцы тут же цепляют нижний край топа и сдёргивают его через голову; в его глазах полыхает неприкрытая, первобытная похоть, от которой всё внутри меня вспыхивает факелом. Его язык горячо оглаживает левый сосок, пока пальцы второй руки сминают правый. Я судорожно выгибаюсь и запускаю пальцы в его мокрые волосы. Его движения становятся всё более настойчивыми, требовательными. Я запрокидываю голову; стон рвётся наружу, но я сдерживаюсь, притягиваю его к себе и впиваюсь зубами в его нижнюю губу.