Последняя луна (ЛП), стр. 52

Я делаю шаг и встаю вплотную к ней. Изз даже не поворачивает головы, вперившись взглядом в длинные тени, отбрасываемые надгробиями.

— Нил, — в ухе неожиданно раздаётся голос Алверона; он умудрился вклиниться по закрытому приватному каналу. — Будь предельно осторожен. Если понадоблюсь — я на связи.

— Буду, — сухо бросаю я.

Канал тут же обрывается с глухим щелчком. Я вглядываюсь во мрак, где бойцы Вентии уже заняли позиции, держась подальше от круглого мавзолея. Подальше от той твари, что заперта внутри и от одной мысли о которой у меня уже должны бы трястись поджилки.

— Пошли. Если запахнет жареным — рвите когти, — бросает Умбраль, хотя я прекрасно понимаю: эта команда адресована не нам с Изз, а его ребятам.

Флавия и Катарина держатся в нескольких метрах позади, выжидая, пока мы пробьём коридор. Я осматриваюсь по сторонам: фигуры повстанцев быстро растворяются во тьме. Вокруг уже гремят первые сухие щелчки выстрелов лунного оружия. Я не вижу тварей, которых они гасят в темноте, и концентрируюсь на одной задаче: пробиться сквозь склепы к нашей цели.

Я открываю огонь в ту же секунду, как из-за могильного камня вываливается первая уродливая мутация. От попадания пули тварь с глухим рычанием кренится набок. Башка чудовища перекошена, её усеивает дюжина белесых слепых глаз, хаотично сканирующих пространство в поисках жертвы. Времени на раздумья нет. Я стреляю снова. Мутант, как я и ожидал, делает резкий выпад в прыжке, но я успеваю перекрыть собой Изз. В руке мгновенно щёлкает лунный нож — и я одним плавным взмахом разрубаю падаль надвое.

Останки с глухим шлепком валятся на снег, и мы ускоряем шаг.

За спиной раздаётся истошный визг, заставляя меня крутануться на пятках. Ещё одна тварь с глухим утробным рыком нависает прямо над Катариной и Флавией. Рыжая девчонка пытается вскинуть ствол, но учёная оказывается проворнее: вскидывает двуствольное лунное ружьё и в упор спускает крючки. Заряд разносит грудь твари, но её плоть — в отличие от первой, распустившейся под лезвием, словно масло, — мгновенно покрывается каменными пластинами, запечатывая рану от лунной пули прямо на глазах.

Монстр издаёт утробный гулкий вой, переходящий в высокочастотный зуд, от которого барабанные перепонки закладывает острой болью.

— Придётся действовать по старинке! — рявкает Катарина.

Я срываюсь с места, сжимая нож, но учёная опережает меня. Она оказывается куда быстрее, чем можно было ожидать от кабинетной крысы: из её руки с механическим лязгом выбрасывается телескопическое лунное копьё и насквозь прошивает грудину твари.

Чудовище замертво оседает в снег. Катарина и Флавия перешагивают через труп, не сбавляя шага по направлению к комплексу.

Тьма вокруг сгущается, становясь почти осязаемой; нас окутывает вязкий, промозглый туман. На долю секунды мне кажется, будто реальность трещит по швам: звуки перестрелки повстанцев вдали затихают, сменяясь неестественной, мёртвой тишиной, от которой мороз продирает по коже.

Почему на нас больше никто не нападает?

— Здоровяк прямо по курсу, в паре десятков метров, — шепчет Флавия.

На экране наручного компьютера — абсолютно пусто. Но Изз резко тормозит. Она замирает как вкопанная прямо передо мной. Делает пару шагов в сторону, и я уже собираюсь шагнуть следом, как прямо перед нами земля с оглушительным треском раскалывается, точно ледяное зеркало, разлетающееся на тысячи осколков.

Катарина и Флавия тут же ныряют за гранитный массив ближайшего склепа, оставляя нас один на один с бездной. Я верчу головой, пытаясь найти Изз, но её нигде нет. Взгляд упирается прямо в чудовище, вырастающее из пролома. Тварь исполинская — выше любого рослого мужика в полтора раза. Жуткие уродства делают её абсолютно инфернальной: четыре длинные жилистые руки, каждая оканчивается лапами с ороговевшей, закостеневшей кожей, похожей на пластины окаменевшего льда. Всё тело иссечено глубокими трещинами, сквозь которые сочится мерцающее, пульсирующее лазурное сияние.

Мой взгляд лишь на долю секунды задерживается на морде твари — она делает шаг вперёд. Этого мига мне хватает, чтобы разглядеть чудовищное эхо того, кем это существо было когда-то. Смещённая, перекошенная челюсть, заострённые, неестественно выпирающие скулы.

Его дыхание вырывается клубами ледяного пара; кажется, будто от одного его присутствия воздух вокруг вымораживается до абсолютного нуля, словно он приволок за собой на хребте вечную зиму Полярной пустыни.

Монстр издаёт оглушительный рёв, одним небрежным ударом кулачища в щепки разносит гранитное надгробие — и вдруг замирает, уставившись прямо на меня.

Он не просто фиксирует меня как мишень. Всё его исполинское тело деревенеет, вытягивается в струну; ноздри жадно втягивают морозный воздух.

Я не теряю ни секунды. Вскидываю ствол и открываю огонь. Но прежде чем пули успевают коснуться мутировавшей плоти, из его кожи веером выстреливают ледяные пики — и мои выстрелы рассыпаются в пыль, не причинив ему вреда. Во рту мгновенно пересыхает. Если это его дар… мне эту тварь не убить никогда в жизни.

Его глаза снова впиваются в меня. И глубокая, пронзительная синева, горящая на дне этих глазниц, заставляет меня отшатнуться назад. В прошлое, которого больше нет. К воспоминаниям, в которых сейчас нет ни капли здравого смысла.

Почему у меня внутри всё кричит о том, что эта адская тварь — часть меня самого?

Глава 38

Изз

Прямой контакт люминесцентных спор с кожными покровами вызывает видимые и необратимые последствия немедленного характера, тогда как ингаляция — даже в микроскопических, неощутимых дозах — провоцирует глубокие внутренние мутации без первичных внешних проявлений.

Ввиду того что взвесь не фиксируется невооружённым глазом и сохраняет активное летучее состояние на протяжении многих часов, любые манипуляции строго ограничены герметичными камерами высокого уровня биологической опасности.

Любой контакт за пределами указанных условий ставит под угрозу физическую целостность персонала и безопасность проекта в целом.

Секретный отчёт проекта «Селена» 687234F

Я прячусь за гранитным массивом склепа, стараясь не издавать ни звука, и осторожно выглядываю наружу. Монстр внушает первобытный, леденящий ужас. Я поставила абсолютно всё на этот призрачный, безумный шанс и… прямо сейчас меня изнутри сжигает удушливое чувство вины, намертво приковывая к месту. Чудовище замирает. В морозном воздухе сухо щелкают выстрелы Нила, и к глазам против воли приливают жгучие, незваные слёзы. Взгляд застилает пеленой, спазм сдавливает горло.

«Нет. Соберись».

От этого зависит будущее всей Эсперии. Другого выхода просто нет. Но он… Я отчётливо вижу, как Нил закрыл меня собой в ту же секунду, когда из темноты выскочила первая тварь. Я с трудом сглатываю. И вот теперь я бросаю его один на один с непобедимым чудовищем, даже не имея твёрдой уверенности, что мой расчет оправдается. Что эта тварь не раздавит его прямо сейчас, как назойливое насекомое.

Мне приходится снова и снова повторять себе, что это единственный способ проникнуть внутрь, пока онемевшие ноги наконец не слушаются и не делают первый шаг. Исполин на долю секунды оборачивается в мою сторону. Он издаёт глухой рёв, и я сжимаюсь, готовясь принять удар, но Нил снова открывает огонь, отвлекая внимание на себя. Монстр разворачивается к нему; не бросается очертя голову, а тяжело шагает вперёд, заставляя мёрзлую землю содрогаться под своей поступью.

Я отворачиваюсь и бегу сквозь пелену застилающих глаза слёз. Пытаюсь выровнять дыхание, выискивая взглядом Флавию и Катарину, залегших за соседним надгробием.

— Флавия, ты нужна мне. Мы не можем ждать, пока он отвлечёт тварь, надо вскрывать шлюз сейчас же, — бросаю я в эфир.

— Уже выдвигаемся, — решительно отзывается хакерша.