Последняя луна (ЛП), стр. 41

Я помню нашивку с перевёрнутым полумесяцем и вертикальной багровой трещиной. Сейчас я её не вижу, потому что они стоят ко мне спиной, но знаю, что она там. Теперь, когда голова прояснилась, сомнений нет.

Они повстанцы.

Ничего хорошего не светит, раз уж нас захватила банда повстанцев. Но… я украдкой смотрю на свою пленницу. Зачем они заперли и её тоже? Разве они пришли не для того, чтобы её вытащить? И тут до меня доходит: я ведь ни разу не видел у неё метки мятежников…

На секунду я теряю нить их разговора и снова вслушиваюсь изо всех сил:

— Это приказ.

— Если ты выслушаешь меня… Если позволишь мне сначала поговорить с ним…

— Хватит уже, Алверон.

Рыжая девчонка кладёт руку на плечо моему другу, словно призывая замолчать. Он совсем не похож на себя: я привык видеть его в мешковатых толстовках и широких штанах, а сейчас на нём форма лунных добытчиков. Но растрёпанные платиново-белые волосы ни с чем не спутать. Он взъерошивает их ещё сильнее, проводя ладонью по лбу — этот жест я видел у него сотни раз.

Меня продирает мороз. Что Алверон делает среди них? Мой друг всегда был со странностями, со всеми этими своими хакерскими штучками и прочим, но… Он казался преданным Системе. Что изменилось? Я прижимаю ладонь к груди, где всё ещё висит мамин кулон и кольцо. Зачем Алверон отдал его мне?

— Больше никого из добытчиков по периметру мы не нашли, — продолжает седая женщина, которую зовут Вентия.

— Ты это серьёзно? Мы посреди Полярной пустыни, вокруг полно мутировавших тварей, которые в лучшем случае просто убьют! — настаивает Алверон, снова проявляя свою привычку не затыкаться вовремя.

— Вентия, может, Алверон дело говорит? Что, если мы дадим ему шанс? — вмешивается рыжая с мягким певучим акцентом Амазоры.

— А ты помалкивай, Флавия, — властный тон Венти не терпит возражений. Похоже, здесь командует именно она.

— Да брось! Поговорим с ним и…

— И что? Просто спросим, какого чёрта он помогает Лизape Рейвен непонятно в чём? — встревает четвёртый голос с явным акцентом Невраста, едва выговаривающий букву «р». Я не вижу того, кто это сказал — его заслоняют остальные. Но прямо сейчас мне на это плевать.

Я резко поворачиваюсь к Изз. Правда отчётливо читается в её серебряных глазах, и мне приходится напомнить себе, как вообще дышать.

— Ты — Лизара Рейвен? Дочь Арно Рейвена? — выпаливаю я, сорвавшись на крик.

Вопрос идиотский, но я просто не в силах переварить эту ложь, этот обман. Не понимаю, почему Арно отправил нас на поиски собственной дочери. Живой или мёртвой.

Это уже слишком. Я поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от неё ещё дальше. Изз — или Лизара — тоже встаёт. Её черты каменеют от боли, но она даже не пытается оправдаться, заговорить или сделать шаг навстречу.

Повстанцы оборачиваются и идут к нам, но именно их предводительница впивается взглядом в мои глаза. Затем взгляд этой самой Венти перемещается на мою спутницу. Я замечаю в нём странную вспышку, где тоска мешается с ненавистью. На мгновение мне чудится, что она её знает… но от этого лишь острее встаёт вопрос: почему она сидит под замком у собственных союзников?

— Ты очнулся!

Алверон подбегает ко мне с той стороны решётки, но осекается, заметив напряжение между мной и Лизарой.

Слишком много лжи. Ведь если Алверон здесь, значит, он тоже всё это время врал мне в лицо. А если он один из них… Он поэтому ко мне прибился? Чтобы вытягивать информацию? Сердце сковывает ледяным ужасом: я ведь делился с ним секретными данными, за которые меня запросто могут пустить в расход.

— Ты что… повстанец?

Я буквально выплёвываю это слово и прекрасно отдаю себе в этом отчёт, но вид эмблемы расколотой луны у него на груди просто не укладывается в голове.

— Тут такое дело… — Алверон взъерошивает волосы.

Я закрываю лицо ладонями на пару секунд. Когда я видел Алверона в последний раз, он как раз собирался мне что-то сказать. Тогда помешал появившийся страж. Так он хотел сказать об этом? Всё это время я думал, что дело в видеозаписях моего брата. Мысль о нём заставляет меня снова взглянуть на Изз — или Лизару, — но она избегает моего взгляда. Я прикусываю щёку изнутри, силясь заставить мозги собрать эту чёртову мозаику воедино.

— И давно? — спрашиваю я, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.

— Вот и мне интересно: с каких это пор пленные задают вопросы?

Я вздрагиваю. Голос доносится со стороны входа. Там, прислонившись к дверному косяку, стоит рослый широкоплечий верзила с угловатым лицом и коротким ёжиком волос. Он делает несколько шагов вперёд, и я замечаю лёгкую хромоту на правую ногу. От меня не укрывается и то, что одной кисти у него нет — вместо неё стоит механический протез, который щёлкает и вибрирует, когда незнакомец останавливается перед лазерной решёткой и ведёт пальцами вдоль лучей, прежде чем бросить:

— Нил Дилар, верно?

На нём белая форма лунных охотников Невраста со слабыми синеватыми отблесками и металлическими пластинами, делающими её похожей на броню. Вблизи я разглядываю его глаза — зелёные, точно лесная чаща, резко контрастирующие с тёмной кожей. Моё имя он цедит с явной неприязнью. Затем суёт в рот какой-то сушёный корень и начинает молча его жевать.

— Умбраль… — делает шаг вперёд Алверон.

Не знаю, настоящее это имя или кличка, но здоровяк замирает и впивается изумрудным взглядом в Алверона. А тот лишь улыбается — словно речь идёт о погоде, а не о друге-пленнике, запертом рядом с дочерью верховного комиссара Ибериона.

— Я тебя о чём-то спрашивал, программистик?

— Нет, но, как я уже пытался объяснить Вентии, Нил — мой друг. Я за него ручаюсь.

Алверон поворачивается ко мне, но я не встречаюсь с ним глазами — продолжаю сверлить взглядом Умбраля.

— И за неё тоже?

— Нет, но за неё ручаюсь я, — выпаливаю я не думая.

Глава 30

Изз

Особи демонстрируют определённую степень взаимосвязи — так, словно после введения вещества в организм они начинают ощущать друг друга. Подобное фиксируется и у обнаруженных диких особей: в одних случаях они атакуют друг друга, в других — намеренно избегают столкновения.

Данную модель поведения необходимо детально изучить. Она может нести в себе риски. Являются ли они коллективным разумом? Или это лишь очередной побочный эффект лунной мутации?

Закрытый отчёт проекта «Селена» 98423H

— Когда ты собиралась сказать мне, кто ты на самом деле? — бьёт он в лоб, едва повстанцы выходят из комнаты, оставив нас одних без каких-либо объяснений.

Я смотрю на него в упор. Он серьёзно задаёт мне этот вопрос?

— Я боялась.

Нил издаёт короткий саркастичный смешок, сочащийся обидой. Он мечется из угла в угол камеры, качая головой.

— Это ничего не меняет, — твёрдо произношу я.

Потому что это чистая правда. Всё остаётся прежним: то, что произошло — или не произошло — между нами; то, что я по-прежнему его пленница.

— Это меняет всё. Я не могу тебе доверять.

— Тогда почему ты за меня вступился?

Он молчит, но мои обострённые чувства выдают его сомнения с головой. Он разрывается между порывом подойти ближе и желанием забиться в самый дальний угол нашей тесной клетки. Напряжение в его плечах лишь подтверждает этот вывод. Но ярче всего об этом говорит его взгляд. Взгляд кобальтово-синих глаз, скользящих по мне с тоской, отравленной болью предательства.

— Потому что ты на моей ответственности. Я сам решил сохранить тебе жизнь и сам должен разгребать последствия.

— И теперь я обязана благодарить тебя за то, что жива? — Я делаю шаг ему навстречу. — Я думала, я всего лишь пленница, которую ты должен доставить…

— Твоему отцу! Ты… Твою мать, ты же Лизара Рейвен.

Я отвожу глаза, чувствуя, как в них закипают слёзы. Не хочу, чтобы он видел меня такой — слабой и уязвимой. В мои расчёты не входило, что он узнает правду. Но ведь это действительно ничего не меняет, кроме — мне очень хочется в это верить — того, как он смотрит на Арно… на моего отца.