Последняя луна (ЛП), стр. 20

— Капрал Пайде, — голос лейтенанта Стравика разрезает эфир, сбивая накал спора.

— Лейтенант Стравик, сэр, — отзывается Орионсе. — У нас нештатная ситуация.

Мой напарник сухо, без утайки выкладывает обстановку. Стравик молчит настолько долго, что мне начинает казаться, будто канал связи накрылся помехами.

— Устав даёт на этот счёт предельно ясные инструкции, — твёрдость офицерского тона режет слух сквозь статический треск мембран, — однако не забывайте: вы — единая группа.

И что это, чёрт возьми, значит? Я ошарашенно перевариваю его интонацию. Двойное дно его слов. Наш командир только что… дал нам добро нарушить Устав? Или?.. Встречаюсь взглядом с напарником: в глазах Орионсе застыл ровно тот же немой вопрос.

— Лейтенант… — слабо начинает Орионсе.

— Капрал, вы остаётесь старшим до завершения всей операции. Выполните приказ и возвращайтесь в Эсперию.

— Так точно, сэр.

— Я сбросил на ваши ТПУ координаты одного из бойцов «Кассиопеи». Он совсем рядом, но траектория хаотичная. Трудно поддаётся анализу.

— Думаете, это цель?

«Цель». Не мятежница. Даже не гражданская. Просто «цель». Слово полосует раскалённым железом по нервам, несмотря на сковавший нас ледяной мороз.

— Не могу знать, но держите сектор под контролем. — Секундная пауза в эфире. — И ещё кое-что, «Центаври»… Будьте предельно осторожны.

Связь резко обрывается, не оставляя времени понять: мне действительно почудилась глухая тревога в его голосе или я сам выдаю желаемое за действительное?

Сверяюсь со своим наручным компьютером: на тактической сетке пульсирует метка. Как и предупреждал Стравик, маркер мечется совершенно не по-человечески. Подбираюсь; Орионсе подаёт знак держать тишину. Замереть. Точка снова срывается с места — на этот раз куда быстрее.

Приказы излишни — каждый знает свой манёвр. Рассыпаемся цепью по руинам. Бросаю последний взгляд на Орионсе: тот привалился к белесому валуну, координируя наши перемещения, пока мы перестраиваемся в боевой треугольник, смыкая кольцо вокруг объекта. Вырубив нашлемные фонари, мы шаг за шагом вжимаемся в позиции.

Что бы там ни рыскало, деваться ему некуда.

Щурюсь в темноту; сердце молотит в рёбра на пределе, пока мы режем дистанцию. Если наручный компьютер не врёт, маркер находится прямо за выступом стены, где я залёг.

Ледяной пот заливает виски. Выглядываю из-за угла — и взгляд сразу упирается в до боли знакомый комбинезон. Эмблема лунных добытчиков. Запёкшаяся чёрная кровь. И костяная морда падальщика, вгрызшаяся в длинную кость — скорее всего, берцовую. Маячок слежения, вшитый в форму каждого из нас, мерцает на рваном лоскуте ткани, болтаясь на куске промёрзшего мяса.

Земля под ногами начинает мелко вибрировать. Падальщик роняет утробный хрип и срывается с места, улепётывая прочь.

И вот тут внутри взвывает сигнал смертельной тревоги: падальщики яростно защищают свою добычу, он обязан был броситься на нас. Какого хрена происходит?!

Моё тело с размаху взмывает в воздух — и только в этот миг до меня с леденящим ужасом доходит: серые глыбы вокруг были вовсе не каменными обломками руин.

Они были частью кошмарной твари.

Глава 15

Изз

Каменные мутации мы классифицируем как «ледяные колоссы». Их тела подвержены гипертрофированному диспропорциональному росту; костная структура сверхплотная, конечности удлинённые и массивные. Передвигаются они медленно, однако демонстрируют запредельную живучесть и агрессию. Реагируют на запах человеческой крови.

Секретный отчёт проекта «Селена» 02387H

Когда конвоира сминает тот самый ледяной колосс, что недавно порвал на куски остальных бойцов его группы, я понимаю: с ионными наручниками придётся разбираться самостоятельно. Но при виде свежего отряда добытчиков расчёт меняется: они снимут с меня оковы сами.

У них попросту не останется выбора. Я способна дать бой этой твари, хотя одна мысль о лобовом столкновении заставляет меня дрожать с головы до ног.

Укрывшись за остовом полуразрушенного здания — не разобрать, снёс ли его колосс только что или оно стояло таким десятилетиями, — на обледенелой древней площади, я лихорадочно оцениваю диспозицию.

Одного из добытчиков колосс стирает в пыль первым же ударом: сокрушительная масса не оставила на его скелете ни единой целой кости. Бойцы не понимают, как с ним воевать. Мне повезло больше: у меня на руках закрытые массивы данных, а информация — это власть. От любимой догмы Арно внутри всё переворачивается. Выжигаю эту мысль из головы и впиваюсь глазами в то, что высится на площади: исполинская ледяная глыба плоти. Гуманоидный силуэт, раздувшийся до масштабов потустороннего титана. Мутация, сорвавшаяся с поводка и превратившая живой организм в ходячее оружие. Чудовище, выкованное Полярной пустыней: приспособленное жрать мороз и крушить любого, кто встанет на пути. Глаза глубоко утоплены в каменистых глазницах; в них горит чистая, незамутнённая жажда крови. Он перебьёт нас всех до единого.

Ещё один боец замер над раненым, который не может подняться, и я сразу вижу причину: у того отсечена нога. Калека ползёт по насту, а товарищ самоубийственно прикрывает его отходом, будто способен хоть чем-то пронять эту тварь.

Стискиваю зубы, с силой дёргая запястьями в попытке сорвать ионные наручники, но блокираторы лишь плотнее впиваются в кожу, отзываясь острой болью. Делаю шаг к ближайшей девушке-добытчице, но та резко разворачивается ко мне — и по её оскалу ясно: снимать браслеты она не собирается. Ухожу от её выпада корпусом; её взгляд буквально прожигает визор шлема, когда она повторяет попытку сбить меня с ног.

Великолепно. Она решила поиграть в охотницу. Идиотка в упор не видит, что прямо сейчас мы обе — загнанная дичь. С той лишь разницей, что у меня есть сила, способная подарить нам хоть какой-то процент на выживание.

— Ты понимаешь, что враг не я?! — срываюсь на крик, пытаясь перекричать глухую броню наших шлемов.

Она глуха к логике и выхватывает лунный шест. От бессильной ярости перехватывает дыхание, когда она снова надвигается на меня. Кричу во всё горло, предупреждая об атаке со спины, но девчонка не успевает среагировать: чудовищный кулак монстра впечатывается ей между лопаток, и её тело кулем летит к моим ногам.

Падаю перед ней на колени. Она чуть старше меня: веснушчатое лицо, широкие зелёные глаза, захлёбывающиеся животным ужасом. Пытаюсь выдернуть её из-под следующего удара, но вторая добытчица с разгона выталкивает меня из зоны поражения. Боль от ушиба прошибает рёбра, и я толкаю её в ответ — из слепой ярости от того, что она натворила, даже не поняв последствий.

— Она сейчас сдохнет! — ору я ей в лицо.

Поздно. Тело первой девушки превращается в кровавое месиво, мгновенно схватывающееся коркой на полярном воздухе.

— Раскуйте меня, и я помогу вам! — вскидываю скованные руки, жестом требуя свободы.

— Ты пойдёшь со мной, — чеканит она в динамиках моего шлема громко и чётко.

Как она умудрилась настроиться на мой закрытый канал при том, что мой комбинезон на поколение старее её брони? Она вцепляется мёртвой хваткой в моё левое предплечье — и я усмехаюсь. Девушка вздрагивает. Не понимает. Я бы на её месте тоже растерялась. Она испуганно отдёргивает руку, трясёт пальцами и снова хватает меня, проверяя, не почудилось ли: по ткани струится неестественный, леденящий холод, идущий из глубины моей собственной руки.

Резко сбиваю её в сторону из-под очередного замаха колосса, и мы обе падаем на снег под моим весом. Она считывает мой рывок как нападение — вижу по сузившимся зрачкам и по тому, как её рука выхватывает шокер. Считываю траекторию удара за долю секунды и просто растворяюсь перед её глазами. Точнее, оставляю вместо себя призрачного серебряного двойника.

Лёгкие горят от натуги. Снова предельная концентрация. Улавливаю движение колосса до того, как его масса обрушивается на меня: увернуться не успеваю, выставляю блок левой рукой. Она гасит кинетическую силу удара, но не спасает от падения. Кубарем качусь по насту; встать на ноги удаётся не сразу — скованные запястья ломают координацию. Он идёт за мной. И нутро подсказывает: монстр чует меня ровно так же, как я чую его. Та отрава, что циркулирует в наших венах, замыкает нас в одну цепь.