Пустынная (ЛП), стр. 3

Она очень постаралась, чтобы отметить первое Рождество в библиотеке. Огромная ель доминировала в пространстве, ее блестящие, темно-зеленые, игольчатые листья были щедро покрыты снегом на верхних ветвях. Внизу ничего не было, так как у нас действовало строгое правило: никаких подарков на это мероприятие. Это Рождество было посвящено воссоединению семьи и празднованию того факта, что мы все еще живы, и, как ни странно, я даже почувствовала какое-то волнение предвкушения этого земного праздника.

Примерно в то время, когда Мера начала раздавать «уродливые рождественские свитера», как она их назвала, энергия Тени проникла в библиотеку. Он вернулся из Царства Теней, мира, которым должен был править, но вместо этого обучал и курировал новых правителей. Царство было развращено на протяжении тысячелетий, и хотя они шли по пути к светлому будущему, их проблемы нельзя было решить в одночасье.

На залечивание ран ушли десятилетия, но новое Высшее Существо уже приносило жизнь и процветание своему народу. Тень удачно выбрал себе преемника… или, вернее, Мера, ведь она хотела назначить одним из лидеров с отдаленного острова Самсан-Гроув Высшим Существом. И то, чего хотела Мера, Тень воплотил в жизнь.

Такова была сила истинной связи между парами и навязчивый характер их отношений.

Через секунду после того, как я почувствовала его энергию, голова Меры резко повернулась в сторону её пары. Когда он появился, её лицо озарилось, и она снова задвигалась с той скоростью, которая была слишком высока для беременности. Их отношения сложились так, что на это было тяжело смотреть — не потому, что я не радовалась за них, а потому, что их чистая любовь была такой же, как и любовь моих родителей.

Луга Благодати славились своими воинами, но мало кто знал, что они также были построены на узах истинной любви. На узах душ.

Связь, о которой я ничего не знала и, после стольких лет, сомневалась, что когда-либо узнаю.

— Ты недолго отсутствовал, — сказала Мера своему возлюбленному, когда он закончил целовать её до беспамятства. Она потащила его обратно к заснеженному дереву. — А где Инки и Миднайт?

— Они всё ещё в царстве, следят за нами и резвятся в тумане, — сказал Тень, несколько отвлечённый и оглядываясь по сторонам. — Я был недолго, а ты каким-то образом нашла время, чтобы полностью переделать библиотеку.

Мера подняла бровь, глядя на него.

— Тебе это не нравится.

Губы Тени дрогнули.

— Всё идеально, Солнышко.

Ее лицо озарилось, и, когда она уже собиралась обнять его, она замерла. Запрокинув голову назад, она начала шмыгать носом, а затем зарычала.

— Отдай, — рявкнула она, и на этот раз Тень действительно громко рассмеялся.

Видеть, как этот невозмутимый ублюдок запрокидывает голову и издает хриплый смех, было крайне неприятно. Иногда я задавалась вопросом, не является ли Мера легендарной ведьмой Солнечной Системы.

— Тень, — прорычала Мера. — Тебе не стоит связываться с беременной женщиной.

— Правда, не стоит, — сказал Лен, протиснувшись своим огромным телом в небольшой угол, чтобы повесить ещё несколько гирлянд. Он был одет в свой обычный серебристый плащ, и на его воротнике висела нить красной мишуры, которую, очевидно, Мера нанизала на нитку. Его белые волосы были коротко подстрижены и уложены, лишь кончики падали на лоб, а серебристые глаза выглядели более дикими, чем обычно. — Кто-нибудь может серьёзно сказать нам, сколько ещё она будет беременна?

Мера, слишком сосредоточенная на своей паре, чтобы обращать внимание на фейри, чуть ли не боролась с Тенью, пытаясь обыскать его карманы. Конечно, зверь мог бы вырваться на свободу, но он был занят тем, что смотрел на неё так, что это было опасно для любого из нас, находящегося поблизости. Наконец, она нашла то, что учуяла своим носом, вытащив из-под его куртки белый бумажный пакет.

Ее руки дрожали, когда она прижимала его к груди.

— Ты нашел один, — всхлипнула она. — Ах, пара, я люблю тебя.

Тень притянул её к себе, когда она открыла пакет и достала странную зелёную… палочку.

— Что это, чёрт возьми? — спросил Риз своим обычным бестактным тоном.

— Жареный во фритюре маринованный огурец, — сказала Мера, всё ещё со слезами на глазах. — Клянусь, я ужасно их хотела, и никто в столовой понятия не имел, о чём я говорю.

Она откусила кусочек, затем застонала, и когда в глазах Тени вспыхнуло пламя, я поняла, что моя подруга вот-вот исчезнет из комнаты. И действительно, после второго укуса и стона Меры, энергия Тени пронеслась по пространству, и к тому моменту, когда я снова моргнула, он исчез, забрав с собой свое Солнышко.

— Единственный сюрприз, — сказал Алистер, тихонько рассмеявшись и проведя рукой по своим сине-зеленым кудрям, — это то, что она не забеременела в первый же день их знакомства. — Его голубые глаза, на несколько оттенков темнее кожи, смягчились, когда он посмотрел вслед друзьям. Алистер был одним из немногих, кто надел свитер, и он выбрал зеленый с елкой, украшенной пайетками, и надписью «Счастливого Рождества».

— У этих двух упрямцев было много дел, которые нужно было уладить, — сказал Лен, поворачиваясь и используя энергию фейри, чтобы зажечь ещё несколько огоньков на дереве. — Но, чёрт возьми, мне так приятно видеть их такими. Думаю, Тень делает нас всех мягкими.

Люсьен, двигаясь со скоростью вампира, ударил Лена по плечу, его зеленый взгляд был пронзительным, и он нахмурился.

— Говори за себя. Во мне нет ничего мягкого. — Он сбросил свой золотой свитер и провел рукой по светлым волосам, растрепав гладкие пряди. Он был одет во все черное, как часто делал, поддерживая человеческое представление о вампирах как о существах ночи. У его вида действительно были некоторые сходства, отсюда и возник первоначальный миф, но и различий было множество.

— Симона, — прокашлялся Лен сквозь смех, ничуть не раздраженный ударом. — Мягкая.

Симона была лучшей подругой Меры, оборотнем, и сейчас находилась на Земле. Между ней и Люсьеном что-то произошло, но никто из нас не знал подробностей. Мера, конечно, спросила, но Симона сказала, что большую часть она была вынуждена держать в секрете — дар, которым могут пользоваться только самые могущественные вампиры, — а остальное не стоит упоминать.

Мера была не слишком довольна секретностью, но сейчас она старалась «уважать глупые решения, которые принимали люди», и перестала задавать вопросы.

— Я вам уже говорил, Симона была под моей защитой, и на этом всё.

Люсьен был воплощением принципа «он слишком рьяно протестует», но прежде чем Лен успел довести его до войны, Риз вышел из тени.

— Я знаю, что мы здесь ради этого праздника, — сказал он, выглядя так, будто хотел бы оказаться где угодно, только не здесь, — но мне также нужно поговорить с вами о… ну, я сам толком не знаю, но мне кажется, что в пустынных землях что-то происходит.

«Что случилось?», спросил Галлели, спускаясь с места, где он развешивал гирлянды и мишуру, и пряча свои золотые крылья за спину. Галлели, который тоже решил не надевать свитер, был трансцендентом из Лугов Благодати. Но в отличие от нас, он никогда не говорил вслух. Я не знала точной причины, но ходили слухи, что когда-то его голос был оружием, которому поддавались слабые.

Риз покачал головой.

— Пустыни неспокойны; их пески времени пронизывают мою энергию. Меня зовет в глубины Дельфоры.

— Ты разговаривал с другими династиями? — спросил Люсьен, посерьезнев.

Риз кивнул, сохраняя твердую и уверенную позицию, хотя его слова были не такими уж убедительными.

— Да, но никто из них ничего не заметил, что меня не удивляет. У меня самая сильная связь со священными землями, и если там снова начнутся проблемы, то я узнаю об этом первым.

— Когда состоится твоя следующая встреча династий? — спросил Лен, и я была благодарна, что многие вопросы, которые крутились у меня в голове, были заданы без моего участия. Не хотелось бы, чтобы он думал, что я по-прежнему о нем беспокоюсь.