Большая охота (СИ), стр. 44

— По моему распоряжению и с согласования его сиятельства, — отозвался следователь. — Дежурным велели не спорить, если их попробуют отвлечь. Коридор оставался под наблюдением. Климова взяли сразу после выхода.

— А если бы он повредил застёжку?

Беляев посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, придётся ненадолго вернуться к вашей работе.

Сотрудник принёс опечатанный пакет с футляром. Беляев проверил номер, вскрыл упаковку и подал мне перчатки. Я перевернул застёжку и положил обратно на бархат.

На серебре отчётливо читалось слово «КОПИЯ». Рядом стояла дата.

Матвей вытянул шею. Роман, напротив, отодвинулся от стола.

— Та самая вещь, которую я изготовил в оружейной, — подтвердил я. — Стекло, новая серебряная основа. Отметку я поставил до передачи князю.

— Но утром… — начал Роман и замолчал.

— Утром вы считали, что она на плаще, — закончил я. — Я тоже так думал.

— Застёжки поменяли перед выездом, — пояснил князь. — Господина Фаберже в известность не поставили. Как видите, он до сих пор этим недоволен.

Я вернул перчатки. Сейчас князь ждал ответа совсем от другого человека.

— Вы поймали слугу со стекляшкой, — произнёс Роман. — Допустим. Но почему я должен отвечать за его поступки?

— Откуда, по-вашему, ему был известен новый код? — спросил Беляев.

Роман кивнул на пакет с листком.

— Мы уже обсуждали, кто бывает у дяди в спальне.

— Не до конца, — сказал князь. — После первого взлома Николай Романович предложил ещё раз сменить код. Ты об этом не знал. А на ночь мы добавили временный, отдельный. Именно его я записал.

— Временный код открывал дверцу и сразу отправлял сообщение мне, — пояснил Беляев. — Ошибиться в причине сигнала мы не могли.

— Прекрасно, — отозвался Роман. — Остаётся выяснить, кто добрался до бумажки.

Начальник охраны положил на стол планшет. На экране я узнал дверь княжеской спальни и узкое окно напротив неё.

— Отдельная камера, — сказал Беляев. — Запись поступала нашим техникам. Домашнюю систему после первого случая мы использовать не стали. Установили свою.

На записи камердинер вышел из спальни с пустой вешалкой. Следом показалась горничная. Начальник охраны остановил запись.

— Затем вошёл я, — продолжил следователь. — Его сиятельство записал код при мне. Листок оставили на бюро, у стопки с утренней почтой. И после моего ухода туда вошёл только один человек.

Запись снова пошла. Управляющий появился возле двери, постучал и вошёл, держа ту самую папку, которая теперь лежала перед князем.

— Я этого не отрицал, — произнёс он.

— Да. Его сиятельство попросил вас оставить бумаги на бюро, пока переобувался в гардеробной.

— Ты ещё поправил стопку, — сказал князь. — Сказал, что счета перепутаются с приглашениями.

— После визита Романа Алексеевича никто из служащих в спальню не заходил, — продолжал следователь. — Задержанный там не появлялся вовсе.

— Вы сами могли сообщить ему цифры, — продолжал отпираться Роман. — Или начальник охраны. Или кто-нибудь из ваших людей.

— Проверим и это, — ответил Беляев. — Вместе с вашими разговорами и показаниями Климова. Зачем вы отправили его за футляром?

— Я не отправлял.

Матвей заёрзал на стуле.

— Роман Алексеевич, хватит уже. Вы мне ещё сказали, чтоб я в перчатках был. И в первый раз тоже…

В кабинете стало тихо.

— О первой попытке мы поговорим отдельно, — произнёс Беляев. — Вы уже сообщили, что получили прежний код заранее. И только у сейфа узнали, что его успели сменить.

— Так и было.

Роман резко повернулся к слуге.

— Ты понимаешь, что признаёшься ещё в одной краже?

— Понимаю, — ответил Матвей. — Только под суд идти один не хочу.

— Проводите Климова в соседнюю комнату, — распорядился Беляев. — Пусть изложит всё по порядку под протокол.

Матвей поднялся. При виде князя его лицо сморщилось, но тот отвернулся. Слугу увели, а Роман остался смотреть на пустой стул.

— Сколько? — тихо спросил Григорий Павлович.

Племянник поднял глаза.

— Что?

— Сколько тебе понадобилось денег?

— Дядя, ты принимаешь его слова за…

— Я задаю вопрос тебе.

Князь говорил негромко. Днём он сердился куда громче из-за попытки задержать охоту.

Беляев достал распечатку. Красную полосу в её углу я запомнил ещё во время разговора со швейцарским посредником.

— «Гельвеция Треуханд», — сказал следователь. — Предварительная сделка через контору «Райнер и Вольф». Серебряная охотничья застёжка с турмалином. Фотографии из семейной описи, оценка без осмотра оригинала. Передача должна была осуществиться через неделю.

— Зачем тебе понадобился расчёт? — спросил Григорий Павлович.

Роман потёр переносицу.

— Возникли сложности… с одним вложением. Я взял из хозяйственного резерва.

Князь медленно снял ладонь с папки.

— Который я оставил на весенние работы?

— До начала работ деньги должны были вернуться! С прибылью…

Роман заговорил быстрее. Осенью он вложился в предприятие, закупавшее оборудование для деревообработки. Ему предложили долю за срочное участие. Будущие заказы выглядели надёжными, решение требовалось принять за несколько дней.

Но оборудование не пришло. Потом обнаружились чужие притязания на часть имущества, а партнёр, обещавший уладить задержку, перестал отвечать на звонки.

Иными словами, Романа обманули, и денег он лишился.

— И ты даже не показал договор нашему поверенному? — спросил князь.

— Я… Я не хотел, чтобы ты узнал. — Он осёкся, затем добавил: — Я хотел сначала получить результат. И не спорить из-за каждой подписи…

А после того, как понял, что прогорел, Роман решил умыкнуть из сейфа застёжку. Всё равно князь доставал её раз в год. Наверняка племянник думал, что к тому моменту успеть придумать какую-нибудь легенду о пропаже.

Вот только вмешался я со своей проверкой и выяснил, что вместо турмалина в застёжке был грандидьерит.

— Застёжка должна была покрывать ваши потери? — уточнил Беляев.

— Не все. Она должна была обеспечить недостающие средства. Остальное я покрыл продажей собственных ценных бумаг…

Григорий Павлович закрыл глаза. На мгновение мне показалось, что он перестал слушать. Но следующий вопрос прозвучал сразу:

— Почему именно она, Рома? Почему из всех вещей ты выбрал именно её⁈

— Её доставали раз в год… Она ведь всё время лежала без дела, дядя. И я собирался выкупить её до следующей охоты…

— Без дела, значит⁈

— Я не то имел в виду. Она не приносила дохода. А деньги были нужны сейчас. Пока все считали её турмалином, никто бы даже не стал устраивать такую проверку…

— А потом вы узнали о грандидьерите, — напомнил я.

Роман повернулся ко мне.

— Вы представления не имели, во что вмешиваетесь.

— Верно. Я всего лишь собирался определить минерал.

— После вашего заключения страховщики начали задавать вопросы. Посредник потребовал новые документы. Я не мог предоставить подпись владельца.

— А до заключения мог? — язвительно спросил князь.

Роман умолк. Беляев постучал пальцем по распечатке.

— Право распоряжения всё равно проверили бы до выдачи займа. Ваше собственное заявление его не заменяет.

— Я рассчитывал договориться.

Из дальнейших объяснений выяснилось, что после охоты предстояла сверка счетов. Роман уже собирался найти другого покупателя: при новой стоимости камня денег хватило бы на всё. Исчезновение застёжки объяснили бы кражей, а недостачу закрыли до ревизии.

Роман держал руки ладонями вверх, словно объяснял очевидную хозяйственную необходимость.

— А письмо? — спросил я. — Мне тоже следовало понять вашу необходимость?

Он отвёл взгляд.

— Я надеялся, что вы откажетесь от экспертизы.

— За деньги. С предупреждением о последствиях.

— Никто не собирался вас трогать. Нужно было лишь выиграть время…

Мы возвращались ночью, охрана запирала ворота, Егоров выгружал приборы. Всё это время Роман помогал искать человека, которому сам дал ключ.