Большая охота (СИ), стр. 3

Через несколько дней её комнаты опустеют. Она уедет с человеком, которого выбрала сама, в возвращённую семье усадьбу.

Удивительно, но к хорошим переменам я оказался подготовлен хуже, чем к нападениям.

— Саша, — позвала Лена.

Я поднял голову.

Она стояла у сундука, но больше не улыбалась.

— Задержись на минуту.

В коридоре прошли слуги. Кто-то перенёс коробку, звякнула посуда, Лидия Павловна позвала Марью Ивановну. Дом продолжал готовиться к свадьбе.

Лена дождалась, пока шаги стихнут, и села на край кровати.

— Сегодня ночью мне снова снился тот ошейник, — сказала она.

Я медленно закрыл дверь.

— Тот же сон?

— Почти. Только на этот раз я знала, что сплю. Понимала, что нужно проснуться, но не могла. — Она провела пальцами по шее. — И ещё мне иногда кажется, что я не дойду до алтаря. Что сяду в автомобиль, двери закроются — и я не смогу дышать.

Я сел рядом, оставив между нами немного места.

— Денису рассказывала?

— Нет. Он всё отменит, если решит, что свадьба мне повредит. А я хочу, чтобы мы наконец-то соединились.

Возразить было нечего. Семью она знала хорошо.

Лена посмотрела мне в глаза и неожиданно крепко сжала мою руку.

— Саша, пообещай мне кое-что. Если в день свадьбы я… Не позволь им всё отменить. Пожалуйста. Мы и так слишком долго ждали.

Внизу снова зазвонил телефон. Почти сразу заговорил дежурный охранник, принимая очередное сообщение. За окном шёл снег, на кровати лежала фата, а у стены стояли собранные сундуки.

До сих пор я готовился защищать свадьбу от людей, способных ворваться с оружием, подложить мерзкий артефакт или перехватить автомобиль.

Самый тяжёлый бой оказался не по моей части.

И всё же сестра просила именно меня.

— Не позволю, — ответил я. — Обещаю.

Глава 2

Дом на Морской проснулся ещё затемно. Повара отправляли в Левашово закуски, охрана проверяла автомобили, а Лидия Павловна спорила с распорядителем о цветах в домовой церкви Ушаковых. В доме вовсю распоряжались модистки, парикмахеры и фотограф с помощником.

К восьми часам всё пришло в какой-никакой порядок. Из комнаты вышла Алла. На ней пока было простое дорожное платье, волосы собраны просто, без парадных украшений. Красный телефон она держала у уха.

— Да, папа. Нет, выезжать ещё рано. Передайте Андрею Петровичу, что невеста будет вовремя. Нет, я не могу поторопить Ламанову, мне дорога жизнь.

Она закончила разговор и заметила меня.

— Серьги у тебя?

Я достал футляр.

— А кольца?

— Вчера передал Денису.

— Вчера не считается.

— Ты уже трижды ему напомнила их не забыть. В четвёртый раз он решит, что ты сомневаешься в его умственных способностях.

— Женихам и невестам порой отказывает разум на нервной почве. — Алла улыбнулась и протянула руку за футляром.

— Отдайте. Иначе госпожа Ламанова сейчас всех поднимет на уши…

Я передал украшения. Из-за двери позвали Аллу, и она тут же скрылась в комнате.

Внизу хлопнула парадная дверь. Прибыл Василий. Отец ездил в Левашово ещё до рассвета, чтобы проверить размещение двух сотен гостей.

— Всё готово? — спросил я, когда отец поднялся на площадку.

— Было готово, пока его сиятельство не сообщил, что в последний момент прибытие подтвердили ещё четырнадцать человек.

Василий выглядел спокойным, хотя наверняка был взвинчен не меньше моего.

— Нашли, где их посадить?

— Конечно. Если прибудут пятнадцатый и шестнадцатый, то, боюсь, сидеть они будут за одним столом с Ушаковым-старшим…

Из комнаты показалась Лидия Павловна.

Мать уже переоделась в парадное платье глубокого синего цвета. На груди вместо крупных драгоценностей была только фамильная бриллиантовая брошь, а шею украшал артефактный кулон с изумрудом.

— Вася, ты вернулся. Хорошо. Идите оба завтракать, я распорядилась, чтобы всех накормили до выхода. Потом будет не до этого!

Лидия Павловна вошла к дочери. На этот раз дверь осталась приоткрытой, и я увидел Лену.

Она сидела перед зеркалом, пока парикмахер закреплял последний виток жемчужной нити. Волосы подняли и уложили мягкими волнами. Розоватый жемчуг шёл от правого виска к узлу на затылке, а над ним блестел небольшой бриллиант со старой застёжки. Переделанные серьги бабушки Августы лежали на туалетном столике.

Платье пока было прикрыто лёгким халатом. Лена держалась прямо, но я заметил, как сильно она сжимала край стула.

Лидия Павловна тоже заметила.

— Оставьте нас, — попросила она.

Ламанова увела помощниц к ширме. Алла вышла последней, забрала меня под локоть и мягко потянула прочь.

— Это разговор матери с дочерью.

Мать говорила тихо. Лена сначала смотрела в зеркало, потом повернулась к ней. Лидия Павловна опустилась перед дочерью на колени и взяла её руки в свои.

Разговор длился недолго. В конце сестра наклонилась и обняла мать.

Когда Лидия Павловна вышла, глаза у неё были влажными.

— Теперь-то мне к ней можно? — спросил я.

— Через десять минут. Идут последние приготовления.

Наконец, Ламанова позволила мне войти.

Лена стояла перед зеркалом в полном образе. Жемчуг лёг в тёмные волосы ровно, бриллианты старой огранки давали две холодные вспышки в ушах. Платье — безупречно элегантное и до невозможности красивое — двигалось вместе с ней, подчёркивало талию и мягко расходилось книзу. Фата начиналась под жемчужной дугой и падала почти до пола.

Сестра изучала своё отражение столь серьёзно и придирчиво, словно собиралась подписать договор с поставщиком.

— Ну? — спросила она. — Не молчи, Саша! Скажи уже что-нибудь!

Я обошёл её, проверил крепления жемчуга и застёжки серёг.

— Платье на месте. Украшения держатся. Невеста тоже.

— Я знала, что от тебя не дождёшься нормального ответа.

— Ты прекрасна, сестрица. Это тебе скажет любой, у кого есть глаза. А Денис и вовсе будет сражён.

Лена улыбнулась. Потом улыбка дрогнула, и она перевела взгляд на дверь.

— Саша, я не уверена, что смогу сесть в автомобиль. Мне… Мне не по себе.

В комнате находились только мы, Алла и Лидия Павловна. Мать тут же шагнула к дочери, но остановилась. Вчера Лена попросила не решать за неё. Похоже, разговор утром был именно об этом.

— Не будем торопиться, — сказал я. — До выезда ещё полчаса. Когда будешь готова, спустимся.

— А если не буду?

— Спустимся всё равно. Только медленнее. Это — последний рывок перед тем, чего вы так долго ждали.

Она коротко выдохнула.

Я достал из внутреннего кармана небольшой плоский футляр и открыл его так, чтобы содержимое видели только женщины.

На тёмном бархате лежал серебряный ключ с золотыми линиями и четырьмя крошечными камнями.

— Это не тот подарок, который стоит показывать гостям, — предупредил я. — Ключ связан с защитой усадьбы и со вторым таким же. При пожаре, взломе или повреждении контура вы оба почувствуете сигнал. Короткое двойное касание позволит позвать второго владельца.

— Ты сделал артефакт для моей охраны? — спросила Лена

— Для охраны вашего дома.

Она подняла глаза.

— Второй у Дениса?

— Пока у меня. Отдам после торжества. О ключах будете знать вы, я и мастер, который обслуживает контур. Больше никто.

Лена взяла пластину. Провела пальцем по золотой линии, коснулась сапфира.

— Спасибо.

— Его можно оставить здесь.

— Нет.

Она попросила Аллу закрепить ключ во внутреннем кармане платья. Ламанова предусмотрела его для платка и телефона. Серебряная пластина легла туда без следа.

Лена расправила плечи.

— Идём. Чем скорее всё закончится, тем быстрее я выдохну.

Дворец Ушаковых занимал почти целый квартал. На парадном дворе стояли автомобили, у входа гостей встречали лакеи в тёмно-зелёных ливреях. Домовую церковь в восточном крыле снаружи выдавала только небольшая золочёная главка над крышей.