Большая охота (СИ), стр. 25

— Матери пока не говори.

— Не собирался.

— И Лене.

— Тем более. И не влюбляйся в камень по описанию, Саша. Сначала документы, потом экспертиза. Красивые истории стоят дороже плохих камней.

— Знаю.

— Знать и помнить — разные вещи. Не позволяй редкости себя очаровать.

Через два дня я подал заявление на квалификацию девятого ранга.

Ковалёв принял меня в малом кабинете Гильдии. На столе лежали моё дело, выписка из реестра работ и синяя папка с Уставом Гильдии.

— Последняя возможность передумать, — сказал Иван Петрович.

— Вы ведь сами посоветовали мне получить девятый ранг, — улыбнулся я.

— Я сказал, что это укрепит вашу позицию. Но не обещал, что будет легко.

Я подписал заявление. Теперь Гильдия должна была назначить предварительную комиссию, проверить представленные работы и либо допустить меня к Высшему совету, либо посоветовать вернуться через несколько лет.

Ковалёв раскрыл выписку.

— Три работы восьмого ранга не должны стать проблемой. В реестре достаточно ваших изделий с полной аттестацией. Выберем выполненные по разным принципам: защитный контур, накопительная схема и система с обратной связью.

Он отметил три строки. Все изделия я выполнил самостоятельно, и владельцы могли предоставить их для повторной экспертизы.

— А «Сингулярность»? — спросил я.

— Приложим отдельно.

— Это сильнейшая моя работа.

— Это сильнейшая работа вашей команды, — поправил Ковалёв. — Совет её изучит, но в обязательную тройку не засчитает. Слишком многое сделано Василием Фридриховичем, Ворониным, Егоровым и Холмским.

Я не спорил. Возражение было справедливым.

Ковалёв перелистнул несколько страниц и остановился на пустой графе.

— Собственная система.

— Согласование независимых артефактных контуров через нейтральный центр, — тут же нашёлся я.

— Это пока название. Комиссии понадобится описание: область применения, ограничения, расчёты нагрузки и отличие от обычного соединения через общий накопитель.

Он повернул ко мне лист и постучал по последней строке.

— Здесь чаще всего и проваливаются талантливые мастера. Они приносят великолепную вещь и говорят: смотрите, я смог. А совет отвечает: прекрасно, теперь научите другого.

— Я найду мастера, — пообещал я.

— Он должен воспроизвести систему по вашей методике. Если вы будете поправлять каждую линию, то докажете лишь умение руководить чужими руками.

Я вспомнил Бельского, заставившего ученика самому проследить путь обратного импульса.

— Значит, мой мастер сначала должен изучить теорию, затем выполнить работу без моего участия?

— Именно этого и ждут, — кивнул Ковалёв. — Желательно, чтобы мастер не был сотрудником вашего Дома.

— Бельский подойдёт?

Ковалёв удивился кандидатуре и призадумался.

— Восьмой ранг, другая специализация, в вашем Доме не работает… — перечислял он. — Договор с училищем помехой не станет. Более чем. Если, конечно, он согласится.

— Согласится.

— Уверены?

— Нет. Но я буду убедителен в просьбе.

Иван Петрович закрыл папку.

— Тогда решено. Предварительное рассмотрение назначат не раньше чем через месяц. Не пытайтесь за это время одновременно открыть училище, перестроить фабрику, подготовить парижскую коллекцию и совершить ещё какой-нибудь подвиг.

Я рассмеялся.

— Значит, вам уже кто-то рассказал о моих планах?

— Я слишком давно вас знаю, Александр Васильевич, — неожиданно тепло улыбнулся глава Гильдии. — И знаю, на что вы способны. Но сейчас, прошу, не распыляйтесь на всё сразу.

Бельский приехал на Морскую вечером того же дня. Программу училища он принёс всю в пометках и первым делом потребовал увеличить число практических занятий и бюджет на металл. С постоянным преподавателем защитных систем мы, кажется, не ошиблись.

Я отложил программу и положил перед ним тонкую папку с рабочим названием моей системы.

Бельский прочитал его и поднял глаза.

— Полагаю, это имеет отношение к вашему экзамену на девятый ранг? — догадался он.

— Прямое. Мне нужен независимый мастер, который попробует освоить методику. И я хотел попросить вашей помощи.

Коллегу эта просьба удивила не меньше, чем Ковалёва. Да, мы уважали друг друга, старались поддерживать и относились с профессиональным достоинством. И всё же друзьями не были.

— Почему я? — спросил Бельский.

Я улыбнулся.

— Вы умеете задавать правильные вопросы, живо интересуетесь всем новым и ответственно относитесь ко всему, что делаете. Кроме того, вы исключительно честный человек. А я хочу, чтобы экзамен на ранг прошёл в обстоятельствах полной объективности.

— Очень лестная характеристика, Александр Васильевич.

— Правдивая.

— И всё равно я польщён. Покажите мне вашу систему, пожалуйста.

На первой странице находилась схема из трёх контуров, сходившихся возле пустого гнезда: серебряные пластины, три малых накопителя и нейтральная золотая развязка.

— Три контура должны сохранить самостоятельность, но не мешать друг другу при одновременном включении, — пояснил я. — Вы получите расчёты и пояснения, а сборку выполните сами.

Бельский поднял на меня глаза.

— А вы?

— Не прикоснусь к изделию. Не имею права.

— И не будете стоять над душой?

— Постараюсь, как бы мне ни хотелось обратного.

Коллега рассмеялся.

— Вот это условие кажется самым невыполнимым.

Он погрузился в изучение чертежа и нахмурился.

— Почему вы не сводите линии в общий накопитель?

— Потому что тогда более сильный контур начнёт подчинять себе остальные.

— А нейтральная развязка что делает?

Я собирался прочитать лекцию, но вовремя остановился.

— Ответ есть на следующей странице.

Бельский посмотрел на меня поверх папки.

— Учитесь преподавать?

— Пытаюсь доказать, что создал систему, а не набор готовых решений.

— Я согласен, — улыбнулся мастер. — Но с условиями. Все непонятные места отмечаю без жалости. Испытания проведём при свидетелях Гильдии. Если изделие не получится, так и запишем.

Я с готовностью кивнул.

— Именно этого я и хочу.

— Нет, — спокойно возразил Бельский. — Вы хотите, чтобы оно заработало. А я обещаю только честно проверить.

Я протянул ему руку.

— Договорились.

Бельский пожал мою руку, забрал папку и широко улыбнулся.

— Первый список вопросов пришлю завтра. Знаете, Александр Васильевич… А быть подопытным кроликом — весьма интересно. Особенно в лаборатории у Фаберже.

Через три дня пришли материалы из Антверпена.

Лившиц позвонил незадолго до ужина. Я уже по опыту знал, что таким довольным и одновременно с этим оскорблённым он выглядел лишь после удачных переговоров с особенно неприятным человеком.

— Нам дали семь дней, — объявил Бенцион Яковлевич. — Владелец согласен на независимую проверку, но камень останется в Антверпене.

— Разумно, — отозвался я. — Расходы на перемещение будут стоить дорого. Проще привезти своих специалистов в Бельгию или найти проверенных местных.

— Для вас это звучит разумно, — вздохнул старик. — А мне пришлось выбивать эти условия целых два часа… И всё же мы пришли к чёткому соглашению, Александр Васильевич. Если минерал окажется не грандидьеритом, экспертизу оплатит владелец. Всё остальное — за ваш счёт.

— Принимается.

— Я переслал вам на почту фотографии и старое заключение. Новое будет через два дня. И ещё кое-что…

— Цена?

Он написал сумму на бумажке и показал мне — озвучить вслух он просто не решился.

— В неё входит вся шахта на Мадагаскаре вместе с ближайшими деревнями? — удивился я.

— Я спросил почти что-то же самое. Но представитель продавца настаивает на уникальности камня и готов к любым проверкам. В конце концов, лишь один из десяти тысяч добытых камней имеет ювелирное качество. А за последние шесть лет добыто лишь три сотни карат прозрачных камней…