Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 75
– Я и так понимаю.
– Начальник. У тебя в третьем ящике справа с позапрошлой осени лежит банка с солидолом, который давно уже не солидол.
Проверять я не пошёл. Во‑первых, потому что он наверняка прав. Во‑вторых, потому что тогда пришлось бы это выбрасывать, а я к этой банке привык.
Дальше мысли сами свернули на другое.
Огнемёт Эли пора переделывать, и холодное оружие я ей тоже обещал.
Значит, будет ей нормальный клинок. Короткий, лёгкий, под её руку, с хорошей сталью и с чем‑нибудь ещё, если система позволит.
Но всё это чуть позже, а сейчас оставалось одно маленькое дело.
Мне не терпелось узнать, смогу ли я теперь узнать больше о тех предметах, на которые не хватало старого уровня оценки.
И первый подопытный у меня былсразу на виду.
Усилий отдыхал на нижней полке, поджав лапы, и на моё приближение отреагировал так, как реагирует всякий уважающий себя работник на приход начальства в конце смены. Лапы зашевелились, корпус приподнялся, механизм изобразил бурную деятельность.
– Сиди уж, – сказал я и положил ладонь ему на спину. – Сейчас посмотрим, чего ты про себя ещё не успел рассказать.
– Пи‑пи‑пи! – как всегда пробурчал в ответ что‑то недовольное Усилий.
Глава 9
– Начальник, – тут же оживился Гараж. – А про меня что система скажет?
– Про тебя система уже всё сказала. Ты у нас пробуждённый, ты у нас особенный, куда ещё дальше.
– То‑то и оно! – самодовольно произнёс он.
Впрочем, с курса он меня не сбил. И я, как и собирался, потянулся оценкой к Усилию.
Но ничего нового не узнал. Даже с повышенным уровнем оценки система отказывалась его для меня распознавать. Причём, её абсолютно не смущало, что Усилий уже является моим питомцем.
Впрочем, учитывая всё, что я о нём уже знаю, вполне вероятно, что даже если он легендарного уровня качества, ему досталась какая‑нибудь легендарная бесполезность.
С паука я перешёл на Урал.
Но и здесь система была непреклонна. Рано и всё тут. С другой стороны, вот здесь я вполне мог надеяться, что бонусы у мотоцикла в итоге окажутся очень даже существенные.
Ладно, подождём, а пока идём дальше по списку. Возьмём что‑нибудь попроще.
С полки я снял пожарную каску, ту самую, дореволюционную. Она весила прилично, латунь давно потемнела, а изнутри пахла старой кожей и пылью, но выглядела всё равно как надо.
'Каска пожарная, старого образца.
Качество: редкое.
Особенность: устойчивость к огню, около 60 %. Работает при плотном прилегании к голове.
(Голова цела, а вот с ушами возможны варианты.)'
Вот это уже разговор.
Шестьдесят процентов огнестойкости – это очень много. Даже странно, что такой бонус выдали всего‑лишь на редком уровне качества.
Ну и, кстати, что ещё я отметил, это то, что те редкие предметы, что я создаю сам, мне и так открываются сразу. А вот чужие получилось распознать только с поднявшимся уровнем навыка.
Мачете я даже с пояса не снимал.
'Мачете.
Качество: редкое.
Особенность: Всегда острый клинок. Лезвие не тупится.'
Я хмыкнул.
Тут удивляться было почти нечему. Я им и демонов рубил, и грибницу резал, и что только не делал. А лезвие как рубило на отлично, так и продолжало.
Списывал на хорошую сталь и на то, что руки у меня не крюки. А оно, оказывается, вот как. Хорошо, что теперь сходится.
С киркой я тоже управился быстро.
И там тоже без сюрпризов. Суть проклятия мне так и не рассказали.
Что ж, а теперь время испытать новую способность.
Стоял я посередине гаража, между верстаком и стеллажом, потому что оттуда видно и заднюю стенку, и ворота, и полки, и антресоль. Прикрыл на секунду глаза, открыл, и мысленно попросил книгу пройтись по всему, что вижу.
По гаражу что‑то мягко прошуршало.
Вроде и звука не было, а вроде и был. Как если бы кто‑то щёткой смёл пыль с очень многих поверхностей разом.
Усилий приподнял передние лапы, посмотрел наверх, потом на меня, и снова опустил лапы, потому что интересного ничего не случилось.
А через секунду книга открылась сама.
'Опись выполнена.
Найдено предметов редкого качества и выше: семь.'
Я даже присвистнул.
Семь штук. Неплохо. И Гараж ничего про них не сказал. Видимо, не такой уж он и всезнающий. Да, знает, где что лежит, но качество распознавать не умеет.
Я разглядывал список:
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль. Коробка из‑под обуви, полка над дверью.
Сковорода чугунная. Гвоздь под потолком, восточная стена.
Зеркальце карманное. Ящик стола, второй сверху.
Наждачная бумага, пачка. Полка у окна.
Гиря пудовая, с клеймом. Пол у стеллажа.
Часы карманные на цепочке. Ящик стола, нижний.
Швейная машинка Зингер. Дальний угол под чехлом.'
– Начальник, – торжественно сказал Гараж. – Я всегда знал, что я не просто гараж. Я, если хочешь, сокровищница.
Я хмыкнул, но спорить со старым хрычём не стал. Пусть порадуется.
Первым я снял с полки над дверью коробку из‑под обуви.
Пыли на ней лежало столько, что и без всякой оценки было понятно: я её тут не трогал очень давно. Внутри, среди старой ваты и разорванных газет, обнаружился он.
Стеклянный дирижабль.
С мою ладонь, длинный, с двумя гондолами по бокам и петелькой сверху. Стекло тонкое, серебристое изнутри, а на боку сохранилась крохотная красная звёздочка. Игрушка родом откуда‑то из шестидесятых, из тех, за которые коллекционеры сейчас у нас на аукционах бьются, как за квартиру.
Я повертел его в руках и ждал, что скажет Оценка.
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль.
Качество: редкое.
Особенность: если игрушку подвесить, раз в сутки под ней возникает мелкий предмет из мира владельца.'
Таак. А вот это интересно.
Крючок нашёлся тут же, на стене. Туда я игрушку и повесил, а под ней поставил табурет с подушечкой, чтобы предмет не падал на пол.
– И что теперь? – спросил Гараж деловито.
– Теперь ждём.
– Долго?
Ответить я не успел. Потому что теперь на табурете, ровно под серединой игрушки, лежала ириска. В золотисто‑красном фантике, всё как положено.
«Золотой ключик».
Я взял её двумя пальцами, повертел. Фантик слегка помялся от посадки, но был как новенький, с фабричным швом и с датой производства, набитой мелким шрифтом. Дата стояла свежая.
Я развернул фантик и, недолго думая, положил ириску в рот. Всегда любил эту конфету, так что мысли приберечь её до тех пор, пока её не съест кто‑то другой, у меня даже не возникло.
– Начальник, – задумчиво сказал Гараж. – А зубы у тебя, между прочим, свои родные. Тебе их тут лечить некому.
– Ты о моём здоровье беспокоишься?
– А как же! – не стал отрицать он, – беспокоюсь о том, кто мне будет стеллажи чинить, если ты от зубной боли сляжешь.
– Да ты, старый хрыч, прям перестраховщик, хуже моей бабули, когда я ребёнком был, она тоже всегда чуть что: «ой упадёшь, ой разобьёшься». От одной конфеты ничего не будет.
– Это, если одна, – не сдавался Гараж, – а что если теперь каждый раз ириска падать будет? Даже по одной в день это триста шестьдесят пять штук в год! Тут никаких зубов не хватит!
Спорить я не стал, вместо этого спокойно и с удовольствием дожевал ириску.
А затем пошёл искать сковороду и задумался о том, почему вообще она всё ещё здесь, а не у Глафиры.
Но быстро понял. Она не просто висела под потолком, а ещё и так удачно притаилась среди других предметов, что я бы не удивился, если бы увидел у неё особенность: «маскировка».
'Сковорода чугунная.
Качество: редкое.
Особенность: еда не пригорает.'
А хорошо! Для сковороды‑то! Теперь я знал, что надо брать, если когда‑то решу снова блины испечь. Как‑то мне с ними не везло обычно, а тут такая способность удобная.