Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 50
Подробностей и чётких научных данных я уже не помнил, но общая концепция звучала примерно так. Разумеется, наверняка приукрашенная для красного словца, особенно в части «переговариваются».
Но мне научная точность сейчас и не нужна. Зато то, что тогда казалось забавным фактом, сейчас выглядело инструкцией.
Светлые пятна наверху горели там, где нити сходились гуще. А гуще всего они сходятся не где попало. Любая грибница растёт из одной точки во все стороны, и середина у неё всегда старше и плотнее края.
Значит, и у этой штуки есть такой центр.
— Идём вон туда, — сказал я и показал рукой.
— Почему туда? — спросил Ганс.
— Потому что там гуще светит. Если в середине ничего не найдём, тогда уже пойдём искать по краям.
Он поднял голову, посмотрел, как нити уходят за деревья и не кончаются, и вопросов больше не задавал.
Я его понимал. Где у этой сети край и далеко ли до него, знал разве что чёрт.
Причём, учитывая только что встреченных нами тут демонят, возможно, в самом прямом смысле слова.
Шли мы долго, и по дороге я насмотрелся такого, что молчал почти всю дорогу.
Сначала мы набрели на тропу. Но не звериную и не человеческую. Белая листва на ней лежала утоптанной в плотный ровный слой, шириной шага в четыре, и уходила эта тропа туда же, куда шли мы.
По ней ходили давно и много.
И кто это делает мы узнали довольно скоро.
По тропе, шагах в сорока от нас, шли демоны. Снова.
Штук двенадцать, вереницей. Впереди двое высоких и тощих, с длинными руками до колен. Следом целая цепочка мелких, а замыкали ещё двое высоких. Мелкие тащили на себе поклажу, тюки и связки, и тащили деловито, как носильщики на вокзале.
Мы замерли за стволом.
Они нас всё-таки заметили, но прошли мимо без всякой агрессии. Один из передних скользнул по нам взглядом, вот только взгляд у него был пустой и не заинтересованный.
Нападать на нас никто не собирался. Им было не до этого.
Мы задумчиво постояли ещё минуту после того, как они скрылись, и всё это время в голове у меня крутилась одна простая мысль.
Это не просто какое-то странное подпространство. Это — чужая дорога. И она хорошо освоена.
Мы двинулись дальше. И чем ближе подбирались к середине, тем ниже опускалась грибница.
Сначала её нити шли над вершинами. Потом между веток. Потом уже на уровне головы, и идти пришлось пригибаясь.
А потом сеть перегородила нам дорогу совсем.
Белая паутина висела прямо у нас на пути, переплетаясь между собой, толщиной с палец, а иные и с руку.
И всё это сплеталось в одно большое полотно, через которой было крайне сложно протиснуться.
Что ж. Я достал мачете.
Первая нить поддалась неохотно. Она был упругая, как хороший резиновый шланг, и с первого раза не перерубилась.
Но со второго дело пошло.
И вот тут началось интересное.
Соседние нити зашевелились. Они быстро потянулись друг к другу, начали сплетаться плотнее, и проход, который я только что прорубил, стал затягиваться прямо у меня на глазах.
— Ах вот ты как.
Я рубанул ещё раз. И ещё.
Мачете справлялось хорошо. Заточка у него была знатная, а мой удар достаточно сильный, чтобы нити быстро лопались и латать их сеть попросту не успевала.
Минуты три мы с ней так пободались.
А потом она сдалась.
Причём сдалась с размахом. Нити впереди дрогнули все разом и поползли в стороны, расходясь, как занавес в театре.
Белые нити подтягивались вверх и вбок, освобождая проход, и проход этот получился шириной в добрую дорогу и уходил вперёд ровно и прямо.
Мало того. По краям этого коридора нити свились в аккуратные плотные стрелочки, и стрелочки эти указывали вперёд, в одну и ту же сторону.
Показывали дорогу.
Ганс встал столбом.
— Господин Никифор. Оно что, нас приглашает?
— Оно нас выпроваживает, — хмыкнул я, убирая мачете в ножны, — похоже мой инструмент ему не слишком понравился. И это он ещё Элю с огнемётом не видел!
Миша хохотнул:
— Это точно! Если бы эта штука могла нас просто выкинуть отсюда, она бы уже выкинула. Не пришлось бы указатели развешивать.
Я кивнул.
— И это очень хорошая новость. Значит, наружу отсюда дорога есть. Должна быть.
Идти по расчищенному коридору было куда приятнее, чем прорубаться с боем. Правда, ощущение осталось странное.
Так себя чувствуешь, когда в гости попал случайно, хозяева буквально силой затащили, а через минуту они уже поглядывают на часы и посматривают на твоё пальто в коридоре.
Коридор вывел нас туда, где нити сходились совсем плотно.
Света стало больше, тени пропали совсем, а чёрные стволы деревьев здесь стояли реже, будто им тут было тесно.
И на этом просторном светлом месте, шагах в тридцати от нас, спиной к нам стояла женщина.
Её тёмные волосы были собраны в изящную причёску, а одета она была в простое дорожное платье, которое, однако, идеально сидело по фигуре.
Первым отреагировал Миша, и отреагировал он ровно так, как ведёт себя двадцатилетний парень, увидевший в жутком месте живого человека.
— Эй! — крикнул он и махнул рукой. — Сударыня!
Я не успел его остановить.
Она обернулась.
И стало сразу понятно, что с этой женщиной что-то не так.
Лицо у неё было красивое, с тонкими чертами и большими чёрными глазами.
И вот в этих глазах, в самой глубине, полыхнуло красным. Один раз, коротко, будто там на секунду раздули угли.
А из пальцев на обеих руках выдвинулись когти.
Самые настоящие длинные стальные когти, как у Росомахи из супергеройских фильмов.
Ганс за моей спиной перестал дышать.
Она нас не ждала. Вот это я понял сразу и очень отчётливо. Мы её напугали, и она приготовилась защищаться или нападать.
Только в итоге ничего не сделала.
Она постояла секунды две, разглядывая нас, и я буквально увидел, как на её лице тревога сменяется любопытством.
Глаза больше не горели красным. Когти спрятались обратно в пальцы так же беззвучно, как вышли, и руки у неё снова стали обыкновенные, тонкие и белые.
Перед нами опять стояла просто красивая девушка.
А потом она улыбнулась.
И вот тут меня повело.
Словно внутри, где-то под рёбрами, кто-то аккуратно зацепил крючок и потянул. Не больно, наоборот, приятно.
Ноги сами сделали полшага вперёд.
Мне разом стало ясно, что бояться тут нечего, что женщина эта хорошая, что всё складывается наилучшим образом и что идти надо туда, куда она скажет.
Моё сознание будто разделилось на две части. И одна из них, отрешённо, будто со стороны, осознавала, как эта мысль расползается у меня в голове, и не могла понять, откуда она взялась.
А я достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать, что если предложение кажется слишком хорошим, то надо искать мелкий шрифт.
Я упёрся. Приложив всю силу воли, чтобы не бежать следом за ней.
Отпустило, но лишь слегка. Ровно настолько, чтобы не бежать, а медленно идти.
Девица тем временем подняла руку и поманила нас пальцем. Плавно и красиво, уже прямо приглашая идти следом.
Потом повернулась и пошла вперёд.
Шла она не спеша, и мы видели, куда именно она идёт.
Впереди, в белом свете, виднелось грибное кольцо. Такое же, как мы видели в настоящем лесу.
У края кольца она остановилась.
Обернулась через плечо, посмотрела прямо на нас и снова поманила. На этот раз всей ладонью, и жест был совершенно понятный, без всякого перевода.
Идите за мной.
Потом она шагнула внутрь кольца и пропала.
— Господин Никифор! — заорал Ганс.
Голос у него был счастливый.
Я обернулся и понял, что дела наши хуже, чем я думал, потому что конюха накрыло полностью. Лицо у него разгладилось, глаза сияли, и рогатину он держал за самый конец, волоча наконечник по земле.
— Господин Никифор, вы видели⁈ Она нам выход показала! Выход! Скорее, а то уйдёт!
И побежал.
Быстро, легко, забыв про всё на свете, прямо за ней.