Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 5

Значит, никаких манёвров, никаких отступлений. Стоим и обороняемся, пока стоится.

Солнце тем временем клонилось всё ниже. Тени от гаража вытянулись через весь холм. Стало прохладно и очень тихо, и в этой тишине я поймал себя на мысли, что надо было поставить чайник. Да, он тоже в гараже имелся. Люблю чай, что поделать. Но, видно, уже не успею.

Булыч наверху нервничал, и всё порывался спуститься вниз, к нам. Но я был непреклонен.

Однако, даже не видя опасности, он первым почуял её каким-то своим шестым собачьим чувством. Мы все услышали, как из глотки у него полез тот самый низкий рокот, с которым он поднял меня среди ночи в другой, спокойной, оставшейся невесть где жизни.

Я всмотрелся вдаль.

По опушке, там, где темнота под деревьями была гуще всего, что-то шевелилось. Не ветер, а что-то живое. Чёрная волна мелких существ выливалась из-под деревьев и растекалась по склону, и текла эта волна не к площади, где алела на камнях кровавая звезда, а сюда. К нам. К гаражу.

След взяли, значит. Ну конечно. Свежая кровь на Элиной руке, живые люди на холме. Чего им та пустая площадь, когда ужин сам вышел навстречу и машет руками.

Булыч снова гавкнул. Коротко, зло, предупреждающе.

Я дёрнул шнур стартера. Пила чихнула и завелась со второго раза, забилась в руках сытым железным зверем, перекрывая рёвом и рокот пса, и шелест подступающей волны.

— Держитесь, — сказал я своим. — Сейчас начнётся.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 3

Волна докатилась до нас быстрее, чем я прикидывал.

Метров с двадцати я наконец рассмотрел эту публику как следует и убедился, что Эля не приврала. Мелочь, всё верно. Ростом кто с Булыча, кто чуть крупнее, кто и вовсе с большую кошку. На том, впрочем, сходство с моим добродушным пирожком и кончалось.

Половина смахивала на крыс, только переросших и облезлых, с голым розовым хвостом и жёлтым передним зубом наружу. Вторая половина хвоста не имела вовсе или таскала за собой куцый огрызок, зато мордой напоминала тех самых мелких агрессивных собачонок вроде плохо воспитанных чихуахуа, что тявкают из-под хозяйской юбки и всерьёз считают себя грозой района.

Слюна с них капала на бегу и, падая на траву, тихо шипела, выедая бурые проплешины. Пахло от всего этого воинства кисло и нехорошо, вроде прокисшего борща, забытого в кастрюле на неделю.

Красавцы, одним словом. Даже странно, что Эля сначала приняла Булыча за их родню.

— Ближе двух шагов никого не подпускать, — сказал я своим. — Миша, ты крайний. Держи щитом, бей на замахе. Эля, огонь только когда я скажу, и упаси тебя боги дунуть в нашу сторону.

Первого я встретил пилой.

Тварь прыгнула красиво, метя мне в горло, и напоролась на полотно в воздухе. Я ждал, что развалю её надвое, как гнилое полено. Не тут-то было.

Цепь взвыла, увязла, дёрнула мне руки в сторону, и только когда я поддал газу и повёл пилу вдоль, шкура наконец поддалась. Разошлась она с мерзким треском, вроде того, с каким рвут брезент. Внутренности у демона оказались чёрные и на диво вонючие.

Вот тебе и мелочь.

Эля не соврала и тут. Шкура у этой пакости была дублёная на совесть, обычным ножом и не подступишься. Пила брала её не силой, а частотой: не рубила, а вгрызалась десятками зубьев, перетирала. Стоило замешкаться и ударить не тем углом, и цепь вязла, тварь повисала на полотне живым мешком и норовила дотянуться до руки. Так что работать приходилось коротко и зло, без изящества.

Миша, надо отдать ему должное, освоился мгновенно.

Люк на его руке смотрелся как влитой. Богатырь принимал на чугун прыгуна, коротко бил щитом, отправлял тварь кувырком, и пока та барахталась на спине, ронял сверху молот.

Раздавался сочный «бум», и на траве оставалось нечто, чему уже даже никакой некромант не помог бы. Кстати, интересно, есть ли они в этом мире, как и вообще магия? Раз уж демоны в наличии. Но это я выясню потом.

А пока отвлекаться было чревато. И мы старались из-за всех сил.

Каждый третий свой удар Миша сопровождал довольным уханьем, вроде дровосека на субботнике.

— Хорошо идёт! — крикнул он мне через плечо, снося очередную морду начисто.

— Не радуйся раньше времени, — посоветовал я. — Их там ещё вагон.

И вагон этот как раз докатывался до нас всей своей вонючей массой.

Дальше стало не до разговоров. Твари перестали кидаться поодиночке и полезли скопом, забираясь друг на друга живой шевелящейся кучей. Одна прорвалась мимо Мишиного щита понизу, я срубил её у самых своих ног, вторую снял на отлёте, третью придавил сапогом и добил, а их всё прибывало.

И я поймал себя на том, что дышу уже тяжело, а конца этому не видать, и краем сознания прикинул, надолго ли нас хватит при таком темпе?

Но прикидывать было особо некогда, потому что слева коротко и страшно завизжала Эля.

Одна тварь всё-таки допрыгнула до неё. Вцепилась в подол, полезла выше, к незащищённой руке с раной, и барышня, которая до того держалась молодцом, наконец не выдержала.

Она завизжала.

Не просто вскрикнула, а именно завизжала, тонко и пронзительно, переходя буквально на какой-то ультразвук.

Я поморщился, в ушах кольнуло. А потом заметил кое-что поинтереснее собственных ощущений.

Твари замерли.

Не все, но многие. Те, что были ближе, будто налетели на невидимую стену: сбились с шага, обмякли, повело их вбок, кого-то опрокинуло на спину. На один короткий вздох вся эта орущая куча вдруг сделалась вялой и сонной, вроде мух по осени.

Хм.

Почему они встали? Ответ напрашивался сам собой. Резкий высокий звук. Эля же про это и говорила ещё в гараже, я тогда пропустил мимо ушей, сконцентрировавшись на более понятном огне, а зря. Твари не любят громкого визга. Только у неё выходило спугнуть их на секунду, не больше, а мне нужно было куда крепче и куда дольше.

И, к счастью, у меня было чем это устроить.

— Миша! — рявкнул я, спихивая с Эли обмякшую тварь и разваливая её пилой. — Держи один! Что бы ни было, держи проход! Я сейчас!

— Куда ты⁈ — взревел он, но я уже нырял в ворота.

Тут стоит пояснить, что гараж у меня не самый простой. Внизу гараж как гараж, ворота да бетон, а вот сверху, по всему фасаду над воротами, тянется балкон, широкий, с перилами. С него дверь ведёт в комнату на втором этаже, а сбоку к балкону приставлена наружная лестница, по которой туда и поднимаешься, минуя сам гараж.

В прежней, оставшейся неведомо где жизни, площадка перед воротами была у меня зоной для шашлыка. Летом я жарил там мясо, принимал племянника с его книжками и вообще отдыхал душой, а музыку на весь этот пир пускал сверху, с балкона. Колонки я туда вывел сам, хорошие, уличные, влагозащищённые, приладил под скатом крыши над балконной дверью, чтобы гремели на весь двор, покуда соседей поблизости нет.

Мангал со столиком в этот мир, ясное дело, не поехали. А балкон с колонками остался при гараже, как был.

По той же наружной лестнице мы недавно и затаскивали наверх одурманенных зельем. Спящие лежали теперь рядком в комнате за балконной дверью, а на самом балконе, у перил, сидел на карауле Булыч и стерёг их сон.

Проблема была одна. Электричество.

Его, понятное дело, тут не водилось. Но у запасливого человека на такой случай всегда найдётся пара заряженных аккумуляторов, а у меня их в гараже стояло целых три, все под завязку. Я метнулся к стеллажу, сдёрнул с усилителя чехол, накинул провода на клеммы прямо руками, ободрав костяшку о железо и даже не заметив. Лампочка на панели мигнула и загорелась ровным зелёным.

Живём.

Что ставить, я решил, ещё пока бежал. Долго думать не пришлось, пальцы сами нашли нужное и выхватили с полки с дисками AC/DC, «Back in Black», а на нём первым же треком «Hells Bells». Адские колокола. В нашем положении кхм довольно иронично.

Я вывернул громкость до упора и ткнул кнопку.