Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 47
Хрустальный оскар. До меня как раз дошло.
— И вот что она имела в виду? И при чём здесь вообще я? Блин, Жень, разбирайтесь сами, мне с этой лярвой ещё работать.
— Тая долго к тебе относилась… по-особенному, — честно выплюнул я.
— Знаю. Но я ей не врал.
Ни убавить, ни прибавить.
— Чёрт, мне нужен её адрес! Я ей тоже не врал и хочу, чтобы она это знала!
— Не ори. — На этих словах показалось, что он мне вмажет, и это привело в чувство.
— Какой-то бред, — вырвалось из меня уже не злое, а просто усталое…
Лёха пожал плечами и снова превратился в свою обычную версию спокойного доктора.
— Подумай головой, и всё получится.
Да, блин. Всего лишь. Просто же, как дважды два, да?
— Дай мне Ленин номер, пожалуйста.
Лёха достал из кармана мобильник и молча скинул мне контакт. Потом поставил чашку в раковину, снисходительно хмыкнув, посмотрел на меня и вышел с кухни, осторожно притворив дверь.
Я открыл чат с Леной.
Мы ещё ни разу не переписывались.
Ж: «Лена, это Женя Сорока. Знаешь, где Тая?»
Ж: «У родителей её нет».
Ответа не было. Я сидел за ноутом, но работа особо не отвлекала. Записал себе Рин Грасс в заметки. Может, это псевдоним? Что ещё может быть?
Сообщения Лена прочла часа через два, но ответила относительно быстро. Хотя для Лены это — медленно. А потом пошло-поехало.
Л: «Ну и что ты сделал?!»
Л: «Я тебя предупреждала, говнюк!»
Л: «Она даже трубку брать не стала после моих вопросов!!!»
Л: «ТЫ!!!»
Л: «Лёша тебе номер дал? Два сапога — пара!»
Л: «Марина, да?»
Л: «Конечно, о чём я спрашиваю…»
Вот тут вопрос, что, кому и когда Лёша рассказывал, хмыкнул я про себя. Но даже не успел ответить. Сообщения лились из неё, как пожарная пена из брандспойта.
Л: «Я тебе прямо сказала, что говна было и так достаточно. Какого чёрта ты полез К НЕЙ?! Тебе мало твоих Мариш?»
Л: «Она со мной не разговаривает! Со мной!»
Я чувствовал, что вот прямо сейчас последняя ниточка готова оборваться.
Ж: «Она просмотрела видео от Марины, снятое три месяца назад».
Ж: «Я даже объяснить ей не имею возможности».
Думала Лена долго. Минут пять.
Л: «Напиши с другого номера. А лучше позвони».
Л: «Если не звиздишь. Иначе лучше слейся».
Я стукнул головой о спинку дивана. Чёрт. Я идиот.
Натянул спешно свитер, вышел в коридор и по-быстрому нырнул в ботинки.
— Далеко? — раздалось Лёхиным голосом откуда-то сбоку.
— Не знаешь, в нашем ТЦ есть салон связи?
— Какой тебе нужен?
— Да любой.
— Есть два, на первом сразу справа от входа и на втором этаже, где-то в рядах.
— Спасибо, — бросил я Лёхе и выскочил за дверь.
Купил симку, вставил прямо там, в салоне.
Переключил вызовы по умолчанию на неё и позвонил.
Шли долгие гудки, ответа не было.
Не помню, как шёл домой. Знаю, что долго. Как будто что-то вынули.
Остановился у подъезда, посмотрел в экран и набрал ещё раз.
И снова гудки шли. И снова ответа не было. Я открыл мессенджер. Вбил контакт. С новой симки он не выскакивал в поиске. Да, простофиля не пройдёт, я помню.
У меня самого в настройках стоял возможный поиск только для тех, кто в списке контактов.
Я выключил экран. Силы закончились как-то внезапно. Нет, значит, нет. Она этого не хочет. Имеет право. Зачем навязываться?
65. Ниточка. Женя
Этот день сурка задолбал. Третья адова неделя. Проект вытянул все соки. Я почти не ел и не спал. Телефон не затыкался даже ночью.
Маме я так и не написал о Тае. Смалодушничал. Узнает, что мы не вместе, вдруг снова откажется ехать в Москву? Откажется от операции…
Что я ей скажу, когда привезу её в город?
Придумаю что-нибудь. Обязательно. Иначе вообще всё зря.
Лена, вернувшаяся из Питера, жила в одной комнате, Лёша во второй, а я на кухне. Всё ещё.
И это тоже напоминало ад. Эти двое предпочитали принципиально не пересекаться, а когда встретились при мне в коридоре, единственное, что прозвучало, было:
— Жильцы съедут из нашей квартиры, я сразу перееду, — от Лены.
И кивок от Лёши.
Всё.
Я больше не просил Лену ни об адресе, ни передавать Тае что-то. Это была её собственная инициатива, за которую почему-то огрёб я.
— Я же сказала тебе, что если ты звиздишь, то тебе лучше просто слиться. А не подставлять меня под раздачу!
— Что ты имеешь в виду? Я сказал, как есть.
— Нет, ты почему-то умолчал, что весь насквозь провонял какой-то потаскухой из бывших. Счёл возможным сказать, что едешь по делам, и припереться ночью, благоухая Мариниными духами. — Она пихнула меня в грудь маленькой рукой, но с такой силой, что я покачнулся. — Я сильно сомневаюсь, что видео из чужой постели было сделано, как ты там говоришь, три месяца назад?! Ха! Три раза ха! Каким говном был, таким и остался.
— Нет. — Я еле сдерживался.
— Да ла-а-а-адно, — рот её скривился, уголки губ опустились презрительно вниз. — Да!
— Сказал, нет! — рявкнул я.
Грудь ходила ходуном. Я пытался выдыхать носом. И вспоминать, как мантру, что женщин бить нельзя.
— В смысле? — спросила Лена, прищурившись.
Она стояла напротив и ждала. Сил объясняться, снова всё это поднимать, не было. Но пришлось. Казалось, не смогу всё рассказать по-человечески. Но меня понесло, словно прорвалась плотина. По-моему, я сказал даже больше, чем нужно было.
Про книгу. Про Лёшу, день рождения. И про Лену, собственно. Про набережную. Про мать с отчимом, про отца. И про Марину. Просто прикрыл веки, откинулся на спинку и выдал. Наверное, зло, возможно, даже грубо.
Когда открыл глаза, Лена сидела как-то съёжившись. И выражение лица у неё было таким, каким я ни разу его не видел.
— Надо было догадаться, — сказала Лена. По щеке скатилось слеза, она её вытерла тыльной стороной ладони быстрым рваным движением, и поспешно отвернулась.
Опущенные плечи, и голова, закинутая наверх. Она просидела так несколько минут. Я ни о чём не спрашивал. У меня слова закончились.
— Мы поругались, когда я вернулась, — прервала она паузу. — Из-за квартиры и денег. А потом…
Она усмехнулась горько.
— А потом ещё раз, когда я полезла с расспросами, что у вас стряслось. И не разговаривает со мной. Боже мой, Тайка... — Лена прикрыла ладонями лицо и наклонилась к коленям.
Затем она выдохнула и резко встала. Подошла ко мне, положила руку на плечо.
— Дашь мне прочесть? — Она прочистила горло. — Мне… нужно. И… прости за обвинения.
Я просто кивнул, принимая.
— Оказывается, я так много не знала о собственной сестре, — сказала и снова резко отвернулась в сторону. Но тишина оборвалась так же внезапно. Лена, так же порывисто обернувшись обратно и всплеснув руками, добавила: — Но ведь с этим всем надо что-то делать!
— Она не хочет. Я понимаю слово «нет».
— Так она же не знает!
— Лен, она не хочет знать. И да, я всё-таки просрал, — признал, разведя руки в стороны.
Лена только оттолкнула меня той рукой, что всё ещё лежала у меня на плече, и резко направилась на выход. В дверях обернулась и бросила:
— Я жду файл. Отправь прямо сейчас. Хочешь сидеть на жопе ровно, сиди, это твоё дело. Но книгу я жду!
Я достал телефон и переправил ей файл.
Она вздёрнула бровь и зависла, глядя на мой телефон.
— Через неделю где-то съезжают жильцы, и мы будем жить с Таей вдвоём.
Я смотрел на Лену и пытался понять, чего она от меня хочет.
Она достала свой мобильник, набрала в нём сообщение, прилетевшее, судя по звуку, мне. И молча вышла.
В сообщении был адрес.
66. Жмыхнуть. Тая
Когда пишешь, кажется, это нереально сложно: выразить историю, которую ты видишь в своей голове так, чтобы её увидели другие. Потом ты думаешь, что готова пристрелиться, когда редактируешь. Не видишь своих ошибок. Потом корректура — рутина, прожорливая на время. Но, божечки, кто бы знал, что впереди самое страшное. Продвижение.