Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 42

Пожалуй, эта злость Анны была слишком похожа на Ленину. Другие слова, а смысл тот же. Лёша отвернулся.

Сашка закончила, и повисла тишина.

Олька поднялась молча, не резко, а как-то собранно. Тяжёлые берцы чуть шаркнули по полу. Она хмыкнула носом, походя кинула вейп на диван и зашла в уборную.

Мы переглянулись. Гриша открыл рот, но Маша положила руку ему на колено: подожди.

Через минуту дверь открылась.

Олька вышла босиком, берцы остались внутри. На ней была юбка, откуда она её взяла, я даже не поняла, видимо, из рюкзака. Заколку сняла, волосы упали на плечи. Футболка завязана узлом на талии, и босые ноги на холодном полу.

Это была Ольга, и не она — одновременно.

Ранимая, простая, открытая. Без косухи, без вейпа, без брони. Она стояла в дверном проёме и молчала секунду, как будто собирала воздух.

А потом начала свой монолог с порога, без предупреждения. Голос, девичий, мягкий, немного восторженный, немного напуганный, проникновенный, как у запутавшейся наивной девочки. Её хотелось согреть и оградить от того, что совершенно точно ожидает любую наивность.

Сашка подхватила. Встала, взяла распечатку и ответила. Они стояли друг напротив друга, две женщины в чужой истории, которая была их собственной.

Гриша наблюдал молча, но было понятно, он наконец-то нашёл, что искал. Маша просто прижала блокнот к груди, забыв про окружающее, и следила за девчонками.

Лёша... Лёша смотрел на Ольку, и я видела, что он её не узнаёт. Была Раневская в берцах, молодая, резкая, оторва. А тут стоит совершенно другое существо. Босое, хрупкое, с распущенными волосами и голосом, от которого у меня мурашки шли по спине.

Женя стоял неподвижно. Я поймала его взгляд и увидела там то же, что чувствовала сама: мы только что стали свидетелями чего-то настоящего.

Монолог закончился. Олька наклонила голову и посмотрела на Гришу.

— Вау, — выдохнула Маша. — Это...

— Наконец-то. И Анна, и Лиза есть, — сказал Гриша.

— Недурно, — донеслось из Лёшиного угла.

Олька посмотрела на него, прищурилась.

— О, — сказала она, — смотри, а теперь правая бровь задралась. Да ты прогрессируешь.

Она отвернулась к Грише. Не заметив, как у Лёши дёрнулся уголок губ.

— Я вписываюсь, — сказала Оля Грише. — Пойду переоденусь обратно, а то ноги мёрзнут.

Бросила это и скрылась в уборной.

Лёша сидел и смотрел на закрытую дверь. Потом перевёл взгляд на меня. Я пожала плечами: «Да, они у меня такие, самые мудрые мудрецы».

— Я тоже беру роль, — сказала Сандро. Она сидела, глядя в стол, и тихо улыбалась. Ей было хорошо, я видела.

Олька вернулась, в берцах и косухе, как ни в чём не бывало. Плюхнулась на стул, затянулась вейпом.

Вклинился Лёша:

— Давайте вернёмся к музыке. Я наиграю оба варианта, вы выбираете, я дописываю аранжировку.

Народ потянулся всей гурьбой в комнату к фано. Последней вошла Олька.

Лёша поставил запись накиданной композиции ещё раз и потом сказал:

— Можно сделать двумя путями. Более мрачно, с тяжёлым басовым фоном. Или пронзительнее, с клавишными на ведущей партии.

Он наиграл оба варианта. Первый давил, второй резал. Все молча переглянулись.

— Клавишные, — сказала Маша.

— Однозначно, — кивнул Гриша.

— Клавишные, — подтвердила Сашка.

Я посмотрела на Женю. Он кивнул.

— Клавишные, — согласился Лёша и закрыл крышку пианино.

Олька стояла, облокотившись на угол стола, скрестив руки. Обвела всех взглядом.

— Круто, — сказала она. — Правда. Надо брать.

И посмотрела на Гришу. Тот кивнул, медленно, как человек, который только сейчас понял, что его проект из любительского стал настоящим.

Когда все разошлись, я мыла кружки и ловила себя на мысли: за один вечер собрались люди, которые раньше не знали друг друга. И что-то получилось. Не идеальное, не готовое. Но живое.

Как книга, которая дышит, когда автор не врёт.

А ещё Лёша сказал «недурно», когда было просто офигенски, а Олька сказала честно, «круто». Меня распирало от гордости. Мои девчата — самые лучшие, классные. И как же здорово, что я тоже принимала в этом участие. Я ведь могу погордиться собой, что предложила их Грише?

***

От автора:

Дороге читатели, в октябре начнётся выкладка новой книги про искромётную Олю. Ваши ставки, кто будет вторым главным героем? Думаю, вы уже угадали, да? =)

Мне будет приятно прочесть в комментах, что вы думаете об этой паре, что ждёт их и нас с вами.

К тому же это очень неплохой стимул для автора побыстрее завершить редактуру нашей текущей истории про Женек и приступить к выкладке новой, с уже знакомыми нам героями.

P.S. Пишу я почти на ходу, и моя саморедактура хромает, так что если вы где-то увидите локальный косяк, не принимайте близко к сердцу. Можете скинуть в коммент к главе. Это будет для меня, действительно, очень полезно.

Делюсь с Вами наброском визуала по подготовке старта новой истории. Кстати, у меня накопилось небольшое количество артов по обеим, и по Тае с Женей в том числе. Вопрос лишь в том, любопытны ли Вам визуалы, или они мешают читать. Маякните, если я зря держу их при себе.

Спасибо, что вы со мной и нашими героями!

59. Вместе. Женя

Я давно хотел остаться с колючкой вдвоём. Но всё время кто-то обретался дома.

Сегодня ребята из бэнда утащили Лёху куда-то, на ночь глядя. Внезапно и очень на руку.

Тая пришла с работы непоздно, что само по себе надо куда-то записать, как из ряда вон выходящее.

— О, привет! — бросил я с дивана, углядев колючку в коридоре. — Будешь плов?

— Пло-о-о-ов? — протянула Тая со смехом. — Это что-то новенькое.

— Это кафе новенькое. А плов обычный. Но вкусный.

— Сейчас, подожди, я зарядку для ноута возьму.

— Ты разденься сначала, — предложил я. И тут же заткнулся. Хотел сказать про плащ, а потом подумал, что было бы неплохо снять не только его. Надеюсь, она не углядит в этом двусмысленности, о которой я уже подумал. По-разному так подумал… как могло бы быть. Так…

Растёр руками табло. Надо как-то переключиться. Наваждение какое-то.

Тая пришла в шортах, футболке и с высоким хвостом. Домашняя, немного уставшая. Без колючек. Длинные ноги провоцировали.

Но слава богу, быстро спрятались под столом, за который она уселась с ноутом. Напротив.

— Где обещанный плов? — улыбнулась она. — Есть хочу зверски. На работе забыла пообедать.

— Как можно забыть поесть?

— Да запросто. Отвлекли несколько раз. А у меня и так память на такие вещи, как у рыбки Дорри.

— Отвлекать в обед должно быть чревато.

— Так, где плов?

Она встала и огляделась.

— Сядь, голодающий. Сейчас всё будет.

Она немного растерялась, но потом просто пожала плечами и села.

— Ну хорошо.

Я достал контейнер. Запах был обалденный. Ребята делали узбекский плов. Рисинка к рисинке. Сейчас подогреем, как сказали. С небольшим количеством воды.

Но, видимо, я переоценил свои кулинарные способности. Сколько воды? В сам плов или отдельно в стакане рядом с тарелкой воду ставить? На сколько минут запускать микроволновку, так же или больше времени поставить, чем обычно?

— Жень, ты чего там завис? — дежурно поинтересовалась она.

Объяснил.

А она засмеялась. По-доброму. Голос у неё упал и стал низким, бархатным.

— Ну вот и всё, — сказала она, доставая блюдо. — Садись, коллега "голодающий". Будем есть.

Я хотел открыть ящик с приборами, но споткнулся о лежащую на полу сумку из-под ноута.

— Так, ты сюда не ходи. Туда ходи. Снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь, — выдала Тая. Я сначала оторопел, а потом вспомнил. Фраза из какого-то старого фильма, что родители часто смотрели. Точно.

— Хочется как лучше, а получается, как всегда. Это всё маленькие кухни. Даже сумку положить некуда, — сказал я. Формально бухтел, а губы растаскивало в улыбке.