Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 39

Навигатор объявил, что через 200 метров надо держаться левее. Наверное, это дурацкий предлог, но я готова была сказать что угодно, лишь бы больше не обсуждать сегодняшний треш, добавила:

— Здесь два ряда уходят налево. А сам съезд попозже.

Женя понял.

Через минут пять мы уже подъехали к тому дому, который я помню с детства. Пятиэтажное здание красного кирпича и зелёный двор. Раньше с бабушкой всё время гуляли здесь, а под кроной куста жасмина я устраивала шалаш и импровизированную комнату с куклами. Почему-то вспомнилось, как бабушка Надя рассказывала маме, что я всё время разговариваю сама с собой. А я так играла. У меня было много воображаемых собеседников и с ними было интереснее, чем с дворовыми ребятами. Лена играла с девочками старше. А ещё эта лавочка. На ней бабушка сидела не одна, а с соседками. С ними я тоже любила говорить.

— Спасибо ещё раз, — негромко произнесла я. Мне до сих пор было не по себе из-за той мерзкой сцены.

— Может, пойти с тобой?

— Нет, — ответ прозвучал слишком поспешно. Но мне хотелось обсудить это всё с папой только вдвоём. И вдруг до меня дошло: Женя просто переживает, что опять случится какой-то факап. Он же папу совершенно не знает! — Всё будет нормально. Папа у меня очень хороший, правда.

— Несправедливость этого мира: можно встретиться с таким… — он не договорил. Было понятно, что имеет в виду. Меня улыбнуло. — …И не встретиться с хорошим человеком.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Тогда нам на третий этаж.

55. У папы. Тая

Папа открыл сразу, как будто стоял у двери. Невысокий, крепкий, с седыми висками и руками, которые всегда пахли машинным маслом и деревом. Он посмотрел на меня, потом на Женю за моей спиной.

— Проходите, — сказал он просто.

Квартира была маленькая, тёплая, пахло хлебом и чем-то жареным. На кухне стояла сковорода с остатками жареной картошки с колбасой, рядом нарезанные огурцы, хлеб.

— Андрей, — представился папа по-простому, без отчества.

— Женя, — прилетел сразу ответ, и они коротко пожали руки.

— Садитесь. — Папа уже доставал тарелки. — Ужинали?

— Нет, — ответила я.

— Вот и хорошо, — сказал папа, открывая холодильник. — Сейчас сообразим.

Папа развернулся, глянул на картофель в миске на столе у плиты.

Женя, не спрашивая, взял нож и начал чистить. Папа посмотрел на него, потом на меня. Я пожала плечами.

Они заговорили. Слава богу, не о Лене, не о маме и вот этом вот всём. О диодах для сварки. Чем лучше варить: переменкой или постоянкой. О том, что забор надо переварить, а сезон дачный скоро. Как выбрать сварочный аппарат. Женя спрашивал, папа отвечал – на этом их особенном птичьем языке. Потом папа спросил, чем Женя занимается. Тот объяснил коротко, без IT-жаргона. Папа кивнул: «Понятно. Как электрика, только без проводов».

Женя рассмеялся, открыто, не как на работе, и в моменте показалось, что я знаю его тысячу лет. Я сидела, доедала остатки папиного ужина и смотрела на них. Как Женя чистил новую порцию картошки. Мой Женя, который строит архитектуру и цитирует Форсайта, сидит на маленькой кухне моего папы и обсуждает диоды для сварки. Ему не скучно. И не неловко. И папе с ним не неловко. Они шутят, смеются. И как-то так это всё ненавязчиво, размеренно и... уютно. Действительно, чувствуешь себя дома.

Потом папа посмотрел на меня.

— Не расстраивайся, Тай. Я всегда помогу. Не бери близко к сердцу.

Я кивнула, горло сжалось. Ведь даже ещё не рассказала ему ничего.

— Пойду... за телефоном, — сказала я и вышла в коридор. Просто чтобы отдышаться.

За стеной папа и Женя остались одни. Я слышала, как папа сказал что-то негромко. И Женин ответ, короткий. Потом тишина. Когда я вернулась, оба сидели спокойно. Папа смотрел на Женю так, как смотрят на человека, которого проверили и приняли.

— Кстати, — сказал Женя, откинувшись на стуле, — я тут вспомнил одну историю. Про говно.

Папа поднял бровь.

— В лесу жило говно, — начал Женя. — Однажды в лес пошёл мудрец. Говно выскочило из леса перед мудрецом и прокричало грозным голосом: «Я тебя съем». Мудрец испугался и убежал.

Папа слушал, чуть наклонив голову. И таким тоном Женя рассказывал, что мне уже было смешно. Улыбка расползалась сама собой при взгляде на его лицо.

— Мораль: говна бояться — в лес не ходить.

Я засмотрелась.

— Потом в лес пошёл второй мудрец. Перед ним выскочило говно и прокричало: «Я тебя съем». Мудрец не испугался и пнул говно ногой. Говно, естественно, завоняло. Мораль: ты можешь бороться с говном, но говно будет вонять.

Папа начал улыбаться и поглядывать на меня.

— Третий мудрец пошёл в лес. Из леса выскочило говно, прокричало: «Я тебя съем», а мудрец ответил: «Я сам тебя съем» — и съел говно. Мораль: ты можешь победить говно, но вкус победы тебе не понравится.

Папа уже посмеивался в кулак. Я тоже, хотя минуту назад казалось, что не смогу.

— Тогда четвёртый мудрец пошёл в лес. Говно выскочило из леса, пригрозило съесть мудреца, но мудрец не испугался, а просто прошёл мимо. Говно покричало, покричало, потом заплакало, да пошло и утопилось. Потому что целью говна было пугать мудрецов. Мораль: если встретил говно — пройди мимо.

Папа помолчал. Потом посмотрел на меня.

— Умный мальчик, — сказал он.

Я кивнула. Горло снова сжалось, но на этот раз не от боли.

Когда я вышла помыть чашки, папа и Женя остались за столом. Я слышала сквозь шум воды:

— Я правильно всё понял? — спросил папа.

— Да, — сказал Женя. — Даже больше.

Тишина. Папа, видимо, кивнул. Больше вопросов не было. Я закрыла кран и стояла с мокрыми руками, глядя на своё отражение в тёмном окне.

Даже больше.

Это они обо мне, да?

56. Разговорчики. Тая.

Я сидела на кухне. У меня оставалось три дня до выхода обратно в офис. Хотелось использовать их с толком. Почти всё своё время я сидела за книгой. Лёша сегодня был на смене, а Женя поехал на встречу, которую предложил Егор.

Телефон сделал «дзыньк».

Ж: «Оформляемся».

Через пару секунд:

Ж: «Передумай выходить в свой офис. Выходи в мой».

Ж: «Спасибо, Тай».

Смотрела на экран и улыбалась.

Я: «Ты долго к этому шёл)»

Я: «Но я не сомневалась, что у тебя всё получится. Помнишь?»

Говорят, женщинам к лицу глупые улыбки. Я этим стала часто грешить. Тем более никто не увидит, как я глупо улыбаюсь, чтобы оспорить это утверждение.

Отложила телефон и оживила экран ноута. Но мобильник снова пиликнул.

Чат «Подвал».

Хэль: «Женёк, там по плану кекс предвидится?»

Я чуть не подавилась кофе и не залила клаву.

Хэль: «Я о книге, если что».

Хэль: «Хотя... не, не только о книге, конечно)))»

Сандро: «Мы ждём продолжение!»

Хэль: «Ну он красавчик, конечно».

Решила подколоть.

Женёк: «Оскар?»

Хэль: «Пффф… Сделай так, чтобы Оскара было жалко. Чтоб прям вмазать хорошенько и протащить мордой по асфальту. И желательно, чтоб такосновательно, что без зубов остался».

Женёк: «Не кровожадничай».

Сандро: «Девочка трогательная получилась» .

Хэль: «Она размазня. Очаровательная такая ржачная размазня, мужики такое любят».

Сандро: «Ключевое – ржачная, даже завидно. Я так не умею».

Хэль: «А как ты умеешь, Сань?»

Сандро: «А я — актриса)))»

Я уставилась в экран. Сандро? Актриса? Это что-то новенькое.

Хэль: «Кстати! Гриша сказал, мы у вас собираемся. Лёша там сварганил основную музыкальную тему».

Сандро: «Когда же он успевает людей резать?»

Хэль: «Страшный мужчина. Красивый идиот со скальпелем в руке. Помирать — так с музыкой».