Секретарь дракона (СИ), стр. 15

— «Уверен, что справишься с такой опасностью?» — снисходительно объясняет охранник. Удачно, что предыдущая фраза была про собаку, поэтому вопрос не вызывает у него подозрений.

— Спасибо. Последний вопрос. — Демонстративно листаю словарь, а потом перехожу к главному. — Что такое аниит?

Охранник качает головой.

— Нет, про смерть собаки говорят «ниуаре». Аниит — это ритуальная смерть высшего существа.

— Ка…к-кая? Ритуальная? Какого существа?

— Высшего существа — дракона, оборотня или человека. К ритуальной смерти приговаривают самых сильных врагов.

Следующие несколько минут выпадают из моей жизни, как лист из книги. Судя по всему, веду я себя вполне адекватно, потому что не вызываю подозрений у охраны. Однако, когда наконец прихожу в себя, обнаруживаю себя стоящей у окна, прижимая к груди рубашку Кнопочки. Похоже, талисману придётся очень сильно потрудиться, чтобы подарить мне достаточно удачи в этот раз.

В гневе ударяю кулаком по оконной раме, случайно задевая силовую решётку. Только почувствовав холод, понимаю, что касаюсь стекла. Нити драконьей магии, которой защищены окна, не способны меня остановить, пропускают меня наружу. Касаюсь ладонями оконного стекла. Они проходят сквозь нити, как будто те всего лишь обычные лучи света. А ведь я видела, как, принося еду, охранник случайно задел решётку и отлетел в сторону.

На улице перед домом никого нет. Я могу выбраться из окна и сбежать.

Что делать?

Кому верить? Вчерашнему Рейну, который примчался ко мне полуживой и обгорелый и приказал бежать, чтобы спастись, или сегодняшнему, который смеялся с правителем и говорил о ритуальной смерти?

Ответ приходит быстро — надо бежать, второй такой возможности может и не быть. Доверять нельзя никому. Гостей, прибывших на помощь, не держат взаперти, не ставят за стеклом, чтобы разглядывать, как игрушку, и не держат в полном неведении.

Снова стучу в дверь и сообщаю охране, что сегодня не буду ужинать и прямо сейчас ложусь спать.

Без труда открыв окно, взбираюсь на подоконник. Второй этаж оказывается на удивление высоким, если смотреть на землю с подоконника. Зато охраны никакой, только у ворот, но им меня не видно из-за густого кустарника.

Держись, Алекса.

Не могу сказать, что прыжок из окна был грациозным. Скорее, бесконтрольное падение с цеплянием за кусты. Но то, с какой ловкостью я перемахиваю через живую изгородь, останется предметом моей гордости навсегда.

Припустив вдоль домов, решаю пока не выбираться на главную улицу на случай, если меня заметит охрана. Вокруг тихо, одиночные пешеходы спешат по делам, не обращая на меня особого внимания.

Вот тут-то передо мной встаёт насущный вопрос, с которым рано или поздно сталкиваются те, кто сбегает из тюрьмы — и что теперь?

Мой главный козырь — перчатка Рейна, запрограммированная вернуть меня в Вербену.

Вопроса два: где плазмоцикл, который прилагается к этой перчатке, и может ли она управлять другими плазмоциклами.

Другими — значит чужими, украденными.

Я не преступница. Мысль о том, что я собираюсь украсть средство передвижения, вызывает тошноту, однако ситуация обязывает. Как никак, я только что выпрыгнула из окна правительственной резиденции, чтобы избежать дальнейшего заключения и, возможно, ритуальной смерти.

Есть шанс, что Рейн говорил о ритуальной смерти кого-то другого. Но после всего случившегося я не собираюсь ждать и прояснять этот момент.

Поэтому сворачиваю в небольшой дворик, где заметила несколько плазмоциклов.

Главное — вести себя непринуждённо. Я непринуждённая женщина, гуляю по весенней столице в единственной чёрной перчатке на правой руке. Прохожу мимо плазмоциклов, заглядывая внутрь и прикладывая ладонь к двери.

Я не шпионка, не преступница, а дипломированный специалист по оборотням. Я хочу вернуться домой, обнять Кнопочку и забыть про Кара-д’хат, зелёную плазму, ладонь правителя на стекле, беспомощность Ка’хара и вредность Гордона. Может, запомню только Рейна с его неудачной попыткой выгнать меня домой. Хотя нет, его я тоже забуду, и с ним из памяти уйдут слова «ритуальная смерть».

Как ни размахиваю перчаткой над чужими плазмоциклами, эффекта никакого.

И тут я замечаю мужчину.

24

24

Дракон с красивым ромбом сиреневой чешуи стоит в десяти шагах от меня, и его глаза светятся оранжевым огнём.

Я ощущаю его магию настолько сильно, что не держат ноги, и я прислоняюсь к плазмоциклу. Красивый дракон. Статный, очень высокий, в роскошной расшитой золотом тунике. Больше я ничего не замечаю, только оранжевый огонь и вкус силы на моих губах. Сильный и на удивление желанный вкус. Настолько, что я невольно облизываюсь.

В Вербене и в помине нет настолько сильных магов, да и никто из нас добровольно не делится своей магической энергией. А этот незнакомец оказывается невероятно щедрым. Заметив, с каким восторгом я реагирую на подарок его силы, он протягивает ладонь, и с неё ко мне плывёт живая радуга.

— Ешь, женщина, — говорит он низким, грудным голосом. — Я знаю, кто ты, и я хочу тебя.

Вроде бы странные и настораживающие слова, но я не пугаюсь. Наоборот, тянусь к радуге и наслаждаюсь ей.

Во мне расцветает странное ощущение дежавю, словно я уже знаю, что делать и как себя вести, хотя никогда не была в такой ситуации.

— Еш-ш-ш-шь! — шипит дракон, и на его щеках сиреневыми полосами блестит проступающая чешуя. Его трансформация завораживает, но в этот раз радуга интересует меня намного сильнее.

Я опускаюсь на колени и протягиваю руки, приманивая радугу. Она подбирается ближе, нежно щекочет ладони теплом и понемногу впитывается в кожу.

Всё в этом необычном событии подозрительно, и я должна разволноваться или даже испугаться, но я, наоборот, млею от восторга.

Меня ведёт в сторону, закручивает в вихре силы. Ощущаю себя всемогущей, парящей над всем и вся.

— Многовато? — усмехается дракон. — С непривычки, да?

— Ага, с непривычки, — улыбаюсь во всё лицо и позволяю ему взять меня на руки.

— Меня зовут Мелиор. Где ты прячешься, иннайра?

Прячусь? Зачем мне прятаться? Моя голова кажется заполненной солнцем и смехом.

— Меня зовут Алекса.

— Алекса, — повторяет он. — Скажи, где ты прячешься. Доверься мне! Поверь, я смогу тебя защитить. У меня есть средства и возможности. Я вывезу тебя из столицы, и тебе не придётся брать чужой плазмоцикл и прятаться как преступнице.

— Я не собиралась брать…

— Собиралась. — Мелиор обнимает меня, прижимает к груди. — Если бы я знал, что ты настолько голодна, то дал бы чуть-чуть. Извини, я переборщил.

— Мне хорошо-о-о-о. Я ощущаю себя безумно сильной.

— Скажи, куда ты собиралась?

— Мне куда-то надо. — Не хочу с ним разговаривать. Я загипнотизирована радугой, которая теперь во мне и делает меня счастливой.

— Зачем и куда? Сосредоточься! Тебе нельзя здесь оставаться.

Действительно, куда я собиралась идти? Не помню, да и важно ли это? У этого дракона по имени Мелиор очень вкусная радуга. Я раньше никогда не пила радугу. Или пила, но забыла. Ведь я откуда-то знаю, как пьют радугу.

— Где ты живёшь, Алекса?

— У тебя вкусная радуга.

— Какая ещё радуга? Раздери меня демон, я дал тебе слишком много силы, почти отравил. Прости, я хотел, как лучше. Вспомни, где ты живёшь! Я отвезу тебя туда. Мы заберём твои вещи и поедем ко мне. Скажи, тебя преследуют?

— Наверное. Мне кажется, меня всегда преследуют.

Мысли чуть-чуть проясняются, радуга опадает. Да, я всё правильно сказала, меня преследуют или вскоре будут.

Мелиор поддерживает меня за талию и ведёт к своему плазмоциклу.

Мне стоит насторожиться, хотя бы спросить, кто он такой и зачем я ему, однако приятный звон радуги внутри делает меня беспечной.

С интересом слежу, как Мелиор надевает перчатку и помешивает рукой зелёное желе.

— Откуда у тебя это? — Дракон показывает на мою перчатку.