"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 61

Когда он, затаив дыхание, с выпрыгивающим из груди сердцем, обернулся на свою напарницу, друг за другом последовали два действия.

Раз. Из купола донесся грохот.

Два. Анетта покачнулась и упала с лестницы.

Автомастерская находилась в глубине небольшого двора на одной из улочек за кругом Нёрребро. Въезд в мастерскую оказался настолько узким, что Сара Сайдани даже пару раз проехала мимо, так как в темноте ей показалось, что машина туда никак не протиснется. Она припарковалась на прилегающей улице и подозрительно огляделась вокруг, прежде чем вылезти наружу и отправиться в глубину дворика. В этом районе города ее «Форд» наверняка распознают как полицейское транспортное средство.

Стены с серой штукатуркой по обе стороны прохода напомнили ей «Улицу моего детства», один из первых датских фильмов, который она посмотрела в школе вскоре после прибытия семьи в Эльсинор в 1990 году.

Тогда круглые глаза Софи Гробёль и неуютная атмосфера, воссозданная в фильме, вызвали у нее слезы, потому что обстановка во многом напоминала серое бетонное здание, в котором поселилась ее семья. Теперь же эти тоскливые стены, напротив, пробудили в ней гордость за усовершенствование собственного социального положения и предоставленную дочкам возможность расти в кондоминиуме в Кристиансхавне.

В глубине двора примостилось несколько деревянных сараев, выкрашенных черной краской. Некоторые были заперты на амбарный замок, двери других были распахнуты настежь, а изнутри доносились голоса и музыка. Миккель Хустед значился на портале «Krak» в качестве владельца «Хустед Авто», однако никакой вывески не было и в помине, а места в «мастерской» хватало лишь на один автомобиль. Бывший возлюбленный Лауры Оманн владел явно не самой успешной конторой.

Сара уже собиралась громко спросить, кто здесь есть, когда из-за двери дальнего и самого крупного сарая выглянул парень в морском свитере. Он был легкоузнаваем по профилю в Фейсбуке и был похож на широкоскулого и плечистого американского спортсмена. Подойдя поближе, Сара обнаружила, что со времен фото, помещенного на странице Фейсбука, он еще окреп и заматерел и сейчас выглядел гораздо старше своих двадцати семи лет.

— Что вы здесь делаете?

Если Миккель Хустед действительно зарабатывал на жизнь привлечением клиентов в свою автомастерскую, ему стоило бы быть повежливее.

— Следователь полиции Сара Сайдани, мы разговаривали с вами ранее…

— Я так и думал, что вы сюда мигом прискачете. Разве я не просил вас оставить меня в покое?

Он направился к ней, сжимая в руках гаечный ключ. От него пахло пивом и машинным маслом, и Сара невольно отступила на шаг назад, но сразу одумалась и остановилась. Если показать ему свой страх, битва будет заранее проиграна.

— Вы понимаете, что речь идет о расследовании убийства? — Ее голос прозвучал тонко, как будто она была маленькой девочкой. Она напрягла пресс и постаралась говорить как можно громче и отчетливее: — Если вы станете препятствовать работе полиции, это может повлечь за собой серьезные последствия.

Ей было необходимо внушить ему уважение. И прием сработал.

Он кинул ключ в ящик из-под пива, вытер руки об тряпку и прошел в сарай. Сара нащупала на поясе пистолет и последовала за парнем.

Изнутри сарай выглядел еще более непотребно, чем задний двор. Стены были увешаны полками, заваленными инструментами, старой запылившейся электроникой, пустыми полиэтиленовыми пакетами, консервными банками и сигаретными окурками. Кушетка в углу свидетельствовала о том, что Миккель Хустед здесь не только работал. Он словно прочитал ее мысли.

— Это временно. В Копенгагене сложно найти жилье, вы сами понимаете. — Он сел на табурет, вытряхнул из пачки сигарету, нащупал на верстаке зажигалку и закурил, втягивая в себя ядовитые пары. Он ни на секунду не спускал глаз с гостьи. — Кто погиб? Я знаю, что точно не Лаура. Так кто же?

Сара поставила ноги на ширину плеч и заткнула большие пальцы за ремень, чтобы куртка обнажила кобуру с пистолетом.

— На данный момент вам не предъявлено никакое обвинение, а потому вы не обязаны ничего говорить. Но вы должны знать, что вам могут предъявить обвинение. Где вы были в среду вечером и в ночь на четверг?

Он почесал глаз.

— Хм, а сегодня какой день?

— Вы действительно не в курсе? Сегодня понедельник. Совершенно обычный понедельник. Никакой не праздник. Просто понедельник.

— Что же, только потому, что я не получаю официальной заработной платы, меня можно считать неудачником, да? Кто сказал, что я не имею права не знать, какой сегодня день? Не имею права отказаться от работы по пропускной системе и от подлизывания задниц всяких там царьков?

Он положил сигарету на край стола. Изобилие черных полос на деревянной доске свидетельствовало о том, что он часто так поступал.

— Всю среду я развозил разукрашенных пустышек по модным показам и вечеринкам. Неделя моды, ура! Время от времени я подрабатываю водителем. Наряду с пособием, имейте в виду. — Он провокационно улыбнулся и обнажил зубы, посеревшие от отсутствия регулярной чистки, а возможно, и от употребления наркотиков.

— А что за вечеринка?

— Из тех, на которые прекрасные дамы являются обрызганные лаком с ног до головы и дефилируют там в проститутских туфлях. — Он рассмеялся, довольный собственным остроумием. — Собирались в музее около Росенборга.

— Кого вы туда отвозили? — Сара посмотрела в блокнот, чтобы не выдать своего возбуждения.

Он почесал лоб.

— Набилась полная машина. Какой-то старый пердун в кепке настаивал на том, чтобы усесться вместе с тремя девушками, хотя я предупредил его, что всем места не хватит.

Видимо, Вести?

— Сколько времени вы там пробыли?

— Мы приехали около 21:00, а в полночь я забрал их с вечеринки. Но уехали только старпер в кепке и одна девушка.

— А чем вы занимались, пока они были на вечеринке?

— Ну, ждал. — Он посмотрел на нее так, словно она спросила какую-то глупость. — Слушал музыку, курил, играл в «Кэнди Краш» на телефоне.

— Вы видели что-нибудь необычное, пока ждали клиентов?

— Помимо гостей, выходивших покурить? Не. Но я вообще-то не следил. На этих модных вечеринках ни черта интересного не происходит. Посещающие их люди слишком заняты тем, чтобы хорошо выглядеть.

Он и не понятия не имел, насколько ошибается. А может, как раз и имел.

Миккель Хустед был рядом с местом преступления и в то же время имел серьезный личный мотив — месть.

Сара сглотнула и попыталась успокоить разыгравшиеся нервы.

— Когда вы встречались с Лаурой до ее беременности, вы учились на преподавателя и жили на Вестебро.

— А теперь я живу здесь. Типа деградация. Но лучше назовем это просто процессом. — Он пародировал слова из уже надоевших ему неприятных бесед с психологом, терапевтом, с родителями.

— Кажется, вам по-прежнему больно говорить об этом?

— Замолчите! Я просто устал копаться в этих проблемах. — Он уставился на нее, не моргая.

— То есть вы не затаили злобу?

— Я больше не хочу об этом говорить. — Он поднялся, оказавшись в дискомфортной близости от Сары, стоявшей на пороге.

Она не отступила и выдержала его взгляд, хотя заманчиво было сделать шаг назад и избежать клубов дыма и опасного соседства. Так они стояли в течение нескольких секунд, затем парень в гневе покачал головой и снова сел. Он сделал очередную затяжку, хотя от сигареты остался лишь окурок, и посмотрел на свои руки.

Сара продолжила более примирительным тоном:

— Каждый из нас может ощутить стремление отомстить тому, кто причинил нам боль. Это свойственно человеку. Ведь Лаура не в одиночку приняла решение сделать аборт. Возможно, кому-то показалось, что люди, которым она доверилась, ввели ее в заблуждение…

Наморщив лоб, парень посмотрел на нее и бросил окурок на пол. Его лицо неожиданно расплылось в улыбке, причем не совсем приятной.

— Теперь я понял, почему вы пришли. Я должен был предвидеть. — Он потер щеки и замер, прислонив лоб к сцепленным рукам.