"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 472
– Остановитесь! Немедленно!
Лена все равно сосредотачивала внимание только на этом звуке, на этом нереальном эхе. Она едва ли слышала его, маячившего на грани ее восприятия. Она заставляла себя в него поверить, убеждала себя, что глюк из-за ее поврежденных барабанных перепонок. Она хотела верить в реальность этого звука и в то, что он что-то значит. Он шел снизу. Слева от нее. И она увидела круг из старых камней. Колодец, подпитываемый грунтовыми водами.
Внутри нее все похолодело.
И только теперь она развернулась. Она шагнула навстречу патрульному, но у нее подгибались колени, ее шатало. Одну руку полицейский уже держал на пистолете. Он замер на месте, хотел сделать шаг, но остановился с уже поднятой ногой. Полицейский услышал тот же звук, что и она. «О, слава Богу!» Он тоже услышал. Этот звук не из ее головы! Лена моргнула, пытаясь избавиться от слез, и их взгляды встретились. Он уже знал, что это, а в следующую секунду с благоговейным трепетом поняла и Лена.
Звук, доносившийся из темных глубин колодца Райсевиков, усилился. В нем слышалась боль, звучал он хрипло – ведь его обладатель не пил два дня и умолял, чтобы его нашли.
Это был плач маленького мальчика.
Эпилог
Она спустилась в узкую шахту, упираясь в сухие камни пятками и плечами. Колени приходилось прижимать к груди. Это напоминало спуск в дымоход. Для полицейского, что держал веревку сверху, места тут было слишком мало. Температура опускалась по мере того, как Лена все ниже и ниже погружалась в удушающую тьму – пятнадцать футов вниз, потом двадцать, тридцать. Она могла поклясться, что снова находится на глубине реки Якимы. У нее опять распирает легкие, она боится, что вытянутой рукой ничего не нащупает, что Кэмбри исчезла навсегда.
В этот раз Лена Нгуен не боялась.
Она нащупала их в самом низу – маленькие пальчики, которые ухватились за ее руку.
Она отвязала веревку от пояса и сидела с мальчиком, пока не прибыла помощь. Она разрешила ему пить воду маленькими глоточками, чтобы его не вырвало. Позже она не вспомнит большую часть того, что говорила мальчику, пока они оба ждали спасателей. Она объясняла ему, что теперь он в безопасности, скоро сюда приедут хорошие люди и помогут. Говорила, что близкие, которых мы теряем, всегда, всегда остаются с нами. Все это, вероятно, не имело значения для обезвоженного маленького мальчика со сломанными ногами. Возможно, он не понимал того, что говорила Лена. Но иногда имеет значение только твой голос во тьме.
Но одно она помнила.
– Хочешь, открою секрет?
Конечно, он хотел.
Приехали пожарные и врачи, до них внизу донеслось эхо голосов, и сверху их осветили лучи фонариков. Тогда Лена склонилась к нему поближе и прошептала:
– Я тебя нашла благодаря сестре.
Леонардо Падура
Прощай, Хемингуэй!
Эту книгу, как и все предыдущие и, надеюсь,
последующие тоже, посвящаю Лусии, «с любовью и всякой мерзостью»
От автора
Осенью 1989 года, когда на Гавану обрушился очередной ураган, лейтенант Марио Конде завершил свое последнее дело в качестве кадрового сотрудника следственной полиции. Решив заняться писательским трудом, он подал рапорт об отставке в день, когда ему исполнилось тридцать шесть лет и он узнал ужасную новость о том, что один из его старых друзей собирается навсегда покинуть Кубу и уже представил необходимые документы. О последнем деле Марио Конде рассказывается в романе «Осенний пейзаж», завершающей цикл «Четыре времени года», куда также входят «Безукоризненное прошлое», «Ветры великого поста» и «Маски» — книги, написанные и опубликованные в 1990–1997 годах.
Решив дать Конде на какое-то время отдых, обещавший, впрочем, затянуться, я приступил к новой книге, в которой его среди героев не было. И тут, в самый разгар работы, мои бразильские издатели предложили мне участвовать в книжной серии «Литература или смерть» и в случае моего согласия просили сообщить имя писателя, вокруг которого будет строиться повествование. Я недолго раздумывал. Проект меня увлек, а что касается писателя, то на ум сразу же пришел Эрнест Хемингуэй — долгие годы в моем отношении к нему преобладала некая ожесточенная страсть, что-то вроде любви-ненависти. Но когда я стал размышлять над тем, как выразить это двойственное отношение к автору «Фиесты», то не придумал ничего лучшего, чем наделить своими чувствами и пристрастиями Конде — к чему уже неоднократно прибегал раньше — и сделать его главным героем будущей книги.
Из этой связи между Хемингуэем и Конде, начиная с загадочного обнаружения скелета в гаванской усадьбе писателя, и родился настоящий роман, который во всех смыслах должен рассматриваться именно так: потому что это всего лишь роман и многие изображенные в нем события, даже те из них, что были взяты из самой действительности и строго соответствуют реальной хронологии, пропущены сквозь сито фантазии и перемешаны с нею до такой степени, что теперь и сам я не в состоянии определить, где кончается одно царство и начинается другое. Тем не менее если одни герои выступают под своими подлинными именами, то у других они были изменены, дабы избежать возможных обид, а реальные фигуры действуют среди вымышленных персонажей на территории, где царят лишь законы литературы и властвует лишь художественное время. Таким образом, Хемингуэй в этой книге — это, конечно, вымышленный Хемингуэй, поскольку история, в которую он оказывается замешан, является плодом моего воображения, а то, что при создании этого образа я использовал цитаты из его произведений и интервью, следует отнести к разряду поэтической и постмодернистской вольности, допущенной при изложении событий долгой ночи со второго на третье октября 1958 года.
Напоследок хочу поблагодарить за оказанную помощь кубинских хемингуэеведов, сотрудников музея-усадьбы «Вихия» Франсиско Эчеварриа, Данило Аррате, Марию Каридад Вальдес Фернандес и Белькис Седеньо. А также моих непременных читателей Алекса Флейтеса, Хосе Антонио Мичелену, Вивиан Лечугу, Стивена Кларка, Элисардо Мартинеса и подлинного и вполне реального Джона Керка, равно как и мою жену Лусию Лопес Коль.
P. S. Текст, который в силу особенностей контракта был опубликован в Испании только сейчас, в целом является тем же, что увидел свет в 2001 году. Однако, просматривая его для нового издания, я не удержался от соблазна внести весьма незначительную правку, которая никоим образом не меняет ни сути этой истории, ни характеров ее персонажей.
Прощай, Хемингуэй!
Но не всегда на долю мертвых выпадала жаркая погода, чаще они лежали под дождем, и дождь обмывал их и размягчал землю, в которой их хоронили, и случалось, что дождь лил до тех пор, пока земля не превращалась в грязь, и вымывал их обратно, и их снова приходилось хоронить.
Сперва он сплюнул, потом выдохнул остатки дыма, застрявшего в легких, и лишь после этого щелчком отправил в воду крошечный окурок сигареты. Жжение в пальцах заставило его опомниться, вернуло в страдающий мир живых, и он подумал, что очень хотел бы понять истинную причину того, почему он оказался здесь, на берегу моря, готовый предпринять непредвиденное путешествие в прошлое. Он все больше убеждался, что большинство вопросов, которые он собирался задать себе, не имеют ответа, но успокоился, вспомнив, что нечто похожее происходило со множеством других вопросов, возникавших на протяжении его жизни, и в конце концов пришел к неутешительному выводу о том, что должен смириться и жить со своими сомнениями, перевешивающими уверенность, с утратами, которых больше, чем приобретений. Наверное, поэтому он уже не был полицейским и с каждым днем верил во все меньшее количество вещей, решил он про себя и поднес новую сигарету к губам.