"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 450
Она уже прижалась к бетону, ниже некуда. Места для перемещения куда-то в сторону не было. Бежать некуда. Она могла только закрыть глаза, прикрыть лицо и ждать.
В эти ужасные для нее секунды, которых оставалось все меньше и меньше, она попыталась представить лицо Кэмбри, выжечь его в своем сознании. Но не могла. Ее мысли, словно вода, утекали. Она пыталась за что-то ухватиться, хоть за что-нибудь. Вспоминалось только плохое. Выяснения отношений. Полиэтилен. Дымящиеся кишки. Барби без лиц. Нож двенадцатилетней Кэмбри разрезает мех самки оленя, выплескивается теплая кровь. Глубоко засевшая боль после сна, увиденного прошлой ночью, когда Кэмбри отвернулась от нее, ругала и куда-то гнала даже из могилы: «Давай, Лена. Пожалуйста, действуй. Иди и действуй…»
Револьвер Райсевика снова рявкнул, и голубую краску над головой у Лены опять пробило. Появилась третья дыра. Ее накрыло взрывной волной, осыпающимися мелкими кусочками и пылью. Лена задерживала дыхание, пока не затихло эхо. Она ждала резкую боль от пробитой кости или окончания своего земного существования, света в конце туннеля. Но ничего не было.
Эхо выстрела стихло.
Все еще жива? Да. Над головой просвистела третья пуля. Ей повезло. Она держала «Беретту» в руках с побелевшими костяшками пальцев, в окружении кусочков стекла и прислушивалась, постоянно моргая из-за того, что капли пота застилали глаза.
– Попал?
– Надеюсь.
Он явно ухмылялся. Она не могла видеть его лицо, но знала: это та самая ядовитая ухмылка, которую она уже один раз сегодня видела, где-то час назад.
«Но себя-то она выбросила».
У Лены перехватило дыхание, в горле стоял ком, сердце судорожно колотилось в груди. В отчаянии она дала себе обещание убить его. Она убьет их обоих. Забудет о своем желании отдать их под суд. Забудет о магнитофоне. Забудет о книге. Происходящее сегодня – это не сбор улик для возбуждения дела, чтобы действовать через официальные инстанции. Сегодня она здесь, чтобы убить тех, кто лишил Кэмбри жизни.
Но прямо сейчас ситуация на их стороне.
– Лена, ты все еще жива? – заорал Райсевик.
Она не ответила.
– Ты проехала весь этот путь, чтобы выяснить правду. Ну, так что думаешь? Оно того стоило? Лена, я предлагал тебе уйти. Такой возможностью стоило воспользоваться.
Она не ушла бы. Даже сейчас.
Его голос стал более мрачным:
– Знаешь, ты – это все, что осталось от твоей сестры.
Она молчала.
– Поэтому когда мы сегодня убьем тебя, Лена, это будет означать, что она исчезла навсегда. Стерта с лица земли.
«Он хочет вывести меня, – поняла Лена. – Пытается заставить меня говорить».
– Тебе следует знать, Лена, – сказал он и добавил более тихим голосом: – Я с ней спал.
На такое она не клюнет.
– Лена, ей нравился мой член.
Она все равно молчала.
Ждала. И они ждали. Тишина становилась все более и более напряженной.
Над мостом мелькнула тень. Над их головами пролетел стервятник, его черные крылья на мгновение закрыли солнечный свет, а их взмахи звучали как вздохи.
«Лена, жди, – она затаила дыхание. – Жди и заставь их что-то предпринять».
– Рай-Рай, ты мог бы предупредить меня, что у нее с собой оружие, черт тебя побери, – наконец резко прокричал водитель грузовика. – Я не остановился бы так близко…
– Я не знал, что она привезла оружие, – оправдывался Райсевик.
– Ты ее не обыскивал?
– Это была неформальная встреча.
– И ты еще удивляешься, почему не прошел отбор в академию?
Водитель грузовика говорил со злостью. С ненавистью.
Лена с наслаждением слушала их перепалку. Теперь она дышала спокойно. Она не смела двинуться с места – ее выдаст даже легкий треск стекла. Она сжимала «Беретту», липкую от ее собственной крови, и целилась в дверцу. Если она изобразит из себя труп, то заставит Райсевика подойти поближе и удостовериться, что он ее убил. Тогда она отправит ему пулю в лицо.
– Она может притвориться мертвой, – снова послышался голос из грузовика. – Чтобы ты подошел к ней.
– Я знаю.
«Ради всего святого!» Она могла бы обойтись без комментариев.
– Будь осторожен, Рай-Рай.
«Рай-Рай». Ей страшно не нравилось это прозвище Райсевика, которое мужик из грузовика произносил еще и нараспев. Никакой любви, симпатии, даже юмора в нем не слышалось. Это была насмешка – сарказм и яд.
Она услышала глухой щелчок, потом еще один. И еще. Ее уши, не отошедшие от выстрелов, по ощущениям были заткнуты ватой. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это легкий звук шагов по дорожному покрытию. Ботинки Райсевика.
Он приближался.
Это был ее шанс. Оперевшись на локти, она села прямо, чтобы было удобно стрелять. Под ней захрустели осколки. Сердце в груди билось так часто и сильно, что перед глазами появлялись яркие цветные круги. Она слушала шаги полицейского, он приближался. Казалось, звуки звучали громче, чем были на самом деле. Дуновение ветра. Звон у нее в ушах.
Его шаги изменили курс. Он пошел вправо. Она поняла: вместо того, чтобы подойти прямо к раскрытой дверце, он хочет обойти ее справа.
Лена поменяла положение, теперь ее спина касалась пробитой пулями дверцы. Она прицелилась вправо.
– Ты только не стреляй, я как раз между вами.
С каждым шагом его голос смещался. Стрелок в кабине нацелился на Лену, он прикрывал Райсевика, пока тот шел. Лена не могла двигаться, ее окружали. Это было несправедливо, но в перестрелках вообще не приходится говорить о справедливости. Дуэли – для художественных фильмов. В перестрелке надо получить преимущество, сделать так, чтобы шансы были в твою пользу, играть грязно и хитро.
Подходя, он замедлил шаг. Теперь Райсевик обходил «Тойоту» спереди, шел мимо фар с взведенным револьвером. Ему предстояло повернуть, и он двигался очень осторожно, дюйм за дюймом.
Лена скорчилась у переднего колеса. Она приподняла «Беретту» дрожащей рукой, прикинула, где должно появиться лицо полицейского. И прицелилась в задымленное небо. Она держала указательный палец на спусковом крючке и сосредоточилась на шагах Райсевика. Скрип кожи. Стук каблуков.
Теперь совсем близко.
– Рай-Рай, она мертва? – закричал водитель грузовика.
Он не ответил. Еще один шаг. Он в десяти футах? Восьми?
– Рай-Рай?
Она держала выбранное место на прицеле и ждала.
Глаза заливал пот. Она часто моргала.
– Рай-Рай! Эй! Поговори со мной.
Небольшое утешение: старик в кабине грузовика, вероятно, раздражал Райсевика, как и ее саму. Хищник и дичь находились всего в нескольких футах друг от друга, с разных сторон машины, и расстояние между ними сокращалось. Оружие было приготовлено к бою, пальцы неподвижно застыли на спусковых крючках, от мгновенной смерти отделял один удар сердца, а ублюдок в грузовике никак не желал заткнуться…
Обгоревшее на солнце лицо Рая появилось в прицеле Лены.
В шести футах.
Над капотом «Тойоты». В прицел попала как раз его покрытая потом переносица между удивленными глазами. Точно посередине! Самое лучшее место для выстрела. Он опустил на нее револьвер, а она уже жала на спусковой крючок.
Ничего не произошло.
Ни отдачи, ни звука. Вообще ничего. «Беретта» внезапно перестала работать.
«Заело».
Лена была в дикой панике, сознание кричало: «Заело, заело, заело».
Райсевик в нее выстрелил, она оттолкнулась ногами и сидя отскочила назад. Всего в нескольких дюймах справа пуля вошла в дорожное покрытие и выбила в бетоне несколько кусочков. Выстрел прозвучал так близко, что Лена в ужасе плотно сжала челюсти.
Полицейский спрятался за передний бампер «Тойоты» и громко дышал. С такого близкого расстояния Лена чувствовала запах его пота, как в его крови бурлит адреналин.
– Ни хрена себе!
Она продолжала пятиться, так и не поднимаясь на ноги. Она задела пробитую пулями дверцу у пассажирского места, та захлопнулась. Идти Лене было некуда. Она оказалась в западне, с бесполезным оружием в руках. Девушка услышала, как слишком близко прозвучал грудной смех Райсевика.