"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 244
– Не знаете? Все-таки обычно люди не влюбляются сразу в двух.
– А мне кажется, что ничего прекраснее этого я никогда не испытывал. В общем, главное, что я влюбился, а в кого – потом разберемся. Уверяю вас, влюбленность – это что-то потрясающее, совсем новый опыт.
– Да, я поняла.
– Я просыпаюсь ночью и думаю: «Не хотел бы я сейчас умереть, ведь завтра я снова с ними встречаюсь». Считаю минуты, оставшиеся до свидания, пытаюсь как-то отвлечься… Даже есть стал меньше, клянусь!
– Да, это действительно серьезный признак.
– Я знаю, что кажусь вам смешным, Петра, да что там кажусь, я и на самом деле смешон. На что может рассчитывать такой старый и облезлый вдовец-полицейский, как я? Какие там любовные истории! Но уверяю вас, что никогда, никогда в жизни со мной не происходило ничего подобного. Когда я женился на своей покойной супруге, то сделал это только потому, что срок подошел, ведь перед тем я не один год за ней ухаживал. Но между нами никогда не было ни кокетничанья, ни жарких признаний… В общем, не хотелось произносить всякие глупости. Знаете, что я думаю, Петра? Если я чувствую то, что чувствую, то только потому, хотя в такое и трудно поверить, что я нравлюсь этим двум женщинам. Обеим!
Я взглянула в его выпученные, как у переваренной рыбы, глаза.
– Дорогой Фермин, а почему вы не должны им нравиться? Вы привлекательный мужчина – добрый, веселый, честный. Да вы и мисс Вселенную смогли бы увлечь, если бы постарались, а впрочем, и особого старания бы не потребовалось. Прошлись бы перед ней в одном из ваших шикарных костюмов, улыбнулись в усы – и готово дело…
Он смеялся как ребенок, освободившись на миг от будничных забот и с наслаждением вдыхая свежий ветер, овевавший его загорелое лицо.
– Все, остановитесь, инспектор! Если вы все-таки решитесь, обещаю, что вы всегда будете для меня первой…
Голос эксперта внезапно вернул нас к действительности, о которой мы совсем было забыли.
– Идите сюда, кажется, я что-то нашел!
Он сидел на корточках в кухне и, сдвинув с места засаленный холодильник, осторожно постукивал по плиткам пола.
– Слышите? Похоже, там пусто. Это может быть интересный тайник. Где Эухенио? – спросил он.
– Какой Эухенио?
– Мой коллега.
– Пошел выпить бутылочку пива, – объяснил Гарсон.
– Знаем мы эти бутылочки! Вечно одно и то же! Как только его хватишься, оказывается, он пиво пошел пить.
Гарсон отправился на поиски полицейского. Тем временем я с огромным любопытством наблюдала за действиями эксперта. Он достал из чемоданчика толстый фломастер, очертил им нужные плитки и взял в руку молоток. Потом засунул отвертку в один из швов, и плитка подалась. Образовалось маленькое отверстие. В этот момент вернулись Гарсон с полицейским. Они молча уставились на отверстие. Эксперт взял длинный металлический провод, сунул его в дырку и стал опускать вниз.
– Да… – сказал он, – думаю, мы его обнаружили, там внутри что-то есть. Вперед, инспектор, теперь ваша очередь.
Я надела протянутую мне тонкую виниловую перчатку. Преодолевая страх, сунула руку в отверстие. Мне сначала представился клубок змей, потом обезглавленный труп. Однако то, что нащупали мои пальцы, было бесспорно мягким пластиком. Услышанный нами при этом шорох тоже свидетельствовал в пользу этого материала. Я ухватила сверток и извлекла его на свет. Это был мешок для мусора. Я открыла его. Он был набит деньгами, все пятитысячными купюрами. Обступившие меня коллеги оживились. Пять раз совершала я эту операцию и столько же мешков с идентичным содержимым вытащила из дыры. Потом убедилась, что в тайнике больше ничего нет: ни счетов, ни записей, ни тетрадей. Ничего, кроме денег.
– Ну и ну! Вот это, я понимаю, след! – восхитился эксперт и даже присвистнул.
– Не обольщайтесь, – ответила я. – Это только еще больше запутывает дело.
Позже инспектор Сангуэса проинформировал нас, что же мы в итоге нашли. Восемь миллионов песет – все в старых купюрах разного достоинства. Деньги подлинные, следов подделки не обнаружено, равно как и каких-либо пометок или иных особенностей. Об этих восьми миллионах песет мы могли сказать только то, что это восемь миллионов песет, таинственные восемь миллионов.
– Эти бабки Лусена заработал не ловлей бродячих собак, – сказал Гарсон.
– Даже спорить не о чем.
– Возможно, мы выявили мотив преступления.
– Я бы так категорично не утверждала. Если бы целью были деньги, в квартире все бы перевернули вверх тормашками. Разбросанная мебель, ободранные стены…
– Вы хотите сказать, что убийца Лусены ничего не знал об этих деньгах?
– Даже если он знал, даже если речь идет о дружке Лусены, его целью не было завладеть деньгами.
– Черт побери, Петра, я совсем запутался!
Я закурила, сделав такую глубокую затяжку, что от сигареты сразу почти ничего не осталось.
– Вы высказали предположение, что деньги где-то спрятаны, и оно подтвердилось. Но согласно тетради номер два мы должны были обнаружить максимум три миллиона. Откуда остальные? Либо Лусена кинул кого-то и за это его убили, либо мы располагаем не всеми записями и часть бумаг кто-то по какой-то причине изъял.
– А почему он, имея столько бабок, не потратил их на то, чтобы хоть жить по-человечески?
– Откуда же я знаю? Может, осторожничал, не хотел возбуждать подозрений, выставляя свое богатство напоказ, а может, принадлежал к числу тех несчастных, кого находят мертвыми в какой-нибудь трущобе, где они прожили жизнь, храня целое состояние в матрасе.
– Темная история, черт бы ее побрал.
– Точнее о нашей ситуации не скажешь.
– А теперь вернемся к собакам?
– Да, хотя, наверное, лучше было бы перейти на лошадей и испытать судьбу.
– Или на коров, – подхватил Гарсон и глупо ухмыльнулся, что свидетельствовало о его растерянности.
Младший инспектор все-таки внял моим советам и подарил Анхеле Чаморро плюшевую собачку. Но на свой страх и риск дополнил подарок, повесив на шею собачке золотую цепочку с маленьким сердечком. Волнуясь, он показал мне, в чем секрет подарка. Сердечко открывалось, а внутрь была искусно вставлена фотография Гарсона размером как на документах. Я просто обалдела, но у меня хватило ума похвалить коллегу.
Хуан Монтуриоль, принявший приглашение неизвестно с какими намерениями, на сей раз явился с двумя бутылками великолепного французского шампанского. Эти подарки вкупе с моими розами были встречены именинницей с восторгом и благодарностью. Она надела на шею цепочку, вставила одну из роз в петлю своей шелковой блузы и выпила бокал Möet et Chandon.
Анхела жила в районе Лас-Кортс, в прекрасной двухкомнатной квартире, превращенной ее усилиями в красивое и уютное жилище. Вдоль стен гостиной высились книжные полки; негромко лилась нежная музыка Моцарта, создавая настроение. Роскошный стол, накрытый в углу комнаты, усиливал радушную атмосферу. Нелли приветствовала нас в своей неспешной спокойной манере, после чего улеглась у ног хозяйки. Ее тщательно расчесанная бежевая с белым шерсть гармонировала со скромным нарядом Анхелы. Го ворят, хозяин и собака в конце концов становятся похожими друг на друга. По-моему, в данном случае дело обстояло именно так.
Владелица магазина и ветеринар давно не виделись, так что им было о чем поговорить. Разумеется, главной темой были собаки. Во время аперитива они заговорили об изумительных качествах местных пород и единодушно осудили невероятный снобизм, из-за которого Испанию наводнили северные породы, совершенно не приспособленные к нашему климату и нашей ментальности. Мы с Гарсоном слушали их с почтительностью неофитов.
Первое блюдо, суп-пюре из лука-порея с трюфелями, сопровождалось комментариями по поводу официальных планов общества защиты животных по созданию службы их подопечных при больницах. Анхела высказала очень интересные мысли. Она доказывала, что маленькие собачки и кошки в руках больных и стариков помогут восстановить давно утраченные ими чувства. Прикоснуться к теплой шерстке, влажному носу, ощутить биение маленького сердца – все это вдохнет жизненные силы в измученные тела. С другой стороны, наблюдать за животными, кормить их, смеяться над их проделками и изучать их реакции крайне полезно, потому что тогда сознание этих людей, как правило, замкнутых на самих себя, переключится на то, что находится вовне.