"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 208

– Детей под опекой?

– Детдомовцев. Их в Дании до черта, хотя никто о них особо не говорит. И они также нуждаются в физическом развитии и приятном времяпрепровождении. Бовин принимает эту тему близко к сердцу. Он ведь и сам из них, если можно так выразиться.

Телефон тренера зазвонил, и он поднял указательный палец, давая Анетте понять, что их беседа завершена. Она схватила его за рукав, прежде чем он успел убежать.

– А что вы имеете в виду, «сам из них»?

Тренер прикрыл рукой микрофон на телефоне:

– Простите, но мне придется ответить…

– Бовин что, сам был в детском доме, или как это понимать?

– Я не знаю подробностей и понятия не имею, в течение какого времени, но да, он говорил, что вырос в детском доме. – Он быстро отвернулся и продолжил говорить в телефон, поспешно удаляясь. – Да, Микаэль, я тут. Ну как, сможешь прийти?

Анетте вцепилась ему в руку, ей пришлось бежать рядом с ним трусцой.

– А где? Вы знаете, где?

Он покачал головой и прикрыл освободившейся рукой ухо. Анетте вклинилась в телефонный разговор:

– А место, где он учит детей? Где он проводит футбольные тренировки для детей? Вы знаете, где это?

Тренер опустил телефон посередине очередной фразы:

– В Северной Зеландии, черт же побери. Названия не знаю, но, кажется, где-то в Коккедале. И если вы не уберетесь в течение двух минут, я вытолкаю вас в центр поля и заставлю играть!

Анетте поторопилась удалиться.

Солнце обжигает веки, мир озарен красным светом. Теплый пляж, песок царапает спину. Шумят волны. Рот пересох до боли. Есть ли поблизости вода?

Эстер ди Лауренти открыла глаза. Солнечный свет ослепил ее, к горлу подступила тошнота. Откуда этот свет, разве сейчас не вечер? Она закрыла глаза, но тошнота не прошла. Осторожно дотронулась до поверхности под своей щекой, паралич кончился с окончанием сна. Сырая древесина, немного мелкого гравия, а чем пахнет? Яблоками? Морем. Эстер подняла руку и, козырьком приставив ее к глазам, осторожно их открыла. Трава, стволы деревьев в мерцающем свете, она лежит в саду или парке на садовом столе. Услышав прямо над собой птичье пение, она подняла голову. Дрозд среди темно-зеленых листьев и незрелых плодов. Она попыталась сесть, но головокружение заставило ее снова принять лежачее положение, ощутив щекой деревянную поверхность. Затем мир сомкнулся.

Когда она снова проснулась, солнце переместилось, и теперь она лежала в тени. Головокружение ослабло, но не прошло. Она осторожно села и огляделась, покачивая ногами и пытаясь вернуть им чувствительность. Кремовые шерстяные брюки были все в пятнах и пришли в полную негодность. Она еще никогда не чувствовала такой сильной жажды. Если она сейчас же чего-нибудь не выпьет, то умрет. Эстер снова огляделась. Она сидела на скамейке в большом саду, выходящем к воде. Между нею и водой располагалась площадка, выложенная брусчаткой, с закрытой деревянной песочницей, чуть дальше, у самой изгороди, стоял огромный батут, обтянутый сеткой безопасности. Повсюду росли деревья, но не было цветов. За спиной – фасад дома в строительных лесах. Ни души. Чувство нереальности происходящего посетило ее – возможно, она еще спала. Как она сюда попала?

– Ты, наверное, хочешь пить.

Эстер вздрогнула. Мрачный мужской голос раздался прямо из-за ее спины. А она думала, что одна. Она с трудом повернулась, шея болела. Солнце снова ударило в лицо, она подняла зудящую руку и прикрыла ею глаза. Рядом со скамейкой стоял мужчина и улыбался. На миг Эстер почувствовала облегчение, присутствие другого человека было само по себе успокаивающим. Он протянул ей стакан воды, она осторожно отпила.

– Получше?

Он забрал у нее стакан. Она кивнула, мозг в черепе зашатался, и, прищурившись, стала разглядывать его. Симпатичный. Куда моложе, но взрослый. Короткие волосы, небольшие залысины, светлые глаза, приветливая улыбка.

– Где я?

Его улыбка расширилась, обнажив белые зубы.

– Ты меня по-прежнему не узнаешь, правда?

У Эстер до сих пор кружилась голова. Задумавшись, она попыталась встать на ноги. Да, она уже где-то его видела. Голова была тяжелой, перед глазами все качалось. Где это было?

– Мне, наверное, пора домой. Вы не могли бы мне помочь? – Она протянула ему руку, сомневаясь, что сумеет встать без помощи.

Он взял ее руку в свою, теплую и твердую, погладил ее по тыльной стороне ладони. Он стоял вплотную к ней и держал ее слишком крепко, и чем дольше, тем неприятнее это было. Она попыталась осторожно отнять руку, но он еще крепче сжал ее и продолжал гладить. Наклонившись к ней так, что его рот оказался всего в нескольких сантиметрах от ее губ, он медленно, с усилием моргнул. Его голос был таким же теплым, насмешливым.

– Да, мама, но мы ведь уже дома.

Глава 25

– Комиссар полиции непреклонна. Официально расследование убийств Юлии Стендер и Кристофера Гравгорда переведено в режим ожидания, и сегодня народ надо отпустить по домам… – Йеппе положил телефон в карман, Анетте подмигивала ему с бордюра. По-прежнему никаких сообщений. Они направлялись в аэропорт, чтобы перехватить Эрика Кинго, когда он прилетит из Венгрии.

– Но…

Протест Анетте прекратился сам собой, и Йеппе продолжил за нее.

– Она рассчитывает на то, что мы с тобой продолжим расследование и восстановим полную картину произошедшего. Но, имея на руках признание, она не может задействовать все доступные ресурсы. У нас максимум двое суток.

– Но в том нет никакого смысла.

– Нет, дело не только в признании. На нее наверняка оказывается огромное давление сверху, ей приказывают делать то, что она делает. Однако, по ее же собственным словам, тут не тот случай, когда человек сознается в том, чего не совершал. Ему грозит пожизненное. Зачем ему добровольно сознаваться, если он этого не делал?

– А что насчет ложных отпечатков и тайной дружбы Бовина с Кинго? А любовная связь с Юлией Стендер? Наконец, рукопись, гори она в аду!

Анетте почти кричала.

– Меня-то убеждать не надо, сама понимаешь.

– А что делается для того, чтобы найти Эстер ди Лауренти?

– На этом по-прежнему сосредоточены основные силы. Водолазы обследовали озеро Гурре у Эспергерде и вдоль северного побережья, за прочесывание лесов взялись, едва рассвело.

– Ее телефон?

– Отключен. Не обнаруживается даже при попытках проследить его по спутнику, похоже, из него вытащили батарейку.

– Или…

– Ну да, или он лежит на дне моря или озера.

– А как это объяснить? Как она вдруг пропала, если преступник сидит под стражей в управлении?

– Самоубийство. В ближайшем ее окружении произошло два жестоких убийства с промежутком всего в несколько дней, одна из жертв – ее лучший друг.

– И ты с этим согласен?

– Согласен с чем? С тем, что это самоубийство? Честно говоря, не знаю. – Йеппе на секунду задумался. – Нет, честно говоря, мне трудно это себе представить. Прежде всего потому, что она бы ни за что не оставила своих псин, не позаботившись о них, верно?

– Прекрасное замечание! Если бы мы сейчас попытались ее найти, то где бы стали искать?

– Ты имеешь в виду нас с тобой?

– Комиссар дала нам пару дней, так?

– Ты уверена, что тебе не нужно возвращаться домой к Свену? Воскресенье, дело закрыто.

– Что за чушь ты мелешь? Мы едем брать Кинго только затем, чтобы доставить его в город и отправиться по домам смотреть «Удар молота»? Разве мы не сходимся на том, что эти два убийства – по неясной причине – совершены Дэвидом Бовином? Что бы там ни утверждал Стендер и почему?

– Ну да.

– И разве ты не согласен с тем, что существует огромная вероятность, что тот же самый Бовин в данный момент держит в неволе Эстер ди Лауренти? Если, конечно, еще ее не прикончил?

– Ну да, согласен.

Они въехали в длинный тоннель с вентиляторами на потолке, и Анетте сдвинула солнечные очки на лоб.

– Тогда мы должны их найти!