"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 177

– Всем доброе утро. Как вы знаете, вчера вечером мы лишились нашего основного подозреваемого, Кристофера Гравгорда. Его столкнули на люстру Старой сцены в середине второго действия балета «Наполи». В 9 часов Нюбо приступит к вскрытию тела, при участии Ларсена. После обеда с тебя рапорт. – Йеппе встретился взглядом с Ларсеном. Ларсен даже глазом не моргнул. Йеппе оказался прав насчет того, что Кристофер не убийца, однако, уступи он чуть раньше, Кристофер, возможно, сейчас был бы жив. Это понимали оба. Это понимали все.

– Давайте посмотрим, что удалось выяснить вчера у персонала театра, чтобы все были в курсе.

Следователь Ларсен взял слово.

– Кристофер пришел вчера в положенное время и приступил к своей обычной работе, он должен был принести из прачечной чистую одежду и разложить костюмы в гардеробной и в других оговоренных местах за кулисами. Одежду он принес, но раскладывать не начал, то есть можно предположить, что он прервался между 18.15 и 18.30. К сожалению, никто не видел его до середины второго действия, когда кто-то из зрителей увидел его тело на люстре.

– А как он оказался на люстре таким образом, что этого никто не видел и не слышал?

– Между 19.00 и 19.30, сразу перед открытием зала для публики, обычно моют сцену, для этого применяется довольно шумный аппарат, а техники имеют обыкновение в это время спускаться в столовую поужинать или выпить кофе. Танцовщицы разминаются, музыканты еще не настраиваются. Единственным, кто присутствовал в это время в зале, был техник, обслуживавший чистящую пол машину, а на нем были звукоизолирующие наушники. Иными словами, идеальный момент, чтобы скинуть труп на люстру.

– Допустим. Тогда у преступника был максимум час, чтобы заманить Кристофера на крышу, убить его и сбросить тело на люстру. Все произошло быстро. Мы знаем, как он вышел?

Слово взяла Сайдани, заправив за ухо непослушный локон.

– Королевский театр оборудован системой электронных ключей, которая хранит информацию в течение 48 часов. Поэтому можно установить, что Кристофер зашел в прачечную и покинул ее в 18.22 и 18.25 соответственно. – Сайдани полистала свои записи. – Следующее, и последнее действие с ключом было совершено в 20.47 у аварийного выхода на Хайбергсгеде. Значит, преступник, как и предполагалось, ушел через «Скворечник», воспользовавшись ключом-картой Кристофера.

– Ты хочешь сказать, в 19.47? – уточнил Йеппе.

– Нет. Ключ в последний раз использовали на аварийном выходе в 20.47.

– То есть больше часа спустя после того, как Кристофер был сброшен на люстру? Какого черта он делал все это время?

– Осматривался. – Анетте допила кофе и аккуратно стерла большим пальцем белые «усы». – Осмелюсь поделиться предположением, что он сидел над люстрой и глядел вниз, на зрительный зал, упиваясь тем, что сотворил. Могу представить, как у него щекотало в промежности от вида всей этой публики, сидящей с трупом над головами. В антракте, когда техники вернулись с колосников, он спокойненько провальсировал к выходу через «Скворечник». Та-дам!

– Да это же офигенное расстояние! Какой придурок будет торчать на месте преступления, когда там сидит уйма людей, каждый из которых может в любой момент его засечь?

– У тебя есть объяснение получше?

Йеппе дал задания и закрыл совещание. Когда команда покинула комнату для отдыха, он остался наедине с полицейским комиссаром. По вертикальным складкам, сгустившимся посередине ее лба, Йеппе понял, что его ждет нешуточный выговор. Вызов на ковер, что называется. Вообще-то между ними установились прекрасные отношения, насколько возможны прекрасные отношения с промежуточным руководителем, и Йеппе прекрасно понимал, что она делегирует ему часть обязанностей, которые начальники обычно предпочитают исполнять сами. Он занимался местом преступления, свидетельскими показаниями и расследованием, а она взяла на себя общее руководство процессом и взаимодействие с прессой. Такое разделение труда устраивало обоих. Однако сейчас запахло жареным, и он понял, что ей совершенно не хочется дышать этой гарью в одиночку.

– Йеппе, как ты объяснишь связь убийства Кристофера Гравгорда с убийством Юлии Стендер и со всей этой фигней с черновиком детектива?

– Мы не знаем.

– Не знаете?

– Нет. Пока нет. Почему кто-то решил воплотить в жизнь детектив Эстер ди Лауренти – это одно, но как тут замешан Кристофер…

– И что прикажешь сказать начальнику полиции, Йеппе? А журналистам?

– Что мы изучаем все улики и усердно собираем показания.

– У нас ни одной зацепки! Единственная улика указывает на человека, которого самого убили. Что у нас есть существенного? Ты кого-нибудь подозреваешь?

Йеппе пожал плечами. Комиссар полиции выдохнула воздух через нос, издав смиренное шипение, и направилась к двери.

– Я попросила Мосбэка прийти сегодня к часу помочь вам с расследованием. В конце дня зайди ко мне с отчетом. Лучше не позже семи, я хочу пойти домой и поужинать с семьей, если успею.

– Мосбэка? Сейчас?

Йеппе совсем не обрадовался перспективе провести вторую половину дня в обществе полицейского психолога. Он где-то прочитал, что всего лишь около двух процентов психологических портретов каким-то образом способствуют расследованию, и это вполне соответствовало его собственным ощущениям. Все слишком расплывчато, по большому счету это будет пустая трата времени.

Комиссар полиции коротко кивнула и пошла к выходу, но в дверях остановилась.

– Ты готов к этому, Йеппе? Уже все поняли, что тебе трудно приходится, после… твоего недомогания.

Йеппе мрачно кивнул. Сострадание, последовавшее за нервным срывом, вызванным разводом, было практически таким же невыносимым, как сам срыв. Комиссар покинула комнату для отдыха, прежде чем он успел воспротивиться привлечению психолога.

Мосбэк! Анетте тоже не пришлась бы по душе эта идея. Анетте взяла с собой сотрудника, по неизвестным причинам носившего прозвище Калитка, и отправилась к матери Кристофера в Брёндбюэстер, чтобы сообщить ей плохие новости и заодно выяснить, не сможет ли она пролить свет на последние дни сына. Видимо, у Кристофера не сложилось доверительных отношений с психически неуравновешенной матерью, но именно вследствие своей отстраненности она и могла бы предоставить следствию какие-нибудь важные сведения. Да и в любом случае ее нужно было осведомить.

Йеппе решил также послать пару сотрудников к Эстер ди Лауренти. У него было предчувствие, что она отреагирует на смерть Кристофера эмоциональнее, чем его мать.

В доме 12 по Клостерстреде было тихо. Квартира на втором этаже пустовала, несчастье разорило и опустошило ее. В квартире на третьем этаже тоже никого не было – жилец лежал в Королевской больнице и боролся за жизнь. На четвертом этаже царила тишина, потому что Эстер ди Лауренти не могла заставить себя издать хоть какой-нибудь звук. Звук означает жизнь, если только это не звук колокола, несущий дурную весть, и тогда звук означает смерть, и дверь она в любом случае зря отворила.

Собаки, слегка потявкав, быстро сдались и заснули, так что и тут настала тишина. Эстер восседала на подлокотнике дивана, там же, где сидела, когда двое полицейских сообщили ей новость.

Даже подняться с места или принять более удобное положение казалось ей неправильным. Мир должен был замереть.

Я знаю, будет следующий шаг, думала она, но я не могу его сделать. Даже дыхание воспринималось ею как предательство. К своему удивлению, она отметила, что не плачет. Слезы и те меня покинули, подумала она, тут же осудив себя. Это уже не книга, а действительность.

– Ну хорошо, если уж даже время не может остановиться, то я тем более!

Говорить было приятно, встать на ноги тоже. Эстер глубоко вдохнула и ощутила ток крови. Нужно было выгулять собак, вынести мусор. Нужно было попытаться осознать, что Кристофера больше нет. Просмотреть свои бумаги, задуматься и попробовать разобраться в том, что произошло. В ванной, под прохладными струями, ее вновь осенило. Кристофер больше не вернется. Она больше никогда его не увидит. Смерть Юлии была ужасна, особенно потому, что она чувствовала себя в какой-то мере ответственной за нее, но потерять Кристофера было все равно что потерять ребенка. Эстер прижала душ к груди и заплакала. Протяжное жалобное всхлипывание отражалось от полированного камня, а когда силы совсем покинули ее, она повалилась на мокрый пол.