"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 131
Напротив Анетты неподвижно сидела женщина, рассматривая свои руки. Она сжимала и разжимала пальцы, потирала ладони и снова клала их на стол – бессознательный плавный танец.
Женщина зрелая – наверное, лет на десять старше Кима Сейерсена, они были парой до самой его смерти летом 2014 года. Ее звали Инга Фелиус, и у нее были аристократические черты – высокий лоб, узкое лицо и прямой нос. Поседевшие волосы собраны в узел на затылке и скреплены серебряной заколкой. Анетте она напоминала борзую.
– Мне жаль.
Анетта прижала локти к телу. Она и так чуть не опрокинула сахарницу, а теперь очень старалась не задеть что-нибудь еще. Домик с низкими потолками на Вискервейен в городке Ведделев был забит вещами, словно владелица с ранних лет решила подбирать и оставлять себе все, что ей попадется.
Книги, вазочки и светильники, а еще – пробковые доски для заметок с пыльными фотографиями и вырезками из газет 1980-х годов, полки с фарфоровыми фигурками и музыкальными шкатулками, крючки с потертыми кожаными куртками и корзины с журналами и игрушками для кошек. Вообще обстановка уютная, как у увлеченной искусством бабушки, но среди безделушек Анетте показалось, что она стала в два раза крупнее и еще более неловкой, а это кое о чем говорит.
– Спасибо, что вы согласились сразу со мной встретиться.
– Я рада, что наконец-то могу с кем-то поговорить про Кима. Полиция очень быстро квалифицировала его смерть как несчастный случай. Если честно, я три года ждала, что ко мне кто-то обратится. Чаю? – Она разлила дымящийся напиток по двум простым чашкам и подвинула одну к Анетте. – Было очень сложно осмыслить то, что случилось в тот вечер.
– Осмыслить – что вы имеете в виду?
– Ну, наблюдать за тем, что произошло.
Анетта поперхнулась чаем и чуть не уронила на пол стопку книг.
– Вы там были?
Инга Фелиус спокойно пояснила:
– Вечеринка была для сотрудников – они могли прийти не одни. Я пошла с Кимом. Хотя от Гуннсёмагле до дома всего пятнадцать минут на машине, мы решили переночевать в «Бабочке», чтобы мы оба смогли выпить.
– Вы там были! То есть вы пошли на ту вечеринку, где утонул Ким?
Инга Фелиус словно засомневалась, способна ли Анетта вообще ее понимать.
– Извините, но… вы видели сам несчастный случай?
Анетта вытерла локтем чай, который во время приступа кашля пролила на стол.
– Несчастный случай. – Она задумалась над произнесенными словами. – Когда это случилось, я давным-давно лежала в постели. Я устала, Ким напился. Утром он был мертв. В семь часов утра Рита постучала ко мне в дверь и крикнула, что вызвала полицию. Я проснулась, а Кима уже не было в живых.
На последней фразе ее голос задрожал, и она, отведя глаза, стала пить из своей чашки.
– Почему вы считаете, что это не несчастный случай?
За окном, выходящим в сад, послышался скрежет. Полосатый кот просился внутрь. Инга Фелиус встала и впустила его – в знак благодарности кот дал погладить себя пару раз, после чего спрыгнул на пол и скрылся за углом.
– С чего бы ему, пьяному, лезть посреди ночи в грязное озеро? Ким был взрослым разумным человеком, даже когда порой напивался. Несчастный случай – даже думать смешно. Просто-напросто смешно! Но тогда полиция ни в чем не сомневалась.
– Как думаете, что случилось?
В глазах элегантной женщины мелькнул вызов.
– А есть другие варианты? Кроме того, что его убили?
– Кто? Кто-то из пациентов?
Она раздраженно отмахнулась от вопроса.
– Они боготворили Кима. Он обращался с ними не как с пациентами, а как с равными, видел в них молодых людей, у которых есть будущее. Он с ними работал, прислушивался к ним. Они его любили.
– Тогда кто?
Инга Фелиус удрученно покачала головой.
– Я не знаю.
– Кто из сотрудников пришел в тот вечер?
– Так, дайте вспомнить. Танья была со своей девушкой Урсулой, а Беттина Хольте – с Микаэлем. Конечно, был муж Риты, Роберт, он же совладелец. По-моему, Никола пришел один. Еще были временные сотрудники… Многие остались на празднике, когда я ушла спать.
Она поднесла ко рту чашку чая, но тут же резко отставила.
– Они слабаки, один Ким осмеливался критиковать интернат, хотя все знали, что он прав. На следующий день, когда приехала полиция, все говорили, что Ким ушел спать последним. С чего бы ему сидеть там одному, а потом лезть в озеро, где он и утонул?
Анетта задела локтем букет сухих цветов – парочка раскрошилась и упала на пол. Она сделала вид, что ничего не произошло.
Инга Фелиус убрала за ухо выбившуюся прядь волос.
– В тот вечер что-то пошло не так. Я потом разговаривала с Таньей и Урсулой, они того же мнения.
Анетта смотрела на подругу Кима Сейерсена с искренним сочувствием. Возможно, ее саму охватило даже не совсем сочувствие – скорее понимание, что такое потеря. Можно потерять того, кого любишь. Любовь не делает тебя непобедимым. Анетта прогнала эмоции.
– Вы помните, какая у Урсулы фамилия? С Таньей я уже разговаривала, но вдруг мне захочется послушать и ее версию?
– Да, мы общаемся. Ее зовут Урсула Вихман, и она тоже медсестра.
Анетта прищурилась.
– Медсестра, говорите? Знаете, где она работает?
Инга Фелиус улыбнулась.
– Я к ней даже заходила, когда ездила в Копенгаген на занятия по акварели. Она работает в больнице Биспебьерга, в Центре детской и подростковой психиатрии. Там они Таньей и познакомились лет пять-шесть назад…
Но Анетта ее уже не слушала. В ушах зашумело, перед глазами все поплыло. Поблагодарив, она вышла из захламленного дома, не уронив ничего на пол.
В машине Анетте казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Отделение Исака Брюггера, девушка Тани Крусе, интернат, несчастный случай – мысли Анетты кружились, как вылетевшее из хлопушки конфетти. Что теперь?
Она посмотрела на часы. Свенн поехал к своей матери в Альбертслунд – с ребенком и упаковкой молочной смеси, чтобы Анетта могла поспать. У нее еще есть пара часов. Может, как раз успеет заехать в больницу Биспебьерга.
Она написала Свенну сообщение, но стерла, так и не отправив. Ложь сковывает сердце, словно пластик, и любви становится трудно дышать.
Вернувшись к себе в квартиру, Эстер попыталась привести мысли в порядок с помощью кофейника крепкого кофе. Надо бы хоть что-то съесть, но аппетит совсем пропал. Перед глазами стоял Ален – как он сидит в ресторане с красивой тридцатилетней блондинкой и ест устрицы за ее счет. Производит на нее впечатление знаниями об опере и французским акцентом. Уверяет блондинку, что она слишком хороша для него, и целует ей руки.
От этой мысли Эстер затошнило – гнев бурлил в ней, словно кипящая лава. Вот подлец! Ярость нарастала, но в то же время к ней стал подкрадываться страх. Зачем человек так обманывает? У него, наверное, с головой не в порядке.
Новый замок и установленная на входной двери цепочка внушали чувство безопасности. Тем не менее, прежде чем осмелиться сесть за компьютер, она обошла все комнаты, чтобы убедиться, что там, кроме нее самой и собак, никого нет.
Совет домовладельцев регулярно делал рассылку – Эстер последовательно не читала эти письма. Пока на лестнице чисто, ей все равно, что делается в подъезде. Она нашла последние письма и просмотрела их. Эстер быстро обнаружила то, что искала. Квартиру на третьем этаже продали 15 октября, и совет домовладельцев приветствовал на улице Пеблинге-Доссеринг Хуго и Иду Расмуссен.
Расмуссен?
Она встала и спустилась этажом ниже, сжимая в руке телефон. Эстер прекрасно знала, что это дурацкая затея, но набрала цифры 112, чтобы в случае чего нажать на кнопку и тут же связаться с оператором экстренной службы. Как минимум ее кто-то услышит, если он решит порезать ее на кусочки. При всей иррациональности эта мысль ее успокоила.
Трясущиеся пальцы утопили кнопку дверного звонка. Из квартиры доносились голоса и шаги. Затем дверь распахнулась – ей вежливо улыбался мужчина. Примерно одного роста с Эстер и как минимум того же возраста; из-под полосатой бело-синей рубашки выпирал живот – пуговицы еле держались; на круглых щеках – щетина. В одной руке – дрель. Она молча смотрела на него, не в силах вести себя как обычно.